Огненный Феникс

И я буду влюбляться в тебя снова, Я отыщу тебя, И тысячи армий меня не остановят, я прорвусь через них. Я воспарю в бескрайние небеса лишь чтобы взглянуть на твой звездный свет. (Starset — Starlight) — Я ненавижу тебя, Сэм! Ненавижу, ненавижу! Я сегодня же уезжаю в Лондон и подаю на развод! Убирайся из нашей квартиры и из моей жизни!

***

      Я сижу в своём кабинете за компьютером, поворачиваюсь и смотрю, как стрелки часов за мной двигаются мучительно медленно. А всё потому, что это мой последний рабочий день перед отпуском, который я давно обещал Агате. Сегодня ночью мы улетаем в Париж, осталось буквально минут десять до конца моего рабочего дня, и я побегу домой и обниму свою любимую жену, и буду её целовать, а потом… Точно не смогу устоять перед ней, и нам нужно будет постараться не опоздать на наш ночной рейс. Мой взгляд падает на стол для переговоров, и я вспоминаю, как Агата лежала на нём подо мной, я вспоминаю её разметавшиеся волосы, румянец на её щеках и то, с каким желанием и обожанием она смотрела на меня своими прекрасными глазами цвета нефрита, когда мы наслаждались друг другом. После этого я постоянно это вспоминаю, и во время переговоров, когда за этим столом сидят мои детективы и мои клиенты, мне непросто сосредоточиться на работе.       Когда я уже встаю из-за стола и собираюсь выключить компьютер, то слышу шум за дверью, и в мой кабинет врывается представительная дама средних лет с огненно-рыжими крашеными волосами в соболином полушубке. Она стоит передо мной гордая, тяжело дышит, но в её глазах, несмотря на горделивую осанку, я вижу отчаяние. Моя секретарша Люси залетает, виновато смотрит на меня своими карими глазами и поспешно говорит: — Мистер Макото, я ничего не могла сделать! Я говорила, что у вас заканчивается рабочий день и вы уезжаете. Но миссис Сандра Коуэлл просто силой прорвалась к вам. Извините меня.       Я ошарашенно смотрю на эту сцену, киваю головой секретарше и говорю ей: — Ничего, Люси. Я поговорю с миссис Коуэлл. Не стоит волноваться из-за этого.       Когда секретарша скрывается за дверью, я делаю приглашающий жест в сторону кресла. Представительная дама усаживается в него и оценивающе смотрит на меня. — Миссис Коуэлл, я сейчас, действительно, уезжаю, но у меня есть немного времени, чтобы выслушать вас и решить, чем я вам могу помочь. — Мистер Макото, меня вам посоветовала моя подруга, миссис Элизабет Чайлд. — Миссис Чайлд… Да, я помню её дело, я искал её пропавшую дочь Реджину. Я рад, что её удалось найти и вернуть в семью. Жаль, конечно, что она попала в лапы к тому психопату, но он получил по заслугам. Как, кстати, сейчас Реджина? — С ней всё хорошо. Но она решила заняться благотворительностью после университета и уехала в Африку обучать африканских детей в самой захолустной деревне. Моя подруга надеется, что её дочери это скоро надоест, и она вернётся домой. — Ну я рад, что Реджина оправилась после того потрясения и нашла себя в помощи детям в бедной стране. — Помогите мне! — миссис Коуэлл теряет свою выдержку дамы высшего света, и я вижу отчаяние в её глазах, вижу, как дрожат её губы, и она вот-вот расплачется, — Мой сын Стивен пропал! Он — единственный, кто остался у меня после смерти мужа. Если я лишусь и сына, то…       Дрожащий голос женщины срывается на плач, она вытаскивает из сумочки платок и вытирает слёзы. Я, грустно вздыхая, встаю из-за своего стола, подхожу к столику, на котором стоит графин с водой, наливаю воду в стакан и подношу ей. — Попейте, пожалуйста. И постарайтесь мне всё подробно рассказать, чтобы я знал, чем могу вам помочь. — Мой сын Стивен, несмотря на наше положение… Никогда им не кичился. Не нужны ему были ни вечеринки, ни светские приёмы, ни комфортный отдых в пятизвёздочных отелях на самых престижных курортах. Даже не понимаю, в кого он такой… Стивен, мой мальчик… — И где и когда он пропал? Как вы узнали об этом, миссис Коуэлл? — Мой сын любит дикий отдых, он путешествовал по национальным паркам и горам в разных странах. И в этот раз он отправился в Озёрный край в графство Камбрия. Приехал в Амблсайд и собирался отправиться в Камберлендские горы у озера Уиндермир. Он три дня не выходит на связь. А до этого отправил странное сообщение. Вот оно.       Она подаёт мне айфон дрожащими пальцами, я смотрю на сообщение: «Мама?». — После этого его телефон стал недоступен, я ему звонила и писала. И не могу себе места найти. У меня очень плохое предчувствие. — Но ведь Стивен ушёл в горы. Там элементарно связь может не ловить, он ведь взял с собой не спутниковый телефон, а самый обычный. В горах разрядился, связь не ловит. А вы паникуете. Стивен ведь и раньше уходил в горы? — Да. — И раньше долгое время был без связи? — Это так. — Но тогда рано беспокоиться. Если так волнуетесь, свяжитесь со спасателями, с полицией Амблсайда, чтобы они развернули поиски вашего сына. С вашими связями и влиянием… — Нельзя поднимать шумиху. Мой сын отправился туда инкогнито, и если просочится информация, что он пропал, и узнают о его местоположении… Понимаете, есть люди, мои враги, которые могут навредить моему Стивену, чтобы попытаться повлиять на меня и мой бизнес. Я не прощу себе, если он пострадает из-за меня… — Понимаю, — отвечаю я, сам думая о том, сколько нажил врагов из-за своей работы, и как боюсь за Агату из-за этого, — Вы правы, незачем поднимать шум и тратить деньги налогоплательщиков. Скорее всего, со Стивеном всё в порядке. Но я назначу на это дело своих лучших детективов, и они немедленно приступят. Но при необходимости мы привлечем местные власти. Заверяю, что ваша конфиденциальность и вашего сына не будут раскрыты. Это основополагающий принцип нашего агентства — полная конфиденциальность. — Вы не поняли меня, мистер Макото! Мне не нужны ваши детективы, мне нужны только вы. Мне нужен лучший детектив, я готова заплатить любые деньги. — Дело не в деньгах, миссис Коуэлл. Я давно обещал жене отпуск в Париже, я передам это дело своим лучшим детективам, вы не должны беспокоиться об их профессионализме. А я сегодня ночью улетаю в Париж с женой, я не могу заниматься поисками вашего сына. — Мистер Макото, — на глазах женщины снова наворачиваются слёзы, — Меня вам настоятельно советовала моя лучшая подруга. Я доверяю только вам. — Но как же отпуск с женой… — У вас есть дети, мистер Макото?       Я становлюсь грустным на мгновение, потому что мы с Агатой очень хотим ребёнка и пытаемся его завести уже четыре месяца, но пока безуспешно. — Нет… Пока нет. — Значит, вам меня не понять. Но попытайтесь понять отчаявшуюся мать. Моя женская интуиция подсказывает мне… Нет, она кричит! Кричит, что мой ребёнок в беде, что он нуждается в помощи. И мне нужен лучший детектив Лондона, только вам я могу довериться, мистер Макото. — Лучший детектив Лондона — это громко сказано. — Мистер Макото, я не уйду из этого кабинета, пока вы не согласитесь взяться за это дело. Лично вы, не ваши подчинённые, а именно вы.       Я смотрю на эту богатую и влиятельную женщину, которая сидит передо мной, сбросив маску надменности, и вытирает свои слёзы. Рыжие локоны спадают на её лицо, запечатлевшее невероятное отчаяние. Ох уж эти женские слёзы… И почему я никогда не могу отказать, когда меня просят о помощи? Агата меня убьёт… Вместо отдыха с женой выбрал работу. У меня только один выход — притвориться, что мы едем отдыхать с ней в Озёрный край, что это было моим решением. И вести расследование, да так, чтобы она не заметила. Я ведь прекрасно умею притворяться: так было, когда я разыграл подонка перед якудза, чтобы был шанс спасти девочку из его борделя. Притворялся при поступлении в полицейский колледж, что у меня нет криминального прошлого. Притворялся потом, став частным детективом, наркоторговцем, скупщиком краденого, квартирным вором и даже киллером. Чёрт! Врать своей жене? Чёрт! — Ладно. Я возьмусь за ваше дело. Сегодня же отправлюсь в Амблсайд. Никаких гарантий я дать не могу, но постараюсь сделать всё, что только смогу, чтобы найти вашего сына. Повторю, что при необходимости всё равно привлеку местные власти и спасателей. Только на таком условии я возьмусь за ваше дело, миссис Коуэлл. — Хорошо. Спасибо вам, мистер Макото. Огромное спасибо. — Рано ещё меня благодарить. Но я постараюсь сделать всё возможное.       Когда я выхожу из своего кабинета, застёгивая пальто, то лишь бросаю перед уходом своей секретарше: — Люси, верни билеты на мой сегодняшний рейс в Париж и отмени бронь в отеле.       Когда я уже выхожу из приёмной, то слышу, как Люси растерянно вдогонку мне кричит: — Но не получится вернуть билеты! За несколько часов до рейса. — Ладно, пускай так! — отвечаю я девушке, махнув рукой и, не оборачиваясь, спешу к лифту.       На лифте спускаюсь к подземной стоянке нашего бизнес-центра и нахожу среди рядов разномастных автомобилей свой серебристый Aston Martin, снимаю его с сигнализации, сажусь и завожу двигатель. Автомобиль рычит подо мной и отдаёт вибрацией по всему телу, а я уже не чувствую жажды скорости и гонок. Кажется, я это совсем уже перерос. Я только думаю о том, что хочу быстрее приехать к своей жене, обнять её и расцеловать… И как-то мне придётся выкручиваться.       Когда я открываю дверь нашей квартиры, то замечаю, что Агата не встречает меня как обычно, бросаясь на шею и обнимая так, что перехватывает дыхание. Где же она? Я слышу её нежное тихое пение, раздающееся намного дальше по коридору. Кажется, я знаю, где моя жена… Иду в сторону гардеробной и с улыбкой замечаю, как Агата, пританцовывая, перебирает свои платья, рядом стоит чемодан. Девушка достаёт блестящее струящееся платье на вешалке и оценивающе смотрит на него, когда я тихо подлетаю к ней, закрываю ладонями глаза и склоняюсь к её ушку, довольно замечая, как Агата замирает в моих руках. — Угадай, кто это. — Мой любимый детектив.       Агата скидывает мои ладони со своего лица, разворачивается ко мне и улыбается так лучезарно, что у меня сердце кровью обливается из-за того, что мне придётся разрушить её надежду на Париж, отправившись с ней на север Англии. Она обнимает меня так крепко, что у меня перехватывает дыхание, я зарываюсь лицом и руками в её волосах, целуя в лоб. Меня окружают аромат кокоса и тепло любимой женщины. — Сэм, мы посетим Версаль и Парижскую оперу? — Агата… Мой ангел… Я тут подумал… В Париже мы уже были и обязательно слетаем туда в ближайшее время. Посетим и Версаль, и Парижскую оперу. А вот в Озёрном крае мы ещё не были. Это же Англия, твоя родина, национальный парк, озера, горы, невероятной красоты виды природы, снег и свежий воздух! Так что давай мы поедем туда, а потом хоть сразу в Париж. Хорошо, милая? — Свежий воздух, говоришь? — Агата недоверчиво смотрит на меня, что-то обдумывая. — Это слишком неожиданно, я от тебя такого не ожидала, ну ладно. Но кто так делает?! Так внезапно. — Прости меня, любимая. Пожалуйста, прости меня. Мы собираемся, я закидываю наши рюкзаки в Aston Martin, и мы отправляемся из шумного вечернего Лондона, украшенного праздничной иллюминацией, на север Англии, в графство Камбрия.       От Лондона до Амблсайда ехать примерно пять часов. Мы едем в сумерках, фары моего автомобиля освещают нам дорогу. Выбравшись из суеты Лондона, мы отдаляемся от него, чем дальше мы уезжаем от мегаполиса, тем меньше автомобилей на дороге, пригороды тоже остаются позади. А мы едем всё дальше на север мимо английских деревень, мимо заснеженных полей и холмов. Ну хоть увидим снег, а то в Лондоне опять совсем нет снега. Я внимательно наблюдаю за дорогой, когда слышу рядом тихое сопение. Бросаю быстрый взгляд на Агату и умиляюсь от вида её спящей: эти разлохмаченные волосы, длинные ресницы, россыпь веснушек и такие соблазнительные губы… Дорога, следи, Сэм, за дорогой!       Амблсайд встречает нас снегопадом, мы едем по тихим улочкам к нашему отелю. Как же здесь малолюдно и тихо, по сравнению с Лондоном… Телефон, с которого было отправлено такое странное сообщение, был запеленгован в этих краях, но ничего конкретного. Да, по данным кредитной карты я уже пробил, где останавливался пропавший Стивен Коуэлл. И остановился он в отеле «Waterhead», прекрасном викторианском здании у самого озера Уиндермир. Служащий отеля заносит в просторный светлый номер наши вещи, пока я несу на руках спящую Агату.       Я кладу её на кровать и стаскиваю с неё джинсы и свитер, в её вещах сейчас рыться посреди ночи нет времени и сил, поэтому достаю свою футболку и надеваю на Агату. Я накрываю её одеялом, целую в лоб и глажу по голове, моя жена улыбается во сне и кутается в одеяло. Ещё недолго я сижу за своим ноутбуком за работой, затем выключаю его и ложусь спать к своей жене. Я обнимаю её за талию, целую в висок, да так и засыпаю, обнимая Агату.       Утром солнце лениво поднимается из-за заснеженных гор, его лучи будят меня.       Когда мы спускаемся в ресторан отеля с панорамным видом на озеро Уиндермир и горы, я беру поднос и иду к шведскому столу. Там набираю яичницу с беконом, фасоль, артишоки, перепелов и сконов с джемами. Когда я приношу всё это Агате, в том числе и кофе, она как-то странно смотрит на еду. — Сэм, мне как-то совсем не хочется есть… — Что? Агата, ты же всегда голодная после утреннего секса!       Я случайно произношу это слишком громко, так, что на нас начинают смотреть другие постояльцы отеля, Агата смущается и говорит мне: — Принеси мне чай вместо кофе. Не хочу кофе, я англичанка и хочу вернуться к своим истокам, а то ты на меня плохо влияешь, Сэм. — Хорошо, принесу чай. — Зелёный без сахара. — Милая, я знаю, какой ты любишь чай.       Что это с ней? Я приношу чай и набрасываюсь на еду, в то время, как Агата уныло колупает своей вилкой еду. Тогда я, не выдержав, отрезаю кусочек яичницы в своей тарелке, цепляю на свою вилку и протягиваю Агате. — Ешь. Хоть чего-нибудь поешь! Нам нужно сегодня много где побывать! — Сэм, на нас люди смотрят! — смущается девушка. — Я тебя всё равно накормлю. Либо сам, со своей вилки, либо ты сама ешь. Хоть немного.       Агата грустно вздыхает и снова копается вилкой в своей тарелке без какого-либо энтузиазма, запивая чаем. Когда мы собираемся покидать отель и спускаемся к ресепшн, то я вижу портье и говорю Агате, целуя ее в щёку и показывая за стеклянную дверь: — Смотри, там на озере лебеди плавают. Хочешь на них посмотреть? — Лебеди! Конечно, хочу!       Агата радуется, как маленькая девочка, и бежит на улицу, я вдогонку ей кричу: — Агата, шапку надень!       Когда она покидает фойе отеля, я достаю фотографию Стивена и показываю её портье. — Я частный детектив и разыскиваю этого мужчину. Стивен Коуэлл. Он был постояльцем вашего отеля. Вы не знаете, куда он собирался направиться после того, как выселился отсюда? — Не знаю… Но знаете, он близко общался с супругами Блэр. Джастин и Элизабет. Я их часто видел вместе, так что им мистер Коуэлл мог рассказать о своих планах. — Как они выглядят, и где я могу их найти?       Получив нужную информацию, я прошу портье сохранить наш разговор втайне и спешу к Агате. Когда я выхожу из отеля и подхожу к самому озеру Уиндермир, слышу, как Агата подзывает меня к себе: — Ну где ты там запропастился? Иди сюда!       Я подхожу к Агате и обнимаю её, а она показывает мне на стаю лебедей, плавающих в отдалении от нас. От этой стаи отделяется пара и плывёт в нашу сторону, они грациозно кружатся на водной глади, ластятся друг к другу и взмахивают белоснежными крыльями. — Похоже, они пара, — говорит Агата с очаровательной улыбкой, продолжая увлечённо наблюдать за птицами. — Сэм, это правда, что лебеди моногамны? Что если один погибает, то его партнёр умирает от тоски. — Не хочется расстраивать тебя, Агата, но это миф. И после гибели партнёра часто другой находит себе нового партнёра. И хоть они чаще всего создают пары на всю жизнь, но часто в этих парах рождаются птенцы от других лебедей. Кажется, где-то 17 процентов птенцов — плоды измен. — Какой ужас! Мой мир никогда больше не будет прежним. — Извини, милая. Я не хотел тебя расстраивать. — Ничего, Сэм. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. В моей жизни и так было много лжи. — А вот волки не изменяют. На одинокого волка Присел один-одинешенек Светлячок! — Сэм, — Агата поворачивается ко мне и хитро смотрит на меня. — Ты знаешь хокку на все случаи жизни? — Ну это вряд ли, — смеюсь я. — Хотя, кто знает, сколько я ещё секретов храню. — Ты был этим одиноким волком, Сэм. — Но я нашёл свою волчицу. И никогда её не отпущу.       Я крепко обнимаю Агату и решительно тяну её в сторону пирса. — Пойдём, любимая. Нам нужно кое-куда сплавать. — Куда? — Не скажу, это сюрприз, — усмехаюсь я и, схватив Агата за руку, тяну к катерам.       Мы мчимся по озеру Уиндермир к противоположному берегу, рассекая ледяные воды озера, я управляю катером, а Агата сидит, нахохлившись от холода. — Тебе холодно, Агата? — Ничего, Сэм. Просто лицо мёрзнет от этого ледяного ветра. — Но мы почти приплыли.       Пришвартовав катер, я помогаю Агате выбраться с него, и мы идём к замку. — Замок Рэй! — восклицает Агата, — Я читала о нём. Он очень похож на средневековый, но был построен лишь в 19 веке для военного врача в отставке. Классический пример викторианской неоготики. Интересно будет посмотреть на него изнутри. — Тогда пойдём быстрее туда, — улыбаюсь я жене.       Купив входные билеты, Агата неторопливо ходит по помещениям замка, а я нетерпеливо хочу оббежать их быстрее, потому что боюсь упустить супругов Блэр, мне нужно искать Стивена, и они могут обладать важной информацией. Поэтому, пока Агата рассматривает какой-то старинный гобелен, я покидаю это помещение и чуть ли не бегом, сталкиваясь с другими туристами оббегаю замок и ищу по описанию портье Джастина и Элизабет. Когда я нахожу их, голубоглазого блондина около 25 лет и его жену, кареглазую шатенку, то подлетаю так, что они как вкопанные встают передо мной и смотрят так, словно увидели какого-то сумасшедшего. — Джастин и Элизабет Блэр? — Да. Мы знакомы? — спрашивает мужчина. — Нет, мы не знакомы. Меня зовут Сэмюэль Макото, я частный детектив и разыскиваю Стивена по просьбе его матери. — А он пропал? С ним что-то случилось? — взволнованно спрашивает Элизабет. — Вот это мне и предстоит выяснить. Когда вы виделись в последний раз? — Пять дней назад, — говорит Джастин, — Он ушёл на Скофел-Пайк. — Он ушёл один? — Один. — Постарайтесь вспомнить, может быть, Стивен говорил, куда собирается зайти по пути на гору. Хоть что-нибудь, что могло бы мне помочь. — Точно! Я вспомнила! — говорит девушка, — Стивен упоминал, что собирается сначала добраться до кемпинга «Васдейл» и переночевать там. И потом отправиться по маршруту на Скофел-Пайк. — Спасибо за помощь. — Надеюсь, со Стивеном всё в порядке, — говорит Джастин.       А я спешу прочь от этой супружеской пары в поисках Агаты. Люди пропадают по совершенно разным причинам, и далеко не всегда это похищение и убийство. Это может быть из-за наркотиков, но это точно не случай Стивена, это может быть внезапное помешательство, но никаких предпосылок для психического отклонения у него не было, и самое вероятное здесь в горах — несчастный случай. Пока ничего не говорит о криминале, Стивен был один, ни с кем не ссорился, только если завёлся какой-нибудь маньяк в национальном парке… Но это крайне маловероятно. Да и вообще мало времени прошло, в горах элементарно связь не ловит, телефон разрядился, но это странное сообщение «Мама?»…       Когда я нахожу Агату, она гневно смотрит на меня: — Где ты пропадал, Сэм? Бросил тут меня и убежал куда-то! — Давай вернёмся в отель, соберёмся и поедем в кемпинг «Васдейл». — Кемпинг? Зимой? Ты в своём уме, Сэм? — Ну мы приехали в национальный парк, в Озёрный край. Побывать здесь и посмотреть на горы только издалека? Да и мы не будем там ночевать, там только отправная точка для следования по горному маршруту. — С каких это пор, Сэм, ты любишь походы? Чего ещё я о тебе не знаю? — Мой брат любит походы. Он часто таскал меня с собой. Мы ехали на электричке куда-нибудь далеко за пределы Токио, а потом забирались на какую-нибудь гору или сплавлялись по реке. Но потом я увлёкся уличными гонками и мои интересы разошлись с интересами брата, — говорю я, помрачнев на долю секунды, — Но если для тебя тяжело лезть на гору, то… — Нет! С чего бы это мне было тяжело лезть на гору? Я не хрустальная и не фарфоровая, так что едем в кемпинг.       Когда мы приезжаем в кемпинг на моём Aston Martin, я внимательно осматриваю его территорию. Отлично, здесь есть закусочная «Мункастер Уотермилл», возможно, там я смогу что-то узнать о Стивене, раздобыть хоть какую-то полезную информацию об этих местах, которая могла бы мне пригодиться в поисках. Мы с Агатой заходим в небольшое уютное помещение закусочной, моя жена смотрит на это с недоумением: — Опять есть? Я не хочу есть!        Она принюхивается, затыкает нос и убегает из закусочной. А я пожимаю плечами, ну обычные запахи готовки английской кухни: ароматы жареного мяса, масла, ничего особенного. Что это с Агатой? Я подхожу к бородатому мужчине в фартуке, который поворачивается за прилавком и смотрит на меня, добродушно улыбаясь. На его бейджике написано имя — «Бенедикт Дарлоу». — Что будете заказывать? — Извините, у вас, конечно, всё так заманчиво пахнет, но… А нет, я всё-таки возьму с собой что-нибудь на вынос. Что посоветуете? — Йоркширские пудинги, ростбиф и овощи совсем горячие. — Отлично, тогда я это возьму с собой.       Достаю фотографию из кармана и показываю владельцу закусочной. — Вы видели этого мужчину? Я понимаю, что здесь проходит много людей, но постарайтесь, пожалуйста, вспомнить. Я разыскиваю его, возможно, что он попал в беду. Его зовут Стивеном. — Стивен? — спрашивает Бенедикт, внимательно разглядывая фото, — Да, я помню его! Такой хороший парень, такой добряк и такой весёлый! Четыре дня назад он был здесь, спрашивал меня кое о чём. — О чём? — Да ничего особенного. О маршруте, а я ему рассказал о паре зимних домиков для туристов, попавших в беду. Эти домики стоят не совсем у тропы, а в отдалении, поэтому о них знают только местные. — Покажете мне их на карте?       Я достаю телефон и открываю карту, а Бенедикт показывает мне, я делаю пометки в приложении. — Спасибо за помощь.       Я вылетаю из закусочной и протягиваю свёрток с едой Агате. — Держи, поешь. Ты сегодня почти ничего не ела! Хоть чего-нибудь поешь, иначе мне придется силой тебя кормить.       Агата грустно вздыхает, берёт свёрток с едой и начинает копаться в нём. Когда она достаёт из него брокколи, я удивляюсь: — Брокколи? Не мясо, не йоркширский пудинг, а это?       Когда моя жена бросает на меня негодующий взгляд, я вскидываю руки в знак капитуляции. — Ладно, ешь, милая. Ешь полезную еду.       Пока она грызёт брокколи безо всякого желания, я осматриваю территорию кемпинга, и меня озаряет идея. Я стремительно иду вперёд, в то время как Агата догоняет меня. — Куда ты бежишь, Сэм? И опять ничего мне не говоришь! — Иду к снегоходам. — Что? Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой на этом? Я не знала, что ты умеешь управлять снегоходом! — Управлять им — проще простого. Выбирай. Либо мы топаем пешком, либо едем на снегоходе. — А потом ещё окажется, что ты по ночам гоняешь на мотоцикле. Когда я сплю. — Не гоняю, — смеюсь я, запрокидывая голову и замечая, какое же ясное сегодня небо, ни одного облачка, — Просто стритрейсеры и байкеры — враги. — Почему? — Не знаю. Так давным-давно сложилось. Враги как кошки и собаки. Поэтому мотоциклы — совсем не моя тема. — Но снегоходы похожи на мотоциклы. — Снегоход — это просто необходимость, — усмехаюсь я, — В горах не проехать на спорткаре, даже на внедорожнике.       Я сажусь на арендованный красный снегоход и надеваю шлем, Агата нерешительно устраивается за мной, я надеваю шлем на неё со словами: — Безопасность превыше всего. Держись за меня очень крепко, обхвати меня за живот, сцепи пальцы, можешь даже задушить меня, я не хрустальный, не тресну и не задохнусь. И главное, мой ангел… — Что, Сэм? — Не бойся ничего. Потому что я с тобой. Я постараюсь сильно не гнать.       Агата молча кивает и прижимается ко мне, крепко обхватывает меня, я улыбаюсь, чувствуя её тепло, завожу снегоход, и он срывается с места. Мы несёмся по снежным склонам мимо редких елей, мимо туристов, отклоняясь от тропы. Белоснежный снег разлетается во все стороны под гудение двигателя, светит яркое солнце, а снег под его лучами искрится. Когда мы добираемся до одного зимнего домика, я уже вижу, что там никого нет, потому что снег рядом с ним совсем нетронутый. Но я останавливаю снегоход и проверяю его. Внутри никого нет, никаких вещей и никаких следов пребывания кого-либо. Поэтому я сокрушенно вздыхаю, но решительно возвращаюсь к снегоходу и снова завожу его. — Что происходит, Сэм? Куда мы едем? — Путешествуем по горам. — Нет, ты мне что-то не договариваешь. Почему мы приехали к этому домику? Почему мы здесь не задерживаемся? — Просто держись крепко за меня, тенши.       Снегоход срывается с места, и мы снова мчимся по снежным склонам мимо редких деревьев, к следующему зимнему домику. Уже на подъезде к нему я вижу, что там точно кто-то был. Снег притоптан, щепки кругом, какой-то брезент… Я соскакиваю со снегохода и, не оборачиваясь, бегу в сторону дома, там влетаю и вижу вещи Стивена, я узнаю их по описанию его матери: его рюкзак, его одежду. Но его в доме нет, в доме тепло, печь ещё горячая. Следом за мной заходит удивлённая Агата, снимая шапку, и озирается по сторонам. — Где мы, Сэм? Что это за дом? Кто здесь живёт? Почему мы здесь? — Агата, я должен тебе признаться… — Что такое, Сэм?       Голос Агаты такой тяжёлый, в глазах загораются гневные огоньки, а я виновато смотрю на неё и грустно выдыхаю. — Прости меня, любимая… Я не должен был от тебя ничего скрывать, но я не хотел тебя расстраивать. Не хотел, чтобы ты думала, что работа для меня важнее тебя. — Работа? — Мы здесь из-за моей работы.       Когда я рассказываю всё о пропавшем путешественнике и его матери, Агата мотает головой и говорит так, что я слышу, как она еле сдерживается, чтобы не расплакаться. — Не могу поверить… Ты совершенно неисправим, Сэм! Выбрать работу вместо отдыха со мной! — Прости, тенши. Я не хотел пропускать отдых с тобой, поэтому привез тебя сюда. Но миссис Коуэлл так слёзно просила меня найти её сына и чтобы именно я взялся за это…       Агата уже трясётся от гнева, с раскрасневшимся то ли от мороза, то ли от ярости лицом выкрикивает мне: — Я ненавижу тебя, Сэм! Ненавижу, ненавижу! Я сегодня же уезжаю в Лондон и подаю на развод! Убирайся из нашей квартиры и из моей жизни! — и убегает из дома, выронив свою шапку из рук.       Агата бежит по снегу, её волосы развеваются, а я бегу за ней. — Агата, стой! Ну куда ты?       Мне, натренированному на бег, не составляет труда быстро догнать Агату, я хватаю жену за руку, она её вырывает, теряет равновесие и падает. Я склоняюсь над ней, пытаюсь её поднять, но Агата плачет, злится и колотит меня своими кулачками. — Ненавижу тебя! Ненавижу, ненавижу!       Я лишь стаскиваю с себя шапку, надеваю на голову жены, яростно мотающуюся, и заключаю в свои крепкие объятья, расцеловывая её лицо и осушая слёзы. — Прости меня! Прости меня, любимая, прости меня! Я не отпущу тебя. Я лучше сдохну, чем отпущу тебя. Я никогда тебя не отпущу!       Агата все ещё упирается ладонями в мою грудь, но уже не бьёт меня так решительно, её кулаки расслабляются и хватают меня за куртку. — Я ненавижу тебя, Сэм, — говорит Агата, всхлипывая, — Я ненавижу тебя за то, что так сильно люблю. И всё тебе прощаю и постоянно буду прощать тебе все твои измены с работой. — Мой ангел, моя девочка, ты у меня самая лучшая. А я совершенно тебя не заслуживаю. — Я беременна, Сэм.       От этих слов меня словно накрывает лавиной, кажется, что я даже забываю, как дышать. — Чёрт! — и я исторгаю поток отборной японской брани. — Эй, не выражайся при ребёнке! Ты не рад, что ли? Ты не хочешь ребёнка?       Я отстраняюсь от Агаты, чтобы посмотреть в её глаза цвета нефрита, пылающие гневом, и успокаивающе улыбаюсь с бесконечно виноватыми глазами: — Я не рад, Агата? Я невероятно счастлив! Я просто в бешенстве! Что не заметил этого, что потащил тебя в этот Озёрный край вместо Парижа, что потащил тебя беременную на снегоходе в горы! И как я не понял этого раньше?! Эти просьбы о нежном сексе, нежелание ничего есть, непереносимость запахов еды. — Да вообще не говори! Детектив, блин! — Почему ты мне ничего не сказала прямо? Когда ты узнала, Агата? — В тот же день, когда ты выложил мне, что мы едем в графство Камбрия. Хотела сделать тебе сюрприз в Париже. — Агата, прости меня. Из-за своей слепоты, из-за этого желания всем помочь я не увидел самого главного, я подверг тебя опасности. Чёрт! Как можно было быть таким придурком?! Надо было настоять, чтобы расследование вели мои подчинённые, и улететь с тобой в Париж. Ты простишь меня, тенши? — Да куда я денусь? Я же люблю тебя, Сэм. Люблю тебя больше жизни. Только теперь на моё сердце у тебя появился соперник. Или соперница, — отвечает Агата с нежной улыбкой.       А моя ладонь спускается к животу Агату, нежно гладя его через толстую куртку. В то время, как мои губы встречаются с губами жены, которая носит под сердцем моего ребёнка. Долгой и невероятно жаркий поцелуй среди холодных снежных склонов, снег на наших руках и лицах тает от этого горячего дыхания в унисон. И мы целуемся, Агата всё ещё злится на меня, крепко сжимает мои волосы, даже до боли, кусает мои губы, но всё ещё не решается разорвать этот поцелуй, и кажется, что мы не сможем оторваться друг от друга, пока не слышим голос над собой: — Кто вы такие?       Я поднимаю голову, облизывая искусанные губы, и вижу… обросшего Стивена, голубоглазого шатена, держащего охапку хвороста в руках. Я поднимаю Агату со снега, отряхиваю её, а мужчина смотрит на всё это с нескрываемым недоумением. — Стивен Коуэлл, я Сэмюэль Макото. Частный детектив из Лондона. Я искал вас по просьбе вашей мамы. — Мама? У меня есть мама? Меня зовут Стивеном?       Мы с Агатой удивленно переглядываемся. Кажется, я понимаю, что произошло. Некоторое время спустя мы сидим в зимнем домике, хворост горит в печи с треском. А я смотрю на Стивена, который наливает нам горячий чай. Он выглядит совершенно потерянным. — Я полез на скалу и сорвался с неё. Насколько я понимаю, потому что я очнулся под ней. По карте на телефоне я нашёл этот домик, потому что он был отмечен у меня на карте. Но я ничего не помнил, нашёл телефон, там контакт «Мама», только отправил сообщение с вопросом, и он разрядился. Я не помню свою маму, я не помню, кто я. И не помнил, как выбираться отсюда. Я дополз до домика, уже замерзая. Хорошо, что тут было, чем топить печь, и была какая-то еда. — А как же ваш паспорт? Его не было? — спрашиваю я. — Нет, я никаких документов не нашёл. — Наверное, вы их в снегу потеряли, когда упали со скалы. Это чудо, что вы выжили. — Да. Но какой от этого прок, если я не помню, кто я? Каково это жить, не зная, кто ты и дорог ли кому-то?! — Не говорите так! — говорит Агата дрожащим голосом, становящимся решительным, — Для вашей мамы не всё равно! Она вас любит. Стивен, вы вернётесь домой к ней, в знакомую обстановку, и я уверена, что вы всё постепенно вспомните. Всё будет хорошо, Стивен. Вы не один. И я уверена, что ещё есть люди, которые вас любят.       Когда спасатели забирают Стивена, мы с Агатой покидаем снежные склоны, мы возвращаемся в отель, где жена мне говорит: — Сэм, мне здесь очень нравится! Давай ещё ненадолго задержимся в этом прекрасном крае. Горы, озёра, свежий воздух. Ну его, этот Париж! Малышу будет полезнее побыть здесь. — Конечно, мой ангел, — отвечаю я, обнимая её со спины, зарываясь лицом в волосах и нежно гладя живот, — Твоё желание для меня — закон. Кто там, интересно: мальчик или девочка? — А ты кого больше хочешь? — Да хоть кого, Агата! Но я хотел бы девочку, похожую на тебя. Для начала. — А я хочу, Сэм, чтобы она была твоей копией. — Боюсь, твои пробивные гены этого не допустят, — усмехаюсь я. На рассерженный взгляд жены я ласково улыбаюсь и целую её в лоб, — Уверен, что малышка возьмёт от нас всё самое лучшее. Или малыш. Лишь бы только не моё отношение к работе. — Не говори так, Сэм. Такой уж ты. Вечно будешь помогать другим в ущерб себе. И я люблю тебя. — И я люблю тебя, тенши.