Как в кино, да

В разное время у Славы были всякие фантазии с Оксимироном. От совместных попоек до концертов. Но получить приглашение к себе домой там точно никогда не фигурировало. Во всяком случае серьезно и детально Карелин об этом никогда не думал. И вот сегодня он встречает его в доме Вани (нет, реально, что ему надо было от Ромашки?), а спустя час Его Величество не только отвечает на сообщения в личке, но и зовет к себе. К шести вечера он слишком устает думать об этом и бороться с искушением узнать, что же такого важного в конверте. Мирон сразу сбросил свой адрес с просьбой занести письмо. Извинился несколько раз, предложил заказать такси, но Карелин только отмахнулся. Конечно, выходило, что он вновь бегает за Федоровым, но раз так, то лучше он будет это делать самостоятельно выбирая маршрут. Мирон открывает дверь сразу. Стоит в спортивках и белой футболке. Слава как-то зависает при виде такого домашнего короля русского рэпа. — Ты не представляешь, как меня выручил. Обязан, проси, что хочешь, — улыбается как-то нервно и широко. — Распишешься на сиськах? — протягивает ему конверт и наблюдает, как Мирон вертит его в руках. — Расписаться, конечно, могу, но ты подумай, может что еще есть. — Мирон не ждет, когда Слава ответит и сразу спрашивает в лоб: — Зайдешь? Слава искренне не понимает, зачем это Мирону. Он глубоко уверен, что тот сошел с ума от одиночества и самоизоляции. — Что совсем тоска накрыла на карантине? — По тебе соскучился, — Мирон красноречиво освобождает дверной проем и Карелин заходит в пещеру Бэтмена. Пока Слава моет руки в ванной, Федоров лихорадочно пытается сообразить, как разузнать все о прокуроре с его любовницей. Он репетировал этот диалог уже несколько часов и даже отправил домой Ваню, чтобы никто не помешал допросу. Открывает конверт и замирает. В солнечном сплетении начинает невыносимо ныть и подташнивать. Он не успевает совладать с собой, когда из ванной выходит Слава. По глазам видно, что хочет сказать что-то язвительное, но при виде Мирона теряется. — Где был этот конверт? Когда ты его нашел? — Мирона лихорадит. — Тихо-тихо, — поднимает руки Слава и успевает заметить, что Мирон держит несколько фоток. На них он возле дома Вани, вероятно, что сегодня днём. — Это что ты сегодня? — из-за маски сложно разобрать выражение лица Славы. — Это что за хуйня? Во что ты ввязался? Что у тебя с Ромашкой? — Да не знаю я ничего о вашей Ромашке, — раздражается Мирон. — Я вообще ничего не знаю. Федоров идет в комнату и бросает на стол к другим письмам фотки. Свои эмоции он может испытывать только на физиологическом уровне — названия им нет. А чувствует Мирон тошноту и головокружение. — Нахуй, нахуй блять, — повторяет себе и уходит в ванную. Слава слышит как начинает шуметь вода. — Мирон Яныч, вы там не топитесь хоть? — В ответ только шелест воды. Слава топчется в коридоре, а потом без приглашения заходит в комнату. Видит на столе мак, исписанные листы, распечатки и фотки. На них действительно Мирон сегодня. Вот он во дворе Вани, вот что-то смотрит в телефоне, вот он, Слава, заходит в парадную. Карелин насчитал 9 фоток. Он замечает другие конверты с лаконичным «Федоров», когда в ванной перестает шуметь вода. — Это что журналюги? Или фанатки тебя донимают? — кивает на фотки. — Однохуйствено, — воротник футболки мокрый. Мирон забирается с ногами на диван и закидывает голову назад. Смотрит в потолок, а потом выпаливает: — Подай блокнот, пожалуйста. Он на столе. Слава подает и садится рядом. Наблюдает, как Федоров начинает его листать. — Так когда нашел конверт? Где он был? — Да через час где-то, после того, как ты ушел. Сразу написал тебе. Решил, что уронил. Хотя странно, что сразу не заметил, когда поднимался к Ване. Конверт под дверью был. Мирон делает какие-то пометки и записывает что-то. — Чья любовница там живет? — Окси, что происходит? — Слава не снял маску и Мирон видит только его напряженный взгляд. Федоров вздыхает. Рассказывать Карелину он ничего не планировал, но, похоже, информацией так просто делиться он не собирался. Делает глубокий выдох. — Слушай, ты только маску свою сними, хорошо? Мне тяжело тебя не видеть. Слава послушно снимает и сует ее в карман. Тогда Мирон как-то весь подсобирается, прижимает к себе ноги и обхватывает колени руками. Сразу становится почему-то хрупким и уязвимым. Он рассказывает о всем с самого начала. С того дня, когда обнаружил на почтовом ящике первый конверт. Он рассказал о взломанных аккаунтах, о списке с адресами, о всем, что нашел по делам кремлевских судей. Слава не перебивал, а только больше хмурился. Он не знал, что тут можно сказать. И это оказалось самой правильной реакций — Мирон словно и не ему вовсе говорил все это, а себе. И проговаривание всех фактов наконец возымело эффект — Федоров в полной мере осознал весь пиздец происходящего. Он оказался в какой-то грязной игре,правила которой не знал. Ему надо было время и Слава великодушно ему его дал. В реальность возвращает напоминание на эпл вотч. — Ты не спешишь? Хочешь посмотреть трансляцию запуска Crew Dragon? Ты ром пьешь? Мне Ваня подогнал, говорит, что какой-то особый. — Мммм, а разбавить есть чем? — Только Спрайтом. — Хули, давай. Они абсолютно точно нарушают социальную дистанцию. Мирон включает мак и они удобно устраиваются рядом, пьют свои нехитрые коктейли, он зачем-то все переводит, периодически углубляясь в объяснение лингвистических оборотов дикторов. Слава поясняет ему какие-то технические штуки, в которых не очень разбирается, но всяко лучше, чем Мирон. Они вместе замирают, когда ракета взлетает, следят за ее движением в полном восторге, пьют за «историческую хуйню», долго говорят о том, как это повлияет на мир, экономику, развитие технологий, политику, фантазируют о будущих стартапах, обсуждают жизнь на Марсе. И ничего не говорят о письмах и тревоге, которая начала уверенно наполнять собой Федорова.