Методы управления Учиха "Мадары"

      Покусывая губы и шумно вздыхая, Обито смотрел на стоящего перед ним мужчину лет тридцати. Тот глядел на него в ответ выжидающе с откровенной насмешкой, скрещивая руки на груди.       — И чего тебе, малыш? — спросил он, слегка склонив голову набок. Его растрёпанные чёрные лохмы причудливо дёрнулись.       Онемев от пронзительного взгляда, молодой Учиха только и смог пролепетать:       — Во… Возьми меня…       — И куда же мне тебя взять? — мужчина потрепал его по макушке, ероша нестриженые волосы. — На ярмарку? В магазин игрушек? Или, может, хочешь сходить в… Как же это ныне модное развлечение там называлось… ши-не-ма? — по слогам протянул он.       Обито дёрнулся от прикосновения, с силой прикусил губу, опустил взгляд и едва слышно перефразировал просьбу:       — …мня… — пролепетал он.       — Чего? — усмехнулся мужчина, сжимая волосы парня и дёргая назад, чтобы заставить смотреть себе в глаза. — Громче говори! Не слышу!       — Трахни меня… — смущённо простонал Обито и на мгновение зажмурился, стараясь избежать визуального контакта. — Я… Я не могу больше терпеть…       — А ты по-хорошему попроси, тогда и подумаю, — мужчина оскалился. — Ну же, будь хорошим мальчиком…       Тихо рыкнув, Обито припал губами к груди, просвечивающей в вырезе накинутого на голое тело плаща, и принялся целовать и вылизывать влажную кожу, жаться к ней горячей щекой и едва слышно постанывать от близости тёплого желанного тела.       — Пожалуйста… Пожалуйста, Мадара… — бормотал он, потираясь болезненно стоящим членом о ногу мужчины. — Я больше не могу…       Выдохнув нечто вроде жалобного полустона, он дрожащими от возбуждения пальцами принялся развязывать пояса штанов, сначала чужого, а затем и своего, сожалея, что не сделал этого раньше.       — Ты такой нетерпеливый… — учащённо дыша, сипло усмехнулся Мадара, помогая юноше раздеться. — Ну, раз ты так просишь…       Обито смачно плюнул на ладонь и размазал слюну по члену мужчины, после чего резво забрался ему на колени, обхватывая ногами талию, обнимая за шею и умоляюще глядя в глаза:       — Возьми меня, Мадара… — непослушными губами пролепетал он и устремился за поцелуем.       — Слабовато для моего будущего приемника, — фыркнул тот, но на поцелуй ответил, удобнее устраивая юношу и пристраивая член под нужным углом.       Поддерживая его за бедра, он развел мягкие ягодицы в стороны и насадил невесомое хрупкое тело на влажную от слюны плоть, тут же принимаясь покровительственно поглаживать по спине.       Обито болезненно зашипел, когда непривычно большой орган резко вошёл в него. Только сейчас до него дошло, что он слегка погорячился со своим желанием — за последний месяц у него внутри и пальца не было, так что теперь приходилось расплачиваться за собственную торопливость…       По его телу током пробежалась волна мурашек.       Он впился зубами в плечо Мадары, чтобы не заорать в голос, но тут же сильная рука в перчатке схватила его за волосы и грубо отдёрнула назад. Шею в момент атаковали острые клыки.       — Слишком дерзкий, мальчишка… — прорычал мужчина, зализывая кровавый укус, одной рукой сжимая зад и резко опуская его себе на бедра, подстраивая Обито под собственный жёсткий темп.       — Я же Учиха! (1) — вскрикнул он, прижимаясь всем телом к Мадаре и сжимая руками волосы у самого основания головы.       — Мадара ты! — прошипел ему в ухо партнёр. Прикусил шею и, опустившись на колени, повалил Обито на спину, закидывая его ногу себе на плечо и ускоряясь, не в силах отвести взгляда от его единственного глаза, полного мольбы и страха. — Мой милый юный Мадара… — повторил мужчина, шлёпнув Обито по заднице.       — Да! Мадара! — простонал тот, в ответ заглядывая в покрасневшие сосредоточенные глаза мужчины и облизывая губы, замечая, как в глубине его зрачка зреют черные точки. — Пожалуйста, не останавливайся!       — И не подумаю, — возбужденно прорычал настоящий Мадара, ускоряясь.       Обито изо всех сил пытался удерживать необходимый угол, метался по полу, сжимал кулаки, но всё было тщетно — движения оставались рваными и причиняли большей частью только боль. Всё ныло и требовало внимания, на что Мадара только усмехался, фиксируя его ноги и оставляя без внимания жаждущее дрожащее тело.       — М-мадара, иди ко мне! — выпалил Обито, краснея от собственного приказного тона. — Я хочу тебя всего! — нелепо закончил он.       — Как скажешь… — усмехнулся мужчина, отпуская ноги и накрывая парня своим телом.       Обито словно током ударило, стоило ему почувствовать долгожданное прикосновение к груди. Выгнувшись и разводя ноги в стороны, он приглушенно застонал и наконец потянулся за долгожданным поцелуем, на который Мадара незамедлительно ответил.       Мужчины сплелись в клубок рук и ног, перекатываясь на холодных камнях и страстно целуясь, пока вокруг них сгущалась проглядная тьма, скрывая от взора несуществующих стен, надавливая на веки и заставляя дышать чаще, глотая воздух друг друга.       Мадара был напорист, почти не оставляя Обито возможности проявить себя самостоятельно. Закинутые за голову руки были зафиксированы железной хваткой, вторая рука прижимала его к горячему телу за лопатки, поцелуй не давал свободно выдохнуть, а напор снизу с каждым новым толчком становился невыносимым.       — М-м… Мадара! — наконец вскрикнул Обито, разрывая поцелуй.       Его в мгновение настиг долгожданный оргазм, а мужчина всё не останавливался, лишь сильнее впиваясь поцелуем в шею. Все его чувства обострились до предела и Обито сам не заметил, как сильная рука властно приподняла его за шкирку, а в лицо брызнула горячая струя. Всё резко завершилось — он сидел на полу на разъезжающихся ногах и недоумевающе глядел вверх, ловя полный нежности взгляд Мадары.       — Дурак ты, Обито… — потрепал он его по волосам и грустно улыбнулся. — Вот ничем ты не лучше Какаши, который рыдает над камнем…       — Дурак, но умный… — в голову Учихи медленно начинали закрадываться сомнения по поводу бывшего сокомандника. — А этот пресловутый гений не додумался до того, что я…       — Ты тоже, перенял от извращённого деда и радуешься, — устало усмехнулся мужчина и опустился рядом. — У меня ещё осталась чакра, подлечить?       — Лечим то, что сами калечим? — невесело хмыкнул Обито, скидывая плащ и подставляясь рукам, лучащимся изнутри зеленоватым светом. — Эх, было бы всё так просто… Но дыру в сердце уже не вылечить.       — Ты справишься, мы все в тебя верим… — пробормотал Мадара и усмехнулся. — Ты такой смешной с обляпанной физиономией! И почему Гай считает это красивым?       Обито скорчил обиженную рожу и показал язык, на который тут же попала безвкусная жидкость.       — Ну всё, я исправил, — Мадара похлопал его по плечу. — Иди спать, непутёвый ты наш.       Обито грустно кивнул и взглянул мужчине в глаза, а затем тот исчез.       Учиха поднёс руку к лицу, но нащупал пальцами лишь собственный пот. Сперма исчезла вместе с клоном. Парень медленно осознавал произошедшее, тупо уставившись куда-то вперед замутнённым взглядом.       Сил не было. Их остатка хватило лишь на то, чтобы попросту растянуться на… Чём-то. Он никогда не понимал, что из себя представляют эти параллелепипеды, но с лёгкостью в них ориентировался, а большего знать и не хотелось.       Его личный ад и рай, где его никто не достанет. Благословенное проклятье Камуи!       Но долго находиться здесь нельзя. Времени оставалось только на то, чтобы полежать и порассуждать…       Он вспомнил, как нежничали Гай и Какаши. Как смотрели друг на друга, касались, целовались, тяжело вздыхали — точь-в-точь давние любовники! Впрочем, если бы это было удивительно… Всё ещё с детства к этому шло, с того дурацкого предложения разделить Весну Юности.       Обито фыркнул и повернулся на бок. Его отчего-то трясло и морозило, так что он поспешил натянуть штаны.       Он не сможет убить Гая. Не сможет отнять у Какаши самое дорогое.       Нет, вовсе не из-за того, что он так заботится об этом предателе. Лишь потому, что Гай был слишком полезным, чтобы от него избавляться…       Этим можно было воспользоваться, чтобы сделать Какаши ещё больнее.       Усмехаясь злорадным мыслям и завязывая оби, Учиха внезапно ощутил, как оставленная им у мемориала сигнальная печать среагировала на чакру Какаши.       — Вот чего тебе не спится? — буркнул он. — Как ты ходить-то можешь после того, что Гай с тобой сделал? И попёрся же, блин… Мне ведь тоже отдыхать иногда надо…       Пару минут спустя он привёл себя в относительный порядок, натянул маску и, уже по привычке скрыв чакру, переместился к мемориалу. Как раз вовремя — к нему торопливо приближался светловолосый парень в форме Конохи, разведя ноги в стороны чуть шире, чем обычно.       «Идиот, что ночные патрули подумают, когда увидят оттраханного в задницу АНБУ? Что Данзо мало своих и он у Третьего взял парочку на пробу?» — недоумённо покачал головой Обито и, заняв излюбленную позицию в кустах, принялся слушать, о чём на сей раз поведает жертва его манипуляции.       Он заранее предвкушал триумф!       — Обито! Обито… — стоило Какаши подбежать к мемориалу поближе, как он тут же грохнулся на колени и закрыл лицо руками, жалобно всхлипывая.       На долю секунды Обито будто бы что-то кольнуло изнутри при виде этой душераздирающей картины, но он сжал зубы, вспоминая все, что с ним произошло, и мысли о сочувствии мигом улетучились из головы.       Сам виноват, что его нет рядом.       — Что мне теперь… Как?.. — растирая слезы по лицу, шептал парень.       «Что тебе теперь? Ну, подумаешь, отдался Гаю разочек, что уж теперь так убиваться-то…» — думал Учиха, почесывая затылок.       А действительно, с чего это он так рыдает в три ручья? Больно, что ли? Нет — было бы больно, лежал бы дома… Может, они поругались, пока он в Камуи пар спускал? Хотя Гай совершенно не похож на конфликтного человека, к тому же он бы не стал ссориться со своим любимым соперником на пустом месте, боясь потерять и без того шаткое расположение…       «Да что с тобой не так, Бакаши?!»       — Он… Он такой нежный, а я… А я, выходит, этим в-воспользовался… — всхлипы становились громче, и тут уж Обито заволновался, оглядываясь по сторонам и активируя шаринган.       Слежки за ними, кажется, не было, но в любой момент мог кто-то нарисоваться.       Потрясающе гениальный член АНБУ? Да не смешите, он даже не может эмоции свои сдержать по-человечески в общественных местах! Кто его вообще туда взял и зачем?       — Он ведь мой друг! А я… У меня чувства к другому!       Сердце Обито пропустило удар, когда он услышал неожиданное признание.       «Это ещё что за поворот? Неужели ты понял, кого потерял?» — подумал Учиха, с трудом сдерживаясь, чтобы не почесать слезящийся от обильного использования шарингана глаз.       — Обито, был бы ты здесь! — бессильно пробормотал Какаши, нависая над мемориалом и бессильно стуча по камню. — Ты бы… Ты бы понял!       «Я здесь, и совершенно ничего не понимаю… Только то, что у тебя ужасно призывно торчит зад. Если бы я сейчас не раскрепостился, точно воспользовался бы шансом…» — Обито мечтательно закусил губу, поглядывая на заплаканного парня с оттопыренной задницей.       — Я не знаю, что делать… — простонал Какаши. — Я как увидел его — так почувствовал какую-то связь… Он мне так нравится… Но он… Оттуда… И я не знаю… А теперь ещё и Гай… — он всхлипнул и утёр слёзы. — Я чувствую себя предателем. Я не имею права сближаться с ним! Я потерял тебя… И Рин… — истерически шептал он. — Если я потеряю ещё и его…       Обито обиженно фыркнул. Ему стало тошно от этого зрелища. Вспомнились слова Мадары об эгоизме мазохиста… Или мазохизме эгоиста… Короче, о том, что сейчас делал Какаши — обвинении себя во всех смертных грехах и полном при этом бездействии.       «Ну и идиот… Лежал бы себе с тёплым и уютным Гаем, спал бы, дак нет, попёрся реветь над камнем и нести бред… Как же ты жалок…»       Решив, что больше ничего интересного не случится, Обито отправился домой, надеясь как можно скорее завалиться в постель и уснуть после пережитого за сегодня.       В голове всё плыло и смешивалось в однообразную массу. Гай, слежка, дыра в сёдзи, головокружительный первый раз Какаши, слёзы, мемориал, клон… О последнем Обито старался думать как можно меньше, поскольку всё тело и так жутко ныло после дурацкого несдержанного решения отдаться Мадаре без разминки, пусть и ненастоящему. Настоящий бы на нём живого места не оставил… Он усмехнулся, вспоминая пещерные будни в то время, когда этот старый дурак был ещё жив. И всё-таки — сколько бы он ни ворчал и каким бы маразматиком ни был, он научил его очень многим полезным вещам и дал путёвку в жизнь. Какую-никакую, но путёвку. Еще и научил отличному способу снимать напряжение, чем не великий шиноби? Мудрый человек мудр во всём.       Но сейчас его нет. Нужно продолжать жить и следовать плану самостоятельно.       Едва Обито добрался до квартиры, как тут же рухнул в постель, не снимая обуви. Кому какая разница, как он тут будет спать, если даже ему самому разницы нет? Перед его взором плясали разноцветные точки, проплывали узоры, переливы, орнаменты, как будто он долго пялился на яркий свет, и в конечном итоге Учиха так и уснул лицом в подушку.       Его последней на сегодня мыслью было «как же я не хочу просыпаться».       С утра в парке недалеко от академии происходило нечто странное: две юные куноичи прижали молодого шиноби к дереву и чего-то тихо требовали от него.       На их счастье, было слишком рано, чтобы кто-то обратил внимание на эту необычную сцену, а сами они вовсе не замечали слежки, ведущейся прямо над их головами.       — Ну, кто кого? — задорно спросила Анко, держа Эбису за воротник жилета.       — Не знаю я… — смущённо бормотал красный, как помидор, парень. — Они там в ванной тихо сидели, а потом ввалились в комнату, стонали, кричали, всё хлюпало… Я думал, что с ума сойду! Такой порнухи даже в порнухе не бывает! — жалобно добавил он. Анко презрительно хихикнула и вкрадчиво произнесла:       — Ну же, дорогой… Скажи, кто кого… Ты же слышал что-то в духе «у тебя такой большой» или «ты такой тесный»… — без тени смущения она похлопала парня по плечу.       — Не знаю… — пробормотал тот. — Но, кажется, Гай пыхтел больше... Хотя это неудивительно...       — Тот, кто будет ходить с трудом — тот и был снизу! — ляпнула Анко, довольная своей информированностью.       — Не всегда, — заметила Куренай. — Мне уже кажется, что проще их самих спросить, чем допрашивать Эбису-куна. Он больше ничего нам не скажет.       Вышеупомянутый шиноби энергично закивал, краснея ещё сильнее.       — Ничего себе идейка! С чего это ты взяла, что они нам станут подробности выкладывать? — возмутилась Анко, тем не менее разжимая кулак и выпуская несчастного парня.       Тот с облегчением выдохнул и моментально скрылся в кустах, мечтая лишь о том, чтобы оказаться как можно дальше от этих любопытных фурий. Он и сам до сих пор не очень-то переварил услышанное, что уж тут говорить о подробных рассказах!       — А у тебя другие варианты есть? Подумай — если на Гая надавить, он расколется. Это же Гай! — парировала Куренай, сложив руки на груди.       — Ну, не знаю… Он ведь и упёртым может быть, если ему захочется. Это же Гай! — передразнила девочка, показывая язык, а затем извлекла из кармана карамельку на палочке и сунула в рот.       — Тогда мы можем… Ой, смотри! Какаши идёт!       Какаши действительно шёл. Причем не столько шёл, сколько ковылял, прихрамывая на одну ногу и морщась от каждого движения. Девушки переглянулись и как по команде дружно сиганули в те самые кусты, куда за минуту до этого нырнул их незадачливый шпион.       Ждать развития событий долго не пришлось — почти сразу же из-за поворота следом за ним выбежал Гай, немного помятый, но такой же бодрый, как и обычно.       — Какаши, послушай!.. — начал было парень, но Хатаке грубо прервал его, вскинув руку вверх.       — Сейчас я тем более занят. Ты достаточно дел натворил, мне хватило, уж спасибо, — произнес он, и Гай застыл на месте, виновато краснея.       — Прости, я… Я не знал, что получится так! То есть знал, но чтобы настолько… Давай я помогу!..       Какаши обернулся. И хоть его выражения лица не было видно, несложно было догадаться, каким именно взглядом он смерил соперника.       — Уходи, — потребовал он.       Майто выглядел так, словно сейчас расплачется, но ничего больше не сказал — только удалился обратно за поворот, тяжело вздыхая и шмыгая носом.       Когда Анко повернулась к Куренай, на её лице сияла торжествующая улыбка.       — Вот видишь! Я дважды была права! Получается, что теперь ты должна мне желание…       — Насчет чего была права? — вдруг прозвучал громкий голос над ухом.       Митараши взвизгнула и обернулась — прямо над ними, опираясь на дерево, нависал виновник торжества и угрожающе глядел шаринганом из-под чёлки. Куренай нервно сглотнула и пожала плечами.       — Э-э-э… Мы… Э… Привет, Какаши! Мы тут обсуждали, в общем… Кто из нас съест больше данго, и в итоге я победила, вот и все… Мы об этом тут и говорили, да! — закивала Анко, в волнении теребя пальцами ткань юбки.       — А почему в кустах?       — Ну, видишь ли… Тут тепло, птички поют, солнышко светит… Вот поговорить и присели… Отличное место, можешь сам проверить! — в подтверждение своих слов она слегка придвинулась к подруге, приглашающе кивая на освободившийся кусок земли.       Какаши подозрительно оглядел их с ног до головы и устало вздохнул, почесав затылок рукой.       — Ну-ну… — скрыв шаринган под протектором, он развернулся, со стоном оторвался от дерева и продолжил путь, тихо бормоча ругательства себе под нос.       — Фух, пронесло, — выдохнула Куренай, стоило Какаши уковылять подальше.       — И не говори, — кивнула подруга. — Его глаз так пугает… Зачем ему сейчас шаринган? И почему он напялил куртку под форму?       — Может, прячет следы любви? — предположила старшая подруга.       — Любви… — надулась Анко, подбирая под себя ноги и обнимая колени. — Хороша любовь, судя по их сцене…       — Давай угостим Гая? — предложила Куренай.       Анко недоумённо уставилась на подругу.       — Что, предлагаешь сказать ему «тебя отшили, но ты покушай сладкого, заешь горечь»? — недоверчиво пробормотала она.       Куренай лишь рассмеялась и протянула девочке руку.       — Ну, мы всегда можем заметить его опечаленным и по-товарищески подбодрить, верно?       Благодарно сжимая чужую ладонь, Митараши встала, и девочки последовали в сторону данго-бара в надежде встретить Гая.       Лохматая голова юной куноичи была занята главным вопросом: какое неприличное желание загадать подруге, чтобы это было достаточно пошло, но при этом не унизительно?       Никто не заметил, как с дерева, под которым они собрались, спрыгнула за забор стремительная тень.       — Слушай, Куренай… Возвращаясь к желанию, — начала Анко, когда они отошли на достаточное расстояние от места происшествия. — Я все думаю — а что для тебя вообще «пошло»? Вдруг вы там с Асумой уже давно…       Юхи тут же смутилась и покачала головой.       — Нет, что ты, какое там «давно»… За ручки держимся, да и мне как-то неловко об этом заикаться. Знаешь, он такой романтичный! Не хочу его ставить в неловкое положение, вдруг он не готов ещё, — со вздохом подытожила девушка.       В голове Анко моментально зашевелились разного рода неприличные мысли.       — О-о-о, так у тебя ничего не было? — спросила она с иронией в голосе, на что Куренай, сильнее покраснев, отвесила ей смачный подзатыльник.       — Можно подумать, у тебя было! — показала она язык.       — И у меня не было. Но я много про это слышала! И видела тоже. А вообще — может, тебе стоит наконец предложить Асуме перейти к взрослым отношениям? Это и будет твоим заданием.       — Ты чего! — категорично замахала руками Куренай. — Я же говорю, мне очень неловко, да и вообще, вдруг я там облажаюсь и ничего нормально не смогу сделать? Я же в этом ничего не смыслю! У меня и опыта нет…       — Ну, последнее поправимо! — гордо выдала Анко, и подруга с удивлением на нее покосилась.       — Ты что имеешь в виду?..       Скорчив хитрую рожицу, Анко приобняла подругу за плечо и потащила под ближайший дуб, на ходу шепча своим мысли. С каждой фразой Юхи краснела всё больше, удивлённо приоткрывала рот, но всё же кивала, изредка похихикивала, а после и вовсе тыкнула подругу в бок.       Они так и не заметили слежки за собой, а слежка оставалась в недоумении…       Когда Обито вышел из дома, перевалило уже за полдень.       Какаши обнаружился возле дома Минато, и Учиха решил проследить, чем он там занимается, неуловимой тенью скользя в паре метров от бывшего сокомандника.       Юная жертва манипуляции сидела на дереве и откровенно скучающе таращилась в окно спальни учителя. Судя по позе Хатаке, он так и не прибёг ни к каким лечащим средствам, и его зад был характерно выпячен, а ноги разведены шире нормы.       «Эх, жаль я не видел, как ты сюда приковылял», — с досадой подумал Обито, зловеще представляя такую яркую картину.       Пристроившись на крыше соседнего дома, будучи скрытым листвой, Учиха оказался на одной линии наблюдения с Какаши.       Обзор спальни был чуть уже, но парень едва не охнул, увидев, как чья-то домашняя сетчатая майка пролетела через комнату, мелькнули алые волосы, а затем…       Словно ничего не замечая, Кушина прошествовала к зеркалу совершенно обнажённой и уставилась на себя, оглаживая ладонями уплотнившиеся бёдра, округлившийся живот и скользнула выше, взяв в ладони крупные груди.       — Титьки! — воскликнула она. — Какие титьки! — она подпрыгнула, и груди под её ладонями колыхнулись. — Всегда бы были такие титьки! — она принялась мять их, а затем подтянула одну грудь выше и, склонив голову, лизнула сосок, а потом и вовсе взяла его в рот и принялась сосать.       Женщина у Обито была только одна — Учиха Мадара. Отличалась она от оригинала лишь плоской подростковой грудью и половыми органами, в остальном это был тот же властный жёсткий Мадара, только с дополнительным отверстием. Но сейчас… Сейчас он мог наблюдать округлый зад настоящей взрослой женщины, крупную грудь с большими тёмными сосками и даже то, что едва скрывал красный пушок между ног…       Судорожно сглотнув, он переместился с помощью пространственной техники поближе, на дерево напротив, чтобы взглянуть на Какаши.       А Какаши, казалось, готов был с минуты на минуты попросту вырубиться на посту.       Обито едва не подавился от возмущения.       Как же так? Молодая, красивая жена их капитана и учителя трясет тут перед ним грудью, разгуливает голышом, а он и в ус не дует! Побоку ему, видите ли! Конечно, с самого начала было очевидно, что этот идиот по мальчикам, но чтоб настолько? Чтоб женщины совсем-совсем не вызывали внимания? Даже такие красивые?       Ну даёт!       И во что только превратился за время его отсутствия?       Тем временем разыгравшаяся Кушина таки выпустила сосок изо рта и снова подошла к зеркалу, приподнимая и критично разглядывая обе груди, как будто пытаясь на них что-то отыскать.       — Нет, ну не может же мне просто казаться!.. — буркнула она, крутясь в разные стороны. Видимо, поняв, что это бесполезно, она поднесла свои любимые титьки к зеркалу, поизучала пару секунд и разочарованно выдохнула.       — Ну да, правая все-таки больше… Вот блин! — топнула она ногой.       «Подумаешь — больше!» — мысленно фыркнул Учиха. У Мадары и вовсе скала Хокаге в миниатюре была на груди! И его совершенно не смущало, что левая грудь была больше за счёт лица Первого. Да и Обито вскоре тоже.       Да, чего он только не делал с этим лицом…       И тут ему в голову пришла совсем глупая мальчишеская выходка. Пускай в ней не было никакого смысла, но она прочно въелась в мозг, вызвав давно забытое чувство азарта — словно в нем вновь проснулся тот смешной мальчишка в оранжевых защитных очках...       «Ладно, потом…» — усмехнулся он своим мыслям и продолжил изучать Кушину, по-взрослому прикидывая, какое преимущество он имеет перед ней.       А преимущество призывно торчало и мозолило глаза, отвлекая от скрывавшегося в красных волосах предмета его вожделения.       «Судя по размеру живота — рожать ей через месяц-два… Значит, надо пробраться в больницу и подсмотреть медкарту. В момент родов она будет наиболее уязвима, достать из неё Лиса станет проще простого. Мадара говорил, что надо начинать с Однохвостого, но также он когда-то упоминал, что подчинил себе Зверя и использовал в качестве оружия… К тому же это будет прекрасная возможность проверить способности. А ещё Мадара говорил, что Мокутон тоже способен удержать биджу…       Какая же она красивая! Может?..»       Тем временем недовольная ассиметрией женщина, что-то ворча себе под нос, плюхнулась на диван и развела ноги в стороны.       — Солнце, ты простишь свою мамочку, если она немного пошалит? — уточнила Кушина, плавно поглаживая живот, и, не дожидаясь ответа, потянулась рукой к самому интересному...       В этот момент Какаши, смутившись, кое-как спрыгнул с дерева и заковылял прочь.       «Да чтоб тебя!» — зло подумал Обито. — «Нельзя было досмотреть или глаза закрыть хотя бы? Мне ж теперь за тобой тащиться! А там… А там такое!.. Такое!..»       Сетуя на неудачу и глупого Бакаши, ничего не понимающего в женских прелестях, Учиха таки соскользнул с дерева, со злорадством подмечая, что хромает тот нехило. И почему-то же не стал лечиться... Может, хочет поскорее забыть? Хотя скорее просто дурак. Обито в нем никогда не сомневался. Как был дураком, так и остался, несмотря на все жизненные уроки и смерти близких, это у него уже почти черта характера… Как бы тебе хреново на душе не было, а про физическую форму нельзя забывать никогда. Разве это не одно из самых важных правил для любого шиноби? Даже Мадара, при всей его жестокости и беспощадности, всегда латал его, чтобы наутро Обито был готов продолжать тренировки.       Отойдя на метр-полтора от дерева для слежки, Какаши прислонился к другому, подальше, и принялся ждать.       «Ну конечно, он же её охранять должен, куда он уйдет!.. И зачем я только спрыгнул? Можно было бы совмещать приятное с полезным…» — подумал Обито и собирался уже вернуться обратно к наблюдению, как заметил невдалеке торчащую из земли вполоборота ехидную белую рожу, а после разворачивающуюся чёрную, как всегда, не выражающую никаких эмоций.       Чертыхнувшись, Учиха переместился в заброшенный огород по соседству, и Зетсу последовал следом.       — Ну, что? — нетерпеливо спросил Обито, мысли которого находились на втором этаже соседнего дома, где жена его сенсея… Ох, что же она делала?       — Я всё равно не понимаю, чем тебя так интересуют эти людишки, — буркнула чёрная половина Зетсу. — Зачем они? Я понимаю, почему ты следишь за джинчуурики, но какой толк от этих детей?       — Я — Мадара! — гордо заявил Обито. — И ты не должен критиковать мои методы, старый пень. Я решил делать по-новому, прогрессивно. За полвека многое изменилось. К тому же я ещё слишком слаб, чтобы противостоять Минато, и Какаши до сих пор равен мне по силе. Я пока собираю информацию…       — А! Ты хочешь его обезвредить? Так чего ждёшь?! — воскликнула белая часть Зетсу. — Он уже еле ковыляет!       — А ещё он бросил своего любовника, — добавила чёрная часть, кратко пересказывая общую суть утреннего скандала.       — Этот идиот бросил такого прекрасного Гая?! — выпалил Обито, не веря ушам. — Однако всё не по плану…       — Что с джинчуурики? — уточнил чёрный Зетсу.       — Она беременна, собираюсь достать Лиса, когда печать ослабнет во время родов, — сообщил Учиха. — Роды могут начаться преждевременно, и мы опоздали к извлечению Шуукаку, теперь его охраняют и с нашими нынешними силами младенца не украсть. Но если я достану Лиса, мощь возрастёт!       — И ты теперь намерен торчать в Конохе, пока эта тётка не родит? — изумился белый Зетсу. — И… Будешь и дальше делать обратное «покакать» со всеми?!       — Этого тебе знать не обязательно! — блеснул шаринганом Обито. — А теперь идите и проследите за подруженциями с Гаем. Я буду думать, как ещё поиграть с этим обществом… — он зловеще хихикнул и вернулся на свой наблюдательный пункт.       Какаши всё ещё торчал под деревом, а вот Кушина уже оделась в халат и с упоением читала какую-то коричневую книжку. Её губы слегка двигались, но различить слова было невозможно.       Поняв, что ничего интересного ждать от Кушины больше не стоит, Обито тяжело вздохнул про себя и вновь спрыгнул на землю. На Какаши ему и смотреть-то теперь стало неприятно.       Каким же он сейчас казался отвратительным! Бросить Гая, такого искреннего, милого, открытого Гая! Бросить!..       Какой надо быть свиньей, чтобы поступить так?       И нет, Учиха вовсе не винил его в отсутствии взаимности! Скорее, в том, как он его выразил. Судя по словам Зетсу, Хатаке грубо отшил соперника, еще и прилюдно, заставив стыдиться.       А что этот самый соперник такого сделал? Какаши же в итоге и самому понравился первый раз, Майто все провел на высшем уровне, а если он вдруг возмущается проявлениям симпатии — разве ненормально проявлять симпатию к человеку, который тебе нравится? Абсолютно нормально!       «Да пожалуйста, не хочешь — не надо… Вот и вали к этому своему… Кем бы он ни был. И живите с ним, вы уж точно достойны друг друга, я уверен. Он, наверное, такой же пень, как ты. Придурок! Идиот! Сволочь!» — ворчал про себя Обито, пока шагал к больнице Конохи.       Настроение резко испортилось.       — Мой дорогой сын! Вижу, твоя сила юности бурлит с утроенной силой! — разнёсся по тренировочному берегу зычный голос.       — Папа! — воскликнул Гай, утирая льющиеся слёзы. — Папа! Ты вернулся!       — Да, миссия прошла успешно! — широко улыбнулся Майто-старший, подходя ближе к сыну и крепко обнимая. — У меня есть для тебя отличная новость!       — Какая? — Гай уставился на отца широко открытыми, припухшими от слёз глазами.       — Что с тобой? Ты плакал, сын мой? — нахмурился отец, сильнее прижимая к себе мальчика. — Расскажи папе, что тебя огорчило, и тогда я тебя порадую!       Разрыдавшись с новой силой, юноша поведал, что они поругались с Какаши и тот больше не хочет с ним соревноваться.       — Ну, возможно, ваша юность достигла пика… — пробормотал отец, успокаивающе гладя сына по голове. — Возможно, пришло время стать мужчиной и обронить своё семя в благородную почву? — вкрадчиво предположил он.       — Э? — не понял Гай.       Он как раз раздумывал сообщить отцу, что стал мужчиной, но… Не был уверен, как сделать это поделикатнее.       — Тебе уже шестнадцать, ты видный парень и я нашёл тебе невесту в деревне Бамбука! — пояснил Дай. — И я обязан, как отец, рассказать тебе, как обращаться с женщиной, как её любить и заставить забыть всё на свете от бурной страсти!       — Папа, я знаю! — смущённо пробормотал Гай, окидывая окрестности взглядом в страхе, что их кто-то услышит.       — Неужели… Неужели ты уже стал мужчиной? — широкие брови Майто-старшего скрылись под чёлкой.       — Да!.. — гордо воскликнул Гай, выставив вперёд руку с большим пальцем. — Но нас и в Академии просвещали об этом. Мы ещё фильмы всякие смотрели, журналы читали…       — Надеюсь, она была хороша? Ей понравилось? — наседал Дай.       — Ну… — Гай побледнел.       Врать отцу он не мог, но с другой стороны тот говорил только о женщинах... Правда могла шокировать его, как человека старшего возраста. Юноша никогда не слышал ничего о публичных отношениях между мужчинами, тогда как между женщинами это считалось безобидными шалостями... Но краем уха он был наслышан, что Учиха Мадара практиковал мужеложество, и это не вызывало одобрения. Впрочем, всё, что делал безумный Мадара, не вызывало у людей одобрения.       Ну и дурак же он. Одно дело поцелуи и помощь рукой, а другое… Чёртов одноглазый Учиха! Соблазнил его, и как отцу сказать?       — Ну… Мы оба были довольны… — буркнул Гай. — Видно, уже опыт был… Старше меня… Прекрасная белая кожа, длинные чёрные волосы… И глаза… Всё было прекрасно… Пап, ну не смущай! Это неуважение к… К…       — Какой у меня вежливый сын! — по-своему понял Дай, сжимая юношу в объятиях. — Конечно, нельзя порочить имя и честь женщины! У вас серьёзно?!       Гай потупился.       — Ну… Скажем так… Я просто хотел научиться, а тут предложение…       — А, гейша! — понял Дай. — Тоже прекрасно! Значит, в следующий раз отправимся в Бамбук вместе, и вас будет ждать помолвка?       — Не знаю… — пробормотал Гай. — Пап, а давай сходим в бар поужинать? Я скучал. Расскажешь, кого мне сватаешь? — он пронзительно взглянул отцу в глаза, и тот вновь отметил его припухшие веки.       — Конечно, идём! Я после миссии ужасно голодный! — воскликнул мужчина и подхватил сына под руку, утаскивая с берега прочь в сторону людных улиц Конохи. Гай только и успел, что облегченно выдохнуть и броситься за ним вслед.       Весь день Обито провёл в старых архивах, куда проник с помощью пространственной техники — его интересовали засекреченные архивы Тобирамы Сенджу. Пусть многое и было замазано, с шаринганом оно читалось полегче надписи на плите в святилище.       За это время он выяснил много интересных деталей из жизни своего предка. Например, что его генджутсу приносило больше ощущений, чем обычно испытывало тело Тобирамы, или то, что техника клонирования была изобретена с целью «взять чёртового Учиху количеством». Обито ухмыльнулся, невольно представляя себе горячую картину «взятия Мадары».       Было ещё множество любопытных статей, но одна из них особенно привлекла его внимание…       «Редкое лекарственное средство, повышающее мужскую силу и дарующее бесконтрольную страсть. Учитывая холодность Учих и их тягу к однополым контактам, следует опробовать на них средство, тем самым обратив ненависть в любовь».       Далее следовал список ингредиентов, которые можно было достать без проблем, рекомендуемая дозировка и противопоказания.       Ниже значились заметки о том, что «Учихи не могут держать себя в штанах, им не до боя, только и думают, с кем бы слиться. Прекрасно, бунта можно не опасаться.».       Усмехнувшись, Обито записал рецепт, интереса ради скопировав убористый почерк Второго Хокаге — просто чтоб насладиться новым достижением.       Послышался стук двери, и Учиха скрылся за полками, мгновенно маскируя чакру.       — Заходи, Анко… — раздался скрипучий низкий голос. — Здесь мы проведём особое занятие…       — Орочимару-сама, мы будем изучать запретные техники? — второй голос, веселый и заинтересованный, звонко отскочил от стен комнаты, а затем его обладательница вбежала внутрь, оглядываясь по сторонам.       — Да-да, на практике… — усмехнулся учитель, заходя следом.       Обито, стараясь двигаться неслышно, устроился в удобном тёмном углу, скрывшись за пыльной ширмой с Девятихвостым, в которой кто-то уже успел проковырять дырку. Ох уж эти любопытные шиноби! Не он один, видать, промышлял здесь подглядыванием. И какие же тут тогда творились сцены?..       — А что это будут за техники? — полюбопытствовала Анко, усаживаясь на стол и болтая ногами. Послышался скрежет ключа в замке, а затем Орочимару обернулся, хрустя пальцами, и подошел к столу ближе, внимательно глядя на ученицу.       — Мм-м… Сегодня я расскажу тебе об одной малоизвестной, но очень полезной технике… Она называется Иро-ниой-но джутсу (2), — загадочно произнёс он. Митараши широко распахнула глаза и хитренько улыбнулась; даже в полумраке комнаты было заметно, как покраснели её щёки.       «А это ещё что такое?» — негодующе подумал Обито, щурясь. «Очевидно же — он все выдумал, чтобы соблазнить эту дуру! До нее действительно не доходит или она притворяется?»       — Ого, я никогда не слышала про такую… — задумчиво протянула Анко, доставая из кармана карамельку и ловко её разгрызая. — Вы её сами придумали, Орочимару-сенсей?       — Нет, вовсе нет… Это изобретение второго Хокаге, — повёл плечами Орочимару, отступая от стола на пару шагов.       Обито захотелось стукнуть себя по лбу. Снова этот извращенец! Что ж ему похабные техники так покоя не давали? Да, Мадара явно не зря хаял на Сэнджу, если они в своё время творили такие вещи…       Тем временем мужчина смахнул волосы с лица и сложил несколько печатей. Прошла секунда, и откуда-то раздалось тихое-тихое шипение, почти неразличимое, заметное разве что в такой гробовой тишине, которая царила в этом кабинете. Анко, затаив дыхание, полминуты вслушивалась в звук, а затем захлопала ресницами:       — Ух ты! А что должно… — начала она, но вдруг тихо ойкнула и прикрыла рот ладошкой, сразу же сводя ноги вместе.       Орочимару усмехнулся.       — Чувствуешь? Эта техника позволяет незаметно соблазнить собеседника. Лучше всего она действует на открытых пространствах или в местах, где есть какие-нибудь шумы. Тело излучает феромоны, направленные на конкретного человека, и его сразу же начинает одолевать возбуждение. Почти приворотное зелье, но влюбить в себя кого-то не поможет, к тому же прекращает свою работу почти сразу после развеивания техники… Но за те пару минут, пока она ещё в силе, можно успеть распалить человека по-настоящему, — закончил он, потрепав девушку по голове. Та, казалось, жутко занервничала и прикусила губу, складывая руки на коленях.       «Да ну, не может же это правда работать!»       Понаблюдав немного, как Анко страдальчески ёрзает на столе с документами, Орочимару удовлетворённо кивнул и щёлкнул пальцами, развеивая технику. Шипение прекратилось, а Митараши облегчённо выдохнула… Но лишь на пару секунд. Едва оклемавшись, она вскочила со стола и схватила сенсея за руку, проникновенно заглядывая в глаза:       — Вау! Вот это да! Научите меня так же, Орочимару-сенсей! — девушка выдохнула, и по ней явно было заметно, насколько она воодушевлена.       — Конечно. Смотри… — мужчина привлёк её ближе к себе движением ладони и продемонстрировал, какие печати нужно сложить. Анко кивала, едва скрывая улыбку, а Обито хоть и не понимал до сих пор, что за глупость эта техника, на всякий случай уловил с помощью шарингана не только порядок печатей, но и нужное количество чакры.       — Ага, поняла! — воскликнула Митараши, едва взглянув на новые печати и отпрыгнула в сторону, хитро косясь на учителя. Тому, казалось, было абсолютно всё равно — он глядел на неё спокойно, словно этого и ждал. — Теперь я могу сделать так!       Сконцентрировавшись, Анко сложила необходимую комбинацию и победоносно заглянула Орочимару в глаза, когда услышала шипение…       Но тот только скрестил руки на груди и покачал головой.       — Уж извини, но на меня не работает, — произнёс он.       Девушка нахмурилась, но не сдалась, усилив приток чакры. Действия это по-прежнему не возымело никакого — либо мужчина отлично притворялся, либо действительно ничего не ощущал.       —Вот блин! — топнула Анко ногой, развеивая технику. — Ну ничего, я её усовершенствую и тогда всё получится!       — Не сомневаюсь в тебе. Моя ученица…— прошептал Орочимару, наклоняясь и целуя её в щёку. Обиженная гримаса на румяном лице тут же превратилась в смущённую улыбку.       — А теперь я предлагаю заняться техниками немного другого сорта, — отстранившись, он подошел к стеллажу с документами и принялся копаться там, явно что-то выискивая.       Анко выдала радостное «да, сенсей!» и включилась в диалог, мгновенно оказываясь рядом.       Дальше Учиха решил не слушать и покинул архив, мгновенно переместившись в лес за городской стеной, чтобы найти место поудобнее для того, что он задумал на завтра.       Утомлённый приключениями и переживаниями, Обито наконец-то добрался до больницы и отправился в детское отделение.       Быстро отыскав шкаф с новорожденными, он случайно зацепил краем глаза свою фамилию и из интереса достал карточку Учиха Микото, в которую была вложена карточка «Учиха Саске».       Пролистав записи, он пришёл к выводу, что Саске родился здоровым младенцем четырёх килограмм. Хронические заболевания матери ему не передались, и в целом ребёнок оказался здоров как бык. Почти идеален...       Вернув на место карточку новорожденного члена клана, Обито подошёл к соседнему шкафу, в котором хранились записи будущих рожениц.       Достав с полки пухлое досье Узумаки, он принялся внимательно его изучать.       Будучи Джинчуурики, Кушина практически каждую неделю посещала больницу, чтобы выявить патологии. В самом начале истории беременности стояла пометка о смерти Какуре из Суны, плод которой на ранних стадиях сделали джинчуурики, также там была информация о беременности Мито Узумаки и ещё нескольких куноичи-джинчуурики.       Чтиво было увлекательным, и ничто не мешало вести заметки при слабом свете луны, лишь только…       Только воспоминания об алых волосах, струящимися по округлостям женского тела, небесно-голубых глазах, этом смешливом ротике…       Машинально поглаживая пах, Обито откинулся на кушетку и продолжил читать медицинские записи, рассматривая гинекологический анализ. Если верить медикам Конохи, Кушина ещё до конца августа могла заниматься сексом без какого-либо риска заражения, вреда плоду или ослабления печати. Только почему-то не занималась, о чём свидетельствовали пометки «нет половой активности неделю/две недели/месяц/три месяца»…       «Ну и идиот же ты, Минато-сенсей!» — со злостью подумал Обито. — «Такая женщина рядом, хоть каждый день наслаждайся, люби всем своим существом! А ты её даже в зад ни разу не взял...»       Последняя мысль вызвала приятные мурашки по телу. Лишь одно осознание того, что эта задница такая тугая и ни разу не знавшая ничего, кроме врачебных пальцев, вызывала невыносимое желание дать этой горячей женщине всё, чего она заслуживает. Может, Лис тогда и сам вылезет после очередного оргазма?       Тихо застонав под нос, Обито вернул папку на полку, сунул заметки с карандашом в карман и направился на склад медикаментов за необходимыми составляющими для его плана.       Чтобы никто не стал гадать, зачем похититель стырил именно эти ингредиенты, он щедро наворовал ненужных ему ядов, кровочистов, травок и даже всех составляющих средства от геморроя. Он и сам не страдал, и не думал помогать другим избавляться от неприятного недуга.       Он просто хотел убедиться, что если Какаши с недолеченной задницей заявится просить средство, ему его не дадут! Ведь найти нужные травы можно было лишь в начале лета, а нерест голубой мелкорыбицы уже прошёл, так что в ближайший год Коноха будет страдать от геморроя!       «А это что?» — Обито обнаружил в углу крупный контейнер, до краёв наполненный густой белой слизью. Никаких бумаг к нему не прилагалось, лишь пометка «для особых случаев».       Недолго думая, Учиха решил оставить Коноху и без этого средства, прихватывая его с помощью Камуи.       Ночные патрули его не заметили, до рассвета оставалось ещё два часа, а детство играло в попе сильнее, чем боль от вчерашнего эксперимента, и он сделал крюк, прежде чем вернуться в свою старую квартиру… ___________________________________       (1) — Uchiha da! (оригинальное звучание). Хиро только пишет на русском, думает он чаще на английском, а теперь и на японском. Поэтому некоторые лингвистические штуки нуждаются в сносках, привыкайте, у меня много такого.       <i>(2) - В переводе "Дуновение секса" или что-то типа того. Мы забыли и в словарь не полезем. Великая японская игра слов!<i>