Методы управления Учиха "Мадары"

      Утро выдалось беспокойным — Кушина потеряла свою косметичку с украшениями, и Минато сновал по всему дому в поисках утраченного сокровища.       Наконец-то косметичка была найдена и поставлена на полку, поскольку пользоваться ею никто не собирался, завтрак готов, ноги жены размассированы, а все планы на сегодня изучены…       — Слушай, Кушина… — осторожно начал Хокаге, откусывая от хрустящей булочки, — ты же сегодня собираешься в больницу?       Узумаки кивнула, задумчиво читая утреннюю газету.       — Я тут подумал… Тебе точно не нужно сопровождение? — он покосился на график, пытаясь вспомнить, когда и зачем отправил Какаши изучать обвалившуюся пещеру. Он же хотел отправить туда команду Чозы…       — Микото собиралась прогуляться с Саске, она составит мне компанию. Вдвоём веселее, — счастливо улыбнулась она. — Буду учиться быть мамой. И Саске такой миленький! Скорее бы мы вместе прогуливались и смотрели, как растут наши малыши!       — А ты не подумываешь о том, чтобы, если родится дочь, выдать её за Саске? — усмехнулся Минато, собирая документы и убирая со стола посуду.       — Вот родится — узнаем! — с горящими глазами заявила Кушина и встала. — Всё, иди уже на работу, Хокаге! Я сама помою посуду!       — Я на тебя рассчитываю! — расплылся в улыбке муж. — Люблю тебя и нашего малыша! — он поцеловал её в щёку и погладил округлый живот. — Буду вечером!       Накинув плащ, Минато решил прогуляться: полюбоваться, как просыпается деревня, поздороваться с дворниками и лавочниками, отдать честь патрулю…       Но стоило ему пройти два квартала, как он заметил нечто невообразимое.       Мысли о том, чтобы неспешно гулять на рассвете, улетучились вместе с их обладателем, метнувшим помеченный кунай в направление резиденции Хокаге и телепортировавшегося следом.       — Что за чёрт? — воскликнул он, спрыгнув на крышу резиденции Хокаге, на которой уже стояли Третий, Данзо и несколько ребят от АНБУ каждого.       — Да мы и сами не очень понимаем… — убрав ото рта трубку, Хирузен выпустил кольцо дыма. — АНБУ только что доложили, что ночью в больнице произошло ограбление. Следов взлома не обнаружено. Вынесли треть склада ингредиентов, медики сейчас ведут учёт украденного, чтобы понять, с какой целью было совершено ограбление. Ну и… — он поднял голову выше. — Ну и целый контейнер лечебной слизи Катсую, которую нам оставила Тсунаде-химе, теперь… Не подлежит использованию… — он устало покачал головой.       — Это возмутительно! — воскликнул Минато. — Под самым носом у нас ограбили самый важный стратегический пункт и осквернили лик нашего основателя!       — Да, именно так… — усмехнулся Данзо. — Если у щищо это ещё может сойти за обильный насморк, то Первый… Вызывает неоднозначные ассоциации.       — И кому только в голову пришло так надругаться над великим человеком? — отчаянно потряс кулаком в воздухе Четвёртый. — Кто мог сделать это… это…       — Нерациональное использование стратегически важных запасов в качестве дурной шутки? — уточнил Данзо, сощурившись. — Ну, мне в голову приходит только один человек, которому бы хватило безумия и наглости для этого… — он рассмеялся.       — Кто же это? — с широко открытыми глазами воскликнул Минато, подавшись вперёд.       — Учиха Мадара, — ответил Хирузен, потягивая сладковатый дым. — Но он давно мёртв. На всякий случай я отправил пару бойцов в долину Завершения проверить, все ли в порядке с местными статуями.       — Но Мадара мёртв! — обиженно надулся Намиказе. — Это всем давно известно!       — Верно, — кивнул Данзо. — Но у нас есть ещё целый клан Учиха, о которых нам до сих пор известно крайне мало. Вдруг кто-то решил последовать по стопам этого безумца?       — Данзо-сама, — один из служащих Корня склонился перед командующим. — Позволите мне расследовать это дело подробнее?       — Расследуй, — милостиво вымолвил тот, постукивая тростью и глядя на подсохшую на лицах Хокаге слизь. — Сарутоби, Намиказе, быстрее уберите это безобразие, а то невозможно смотреть на обконченные физиономии основателей!       — Данзо! — ворчливо охнул Хирузен, подавившись дымом от такой бестактности.       Хихикнув, Данзо покинул крышу, постукивая тростью, а следом за ним и его люди. На секунду Минато показалось, что под маской одного из них мелькнул Шаринган. И это был именно тот самый парень, который предлагал расследовать в квартале Учиха… Ещё ему почудилась знакомая чакра, но узнать её не было возможности. Мало ли кого этот старый пень затащил к себе в Корень?       Чувствуя нехороший осадок от неприятного инцидента, Хокаге спустился в кабинет и уселся разгребать отчёты, беспокойно размышляя о безопасности Кушины, раз уж Какаши направился в пещеру. И о том, что похитили из больницы и с какой целью…       Но мысли путались и прерывались. Всё его внимание сосредоточилось где-то ниже пояса.       Минато принялся анализировать эту проблему:       Завтрак прошёл нормально. Массаж ног Кушины — тоже. Ничто не вызывало этого жгучего и дурманящего желания, но сейчас… Сейчас он чувствовал себя подростком, насмотревшихся с сенсеем на купальщиц. Неужели… Неужели это вид… как там Данзо выразился? «Обконченных» лиц предшественников так повлиял на него?       Но он никогда не испытывал влечения к мужчинам… И к подобным извращениям тоже… Что изменилось? Почему белые разводы на лицах основателей деревни подействовали на него таким образом?       Обхватив голову руками. Минато застонал.       Как Хокаге, пример для подражания и лицо деревни, он не мог себе позволить связи на стороне. А в первую очередь — перед собой.       Он нежно любил Кушину, но, учитывая её положение, даже и не думал о супружеском долге. Здоровье и сохранность любимой и малыша были для него превыше всего. А рука и домашняя коллекция Джирайи всегда выручали в нелёгкие времена… Но так его не накрывало уже давно… Наверное, последний раз подобное было перед его первым разом с Кушиной. С тех пор эта жгучая потребность его не беспокоила…       Но сейчас ему нужно было что-то делать. Как назло, Джирайя-сенсей и Тсунаде-химе, с которыми он мог бы обсудить свою проблему, отсутствовали в деревне, а больше и не с кем…       Тяжело вздохнув, Минато достал из стола термос, который приготовил ассистент, и отпил бодрящего прохладного чая, в надежде, что он отрезвит его разум, но лучше не стало…       Решив, что отчёты подождут, Хокаге скрылся в комнате отдыха, запер дверь и приступил к самоудовлетворению, старясь не думать о том, что за плотной шторой находится строгое лицо Первого, с которого шиноби сейчас смывают засохшую слизь…       — Ого! — присвистнула Анко, входя в гостиную семьи Юхи. — Вот это сокровищница!       Половину огромной комнаты занимали книжные полки, на которых книги стояли в два ряда, а местами были втиснуты так, что даже кунай не прошел бы между ними. Там же, где виднелись светлые стены, висели картины, девизы и военные трофеи Шинку Юхи.       — Вот это же… Ничего себе! — она уставилась на резную шкатулку из красного дерева на изящном столике. — Это же сколько такая стоит?       — Она бесценна, — Куренай похлопала подругу по плечу. — Отец сам её вырезал, когда был на миссии в Кумо, где и добыл немного дерева.       — Ну… И как вы на одних охранных печатях это сторожите? — недоумевала Митараши. — А если что сопрут?       — У отца свои методы, — улыбнулась девушка. — Чаю? Соку? Лимонад?       — Давай тот вкусный чай, которым ты на дне рожденья угощала! — выпалила Анко. — И сладенького!       — Так я и думала, уже заготовила десертов, — кивнула Юхи, провожая гостью в свою комнату. — Располагайся, сейчас всё принесу. Надеюсь, тебя не расстроит, если я просто поставлю поднос, а не буду разводить церемоний?       — Ого! У тебя свой телек в комнате! — воскликнула Анко, пропуская слова подруги мимо ушей. — И такой крутой! У нас в казармах старый, чёрно-белый…       — Да, отцу подарили, а ему смотреть некогда, вот мне и дал, — кивнула Юхи. — Можешь посмотреть, только ничего не сломай.       — Да ни в жисть! — подмигнула Митараши, и, не осмеливаясь подойти к огромному чуду техники, уселась на татами, взяв с полки первую попавшуюся книжку и начиная читать.       Книжка была о генджутсу. Довольно простенькие техники, они проходили их в Академии, но некоторые были незнакомыми, и девочка впилась глазами в текст, с интересом поглощая информацию о том, как можно заставить врага подумать, что он червь, или противостоять Шарингану.       — А вот и мы! — сообщила Куренай, входя в комнату с заваленным сладостями подносом, среди которых дымились две чашки ароматного пряного чая.       — Я тебя обожаю! — воскликнула Митараши и схватила с блюдца длинную мягкую конфету с сухофруктами. — М-м-м! Потряшающе!       — Лучшие сладости от Акимичи! — улыбнулась Юхи, усевшись рядом в неловкой позе — сведя колени вместе и пряча руки между ними. — Знаешь… Это всё звучало так интригующе, и горячо, но чем ближе момент… Тем мне страшнее, — она поёжилась.       — Да ладно тебе, — хлопнула её по плечу Анко. — Вон, чего Гай с Какаши учудили! Мы же не будем так… Мы же просто… немножко… — она запила чаем и слегка покраснела. — Хотя мне хочется… всякого…       Юхи ещё больше покраснела.       — А, кстати! Ты видела с утра монумент Хокаге? — внезапно вспомнила Анко.       — Нет, а что? — красные глаза девушки удивленно округлились.       — Да вот, я видела… — хихикнула Митараши. — Короче… Кто-то обляпал их чем-то белым ночью… Словно у них сопли, ну или… спустили… — захохотала она. — Два часа Суйтоном пытались смыть — в итоге оттирали вручную. И, что примечательно, заляпали только Первого и немного Второго… И кто бы мог такую наглость провернуть? — загадочно протянула она.       — Понятия не имею, но это мерзко, — сурово поджала губы Куренай. — Осквернить лик величайшего шиноби во всей истории такой глупостью…       — Согласна, но это выглядело смешно…       И дальше девушки принялись обсуждать последние слухи, поедая сладости и приближаясь к моменту исполнения желания…       — Я… я не знаю, что мне делать! — всплеснул руками Гай, расхаживая из угла в угол. — Дело вовсе не в вас. Вы… вы мне нравитесь, я благодарен за то, чему вы меня научили, но… — он обхватил руками голову и воскликнул: — Какаши меня отверг, и я ещё долго буду возвращать его расположение. Но… труднее всего с отцом. Он думает, что я… что я сделал это с гейшей, и… и я боюсь, если он обидится на меня, что я… с мужчиной… — он разрыдался, устало плюхнувшись на стул.       — Успокойся. Гай, — Обито ободряюще похлопал его по плечу. — Я помогу тебе…       — Правда? — с надеждой взглянул на него Зелёный Зверь. — А как?       — Сейчас… — Обито отвернулся к стене, сложил печати и активировал малоизвестную технику «Инь-янь», которую Мадара слегка изменил для некоторых особых нужд, сокрушаясь, что не испробовал раньше на Сенджу.       Ноги слегка подкосились, и Обито ухватился рукой за стену, чтобы не потерять равновесия. Другой рукой он скользнул под плащ и с радостью обнаружил непривычную крепкую округлость там, где её обычно не было.       «Титьки!» — подумал он и хихикнул, вспоминая Кушину.       Да, его грудь была куда меньше, помещалась в руку, но дискомфорта не вызывала. Однако всё равно слегка тянула корпус вперёд, ее следовало бы зафиксировать бинтами.       Скользнув рукой в штаны, он ощутил, как по телу пробегает горячая волна… Вместо привычного члена он ощутил лишь гладкую кожу. Слегка вывернув руку, он добрался пальцами до промежности, не сразу нашёл вход и скользнул пальцем внутрь, слегка оттягивая отверстие.       Да. Он стал женщиной, и это было очень странно, но интересно. До этого он только раз использовал эту технику, чтобы получить подобный опыт, но у него было мало чакры на поддержание, поэтому Мадара наскоро показал ему основные техники пальцев и языка, а затем грубо взял в нескольких позах. Но сейчас… Сейчас чакры и на трансформацию бы хватило…       — Гай, — Обито развернулся и подошёл к парню. — Потрогай… — он слегка удивился от более высокого грудного голоса. Но хроническая хрипотца, заработанная в пещере, никуда не делась.       Учиха положил руку парня себе на грудь и с удовольствием наблюдал, как тот краснеет.       — И тут тоже… — Обито опустил руку Майто ниже и прижал к паху. — Ну что, теперь ты сможешь сказать своему отцу правду о гейше?       — Д-да… — сглотнул Гай и с интересом спросил: — А… Что вы предлагаете?       — Ты покажешь меня папе, успокоишь его совесть…       — Но… У вас же шрамы… — смутился юноша. — Нет-нет, я не против, мне нравится, но… женщина с таким лицом…       — Не беспокойся ты так, — махнул рукой Учиха. — В глазах шестнадцатилетнего мальчика каждая женщина — красавица. Гейша всегда использует макияж, я буду с красивым лицом и двумя глазами. Правда, чакры много пожрёт, но… Я так хочу тебе помочь, Гай… — искренне произнёс он, обнимая парня и призывно глядя в глаза.       «Ага, я просто хочу испытать технику на тебе, и показать Бакаши, кого он отверг. И что по нему никто не страдает!» — коварно подумал он, стараясь выглядеть наиболее мило.       — А… одежда? — Гай не терял логики даже в такой ситуации, чем заслужил уважение Учиха.       — Всё будет, я тебе обещаю! Я возьму у кузины, она даже не заметит! — заверил Обито, который еще ночью спёр всё необходимое для трансформации в гейшу, прежде чем художественно обрызгать скалу Хокаге, стараясь максимально приблизиться к оригиналу… Ну, или когда он кончил Мадаре на грудь и они вместе смеялись с заляпанной рожи Первого. На каменную голову Второго тоже немного попало, когда Обито целился в рот. Еще ему ужасно хотелось обляпать четвёртую голову, но он решил, что слизи на троих не хватит, да и подозрения вызовет…       Да, интересный день намечался. Женский.       Какаши исследовал пещеру.       Выяснилось, что прятавшиеся здесь разбойники ушли пару дней назад. Приказа выследить их не было, и он задумался.       С одной стороны, если он сейчас сорвётся и пойдет по следам, есть шанс, что он обнаружит банду в течение суток. С другой же — пока он получит разрешение у Хокаге, пока тот сформирует команду преследования и захвата… Момент будет упущен.       Тяжело вздохнув, парень принял решение отправиться обратно в Коноху и доложить обо всём увиденном.       До деревни было часа два в быстром темпе, он вполне мог успеть к обеду, когда большая часть находившихся в деревне шиноби доступна для сбора.       А ещё… ещё там Гай.       Сердце Какаши болезненно сжалось.       Он поступил с ним по-свински.       Конечно же, Гай и сам был хорош — слишком требователен, слишком настойчив и обманом склонил его к сексу. Соблазнил!       Но… Это был Гай. Он же никогда не думал о плохом. Ему казалось, что всё, что он делает — правильно. И ведь действительно, ничего плохого он не делал. Как всегда пытался проявить участие. Они уже взрослые, пора бы и эту часть жизни познать.       И всё же Какаши было не по себе от мысли, что Гай с ним сделал это. А ещё больше бесило то, что ему понравилось и хотелось ещё. Именно так, как оно между ними и произошло вчера.       Но нет, он не попросит. Не станет. Секс вызывает привязанность, а он не мог позволить себе такой роскоши. Он шиноби, готовый умереть за миссию… но не готовый оставить любящего человека одного.       По пути он задумался: А что, если бы были бы живы Рин и Обито? Стал бы он с ними?..       — Папа! — гордо воскликнул Гай, подводя отца к лавочке в сквере. — Знакомься, это великолепная Тобико!       — О, прекрасная леди, — Дай встал на одно колено и протянул руку, чтобы принять ладонь девушки для поцелуя. — Соизвольте выразить благодарность за то, что вы сделали моего сына мужчиной!       Обито и Гай порадовались, что так удачно выбрали место — безлюдное и спокойное, чтобы случаем не опозориться, а также…       Учиха наскоро применил увиденную вчера технику Орочимару, чтобы Дай был и вовсе сражён его обаянием.       — Вы… вы прекрасны! — выпалил Майто старший, любуясь умело накрашенным лицом с гордо вздёрнутым подбородком. — Вы — лучшая гейша, которую мне доводилось встречать! — жарко добавил он.       — Я не гейша, — Обито тряхнул плечом, отчего кимоно съехало, обнажая плечо. — Я — сасэко, — он улыбнулся накрашенными губами и вскинул брови. — Что, папаша, тоже хочешь развлечься? Цена двойная, я ведь девушка молодая, свежая… — он откровенно наслаждался ролью.       — Нет-нет, — помотал головой Дай, отгоняя наваждение и облизывая губы. — Я тут на тренировку собрался, просто мой великолепный сын хотел нас познакомить. И я так счастлив, что его первая женщина была такой прекрасной! А вы?.. — он перевёл взгляд со шлюхи на сына. — Вы же… не просто так?       — Конечно нет, — выпалил Гай. — Тобико обещала показать мне ещё больше техник наслаждения! Это будет особая тренировка!       — Пять сотен, и я твоя до вечера, — развязно выпалил Обито, поводя плечами, из-за чего часть волос выбилась из причёски и рассыпалась по плечам — он стал выглядеть ещё более буйно.       — Удачи, сын! Познай ещё больше тайн наслаждения! — Дай хлопнул парня по плечу и собрался бежать, но не удержался и вновь уставился на красотку.       Красное шёлковое кимоно с золотыми цветами, высокая причёска, заколотая золотыми шпильками с лилиями и местами соблазнительно расслабленная, традиционный макияж и золотой оби с узлом на спине. Знал бы он, как ругался Обито, когда его клон наводил всю эту красоту на нём…       — Чего, папаша, таки хочешь присоединиться? — хрипло усмехнулась красотка, меняя ноги местами, закинув одну на другую.       — Нет, я просто без ума от вашей красоты и по-хорошему завидую своему сыну! — признался Майто. — Что же, да расцветёт ваша юность, а я помчался! — и с этими словами он взял быстрый темп и скрылся за деревьями.       — Мда… — провожая взглядом зелёную спину, протянул Обито и усмехнулся Гаю. — Ты в курсе, что у него на меня встал?       — Ты… ты… как ты смеешь говорить такие бесстыдные вещи о моём папе! — возмутился Гай, краснея на глазах.       — Так ничего в этом плохого нет, верно, Гай-кун? — сощурился Обито.       — Да… то есть нет… то есть… Что теперь? — запутался вконец юный Зелёный Зверь.       — А теперь, дорогой Гай-кун, мы отправимся с тобой на прогулку, где я действительно научу тебя новым техникам! — мягко взяв парня за руку, Учиха встал и решительно потащил того к воротам.       Дежурные проводили было подозрительным взглядом девушку, в которой явно прослеживались повадки шиноби, но, глядя на то, как она виснет на посмешище всей деревни, успокоились. Гай был силён, а тот факт, что девица на нём виснет, говорил о том, что он отвалил ей зарплату за пару миссий. Дело молодое, переживать не о чем. А вот грядущий выход Третьего — это уже дело поважнее, тут нужно быть бдительными!       Спустя двадцать минут быстрого перемещения по деревьям Обито выскочил на уютную поляну и полез в дупло, в котором ночью спрятал свиток с напитками, закусками и покрывалом, чтобы с мягкого и нежного мха не набежала всякая кусачая пакость.       — Ого, — Гай с детской радостью смотрел, как из свитка возникает несколько подносов с бутылочками пива и миски с угощением.       — Ага, — зловеще прошипел Обито, едва не слизывая с губ красную помаду. Как же он намучился с этим макияжем при его привычке кусать губы и почёсывать шрамы на щеке!— Трансформации хватит часа на три. Полагаю, тебе уже не терпится начать? — он слегка отогнул ворот чёрной юкаты, демонстрируя округлость груди.       — Д-да, — заискивающе кивнул Гай. — Но… Я совершенно не знаю, что делать с женщиной!       — Опытная шлюха сама всё сделает! — резюмировал Обито, резко усаживая Гая на покрывало, впихнув ему в руку стакан и услужливо подливая в него пиво. Эту позу он увидел в одной пьесе ещё в детстве, когда они всем классом ходили на сказание о храбром самурае и коварной костяной деве.       Пока Зелёный Зверь пил, Учиха принялся поглаживать его плечи, бесцеремонно проникая под одежду и развратно вздыхая.       — Гай-кун, — прошептал он ему в ухо, перебирая носом шелковистые волосы, — просто расслабься и представь, что я действительно женщина по имени Тобико. Забудь о том, что я парень и наслаждайся ситуацией. Я ведь такая доступная развратница, ты можешь сделать со мной всё, что захочешь… — он хихикнул, скользя рукой под трико и нащупывая крепкий влажный член.       Эти фокусы он перенял уже от Мадары, который вёл себя излишне разнузданно, откровенно наслаждаясь наличием щели у него между ног и заставляя Обито всячески удовлетворять его, используя эту самую щель. Мадаре всегда казалось, что есть ещё какие-то безумные способы для этого дела, и он изобретал всё новые и новые извращения, которые, к его ужасу, юноше очень даже нравились. Нет, нельзя с женщинами такое делать, даже с самыми падшими! Но… почему-то с Мадарой ему это нравилось.       Сейчас же он собирался научить Гая тому, что с женщинами делать нужно.       — Поцелуй меня, — требовательно прошептал он, поглаживая буйный дрожащий член Зелёного Зверя. — А потом целуй ниже и ниже… — добавил он, проводя пальцами второй руки предполагаемый маршрут по груди, по животу и заканчивая в паху, слегка сжимая мошонку через ткань трико.       Охнув, Майто развернулся, повалил Обито на покрывало и жарко поцеловал его, прижимаясь всем телом и потираясь пахом между его приветливо разведённых ног.       — М-м, Гай, я уже теку… — простонал Учиха, с силой сжимая крепкие плечи и направляя любовника ниже, наслаждаясь его губами и непривычным ощущением внизу.       Кимоно приветливо распахнулось, являя Гаю свежее юное тело с такими зовущими, нежными грудями. Он накрыл и нежно сжал одну, приникнув губами к другой и полизывая крупный сосок, вызывая у Обито восторженные всхлипы. Второй рукой Майто обхватил подтянутую ягодицу, уже весьма умело сминая и лаская её.       — Ещё, ещё… — довольно шептал Учиха, стараясь сфокусироваться на сенсорных способностях, хоть и нехотя. Теперь ему казалось, что зря он весь этот цирк устроил, лучше бы они уединились с Гаем в каком-нибудь домике подальше и остались бы только вдвоём, где не нужно что-то изображать и контролировать чакру…       Но это была его собственная авантюра, и он хотел добиться поставленной цели. Возможно, потом он ещё раз насладится этим наивным болваном, но сейчас ему нужно устроить спектакль… А вот и первый зритель!       — Гай, ты такой нежный! — громко простонал он, лаская спину через трико и потираясь промежностью о живот любовника. — Меня никто так не ласкал, как ты… — честно признался он, сладко выдыхая и отмечая настроение в кустах.       Настроение было силоюнное, любопытное и значительно приподнятое. Но, убедившись, что его помощь тут не требуется, Дай тактично покинул пункт наблюдения и отправился дальше по маршруту, что позволило Обито выдохнуть с облегчением.       — Гай, ты не хотел бы продолжить изучение моего тела? — Учиха приподнял голову любовника, пронзительно глядя в глаза. — Не стесняйся, делай, что хочешь, это тренировка… — он снисходительно потрепал его по голове, ощущая неуловимое присутствие.       Конечно, сенсор из него был неважный, он вам не Тобирама Сенджу, но ощутить чакру, а потом понять, что на деревьях нет глаз — это он мог. Дерево стояло метрах в десяти от них и с любопытством взирало большими тёмными глазами.       Усмехнувшись про себя, Обито подался навстречу Гаю, опуская того ниже. Тот исследовал его живот языком, прихватывал кожу губами и осыпал поцелуями, в то время как пальцы поглаживали его бедро.       — Не бойся, вставь их, — тихо прохрипел Учиха, ловко закидывая ноги на плечи парня и подаваясь тазом ему навстречу. — Я так хочу ощутить их внутри себя… — тут ему уже стало плевать на косметику, и он с наслаждением закусил губу, размазывая помаду.       Гай послушно скользнул пальцем во влажную складку, и Обито вскрикнул от переполняющих ощущений. Это было настолько приятно, что его тело больше не могло ощущать в таких масштабах. Ему был нужее безумный секс, как это было с Мадарой... Правда, раньше ему никогда так не хотелось, как сейчас, но теперь желание порождало ещё более ненормальные порывы.       — Да, Гай, больше… хочу больше… — откинув голову назад, шептал Учиха, метаясь по покрывалу и самозабвенно толкаясь навстречу пальцам. — Там… наверху, где всё сходится… Полижи там… пожалуйста… — хрипло шептал он, с силой опуская голову ниже и уже не обращая внимания на глазастое дерево, чакру старшего Майто на переферии, пение синих птиц, стрекотание цикад в траве и эротичное «ах-оооооу» пролетающей над ними одинокой вороны.       Ворона, видимо, настолько удивилась увиденному, что не сдержалась… На свою беду, ей навстречу направлялся Хатаке Какаши, сильно озадаченный историей с пещерой, но резко среагировавшим на атаку. Обнажив Шаринган, он сначала принялся высматривать потенциального врага, и лишь потом до него дошло, что произошло на самом деле. Выругавшись, Хатаке вытер глаз платком и отправился дальше.       Продолжая потешаться над незадачливым шиноби, ворона, громко каркая, полетела по своим вороньим делам: дураков полон лес, оставляя сладкую парочку, взволнованного отца, ослеплённого одноглазого юного шиноби и какой-то подозрительно глазастый клён далеко позади — её путь пролегал к дамской купальне, где Джирайя-сама как раз в этот момент собирал материал для своего нового романа…       — Анко, ты уверена, что так можно? — Куренай с сомнением покосилась на задравшую майку подругу.       — Желание есть желание! Ласкай мою грудь и целуй мою шею! — твёрдо заявила девушка, положив руку подруги себе на бёдра. — Ну же, я тебе потом так же сделаю!       — Ну… ладно… — смущённо краснея, Юхи наклонилась над девушкой и осторожно чмокнула её шею, после чего несмело скользнула руками вверх. Нащупав соски, она принялась их поглаживать, ещё больше смущаясь от довольных вздохов над головой.       — Ну вот, не так страшно, правда? — выдохнула Митараши, запуская пальцы в густые кудри. — Не бойся, можешь даже засос оставить, я не против.       От такого заявления Куренай замерла, но внезапно осмелела, принимаясь уже более целенаправленно поглаживать груди и целовать шею, иногда полизывая и посасывая нежную, пахнущую кисло-сладким кожу.       Вскоре Анко взяла иницитативу в свои руки, перевернула подругу на кровать, задрала её майку, и, повозившись немного с лифчиком, с восторгом уставилась на представшее зрелище.       — Какие у тебя сиськи! — воскликнула она, нежно поглаживая плоть красной уже не только от смущения подруги. — Во Асуме повезло-то! И он ещё не видел этой красоты?       — Нет… — едва выдавила Юхи, отворачиваясь. — Но трогал немного…       — А я потрогаю много! — выпалила Митараши и, нависнув, принялась порхать языком по коже, задевая соски и прихватывая их губами.       В этот момент Куренай чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире.       — Я самая счастливая женщина в мире! — раздался крик из-за деревьев.       Какаши знал, что подсматривать вне миссии нехорошо, но голос показался смутно знакомым. Интонация, подача звука… Вскочив на дерево, он выглянул на поляну, с которой слышались характерные стоны и замер.       Первым, что он увидел, было зелёное трико его самопровозглашённого соперника.       Какаши снял повязку и всмотрелся Шаринганом в происходящее.       Ошибки быть не могло: Гай ублажал ртом какую-то размалёванную девицу, которая слишком профессионально стонала и комментировала процесс, превознося мастерство Гая чуть ли не до уровня Хокаге.       — Да, мой Зелёный зверь! — вскрикнула она. — Утоли свою жажду моим нектаром и овладей мной! Мои ножны уже заждались твоего меча! — исступленно выдохнул он, с лёгкостью поднимая Гая за плечо, притягивая к себе и жадно целуя. Судя по характерному движению зада и удовлетворённому мычанию, Гай исполнил желаемое.       Какаши ощущал себя гадко. Он подсматривал за тем, как его друг занимается сексом.       Друг, с которым он вчера занимался сексом.       Друг, на которого он сегодня накричал и отверг.       Но тот не теряет времени, не думает о нём, он просто нашёл себе девушку, с которой делает непозволительные вещи.       Из глаз Какаши потекли слёзы.       Да, задница ещё зудела, мышцы ломило от перенапряжения, но член жаждал разрядки, болезненно натягивая штаны.       — Что я делаю? — тяжело вздохнув, парень ещё раз проверил, не генджутсу ли это, ведь это могло быть не просто пролетающей птицей, а вражеской техникой, но Шаринган уверял, что всё реально: и знакомая чакра Гая, и мимолётно знакомая чакра девушки, и странна чакра клёна неподалёку, но он списал все на то, что там могло отдыхать призывное животное или лежать какой-то артефакт, судя по ничтожному ее количеству.       Покачав головой, Хатаке расстегнул штаны, достал член и принялся ласкать себя, глядя на Гая и его новую партнёршу.       Минато не находил покоя. Сначала встреча с советом: обсуждение грядущего путешествия господина Третьего, изменения в политике изоляции клана Учиха, подготовки к осенним фестивалям и множество других не менее важных вопросов, а также расследование по поводу ночного ограбления. И всё это время у него был каменный стояк!       — Я считаю, что мы не должны позволять клану Учиха ставить более пяти палаток на площади, — заметила Утатане Кохару, поджав губы. — Что они могут нам дать, кроме оружия?       — Оружие — всегда хорошо, — парировал Данзо. — К тому же это даст нам понятие об их военной мощи!       — Лучше поставим побольше книжных лотков, — предложил Хирузен, попыхивая трубкой. — И вообще, я ещё не спросил у даймё денег, поэтому давайте перейдём к делам насущным. По поводу больницы…       — У меня… ммм… есть список… — выдохнул Минато, уже изъёрзавшийся на диванчике. — Я. .не очень хорошо себя чувствую, прошу простить…       Умчавшись в туалет, он приспустил штаны и принялся быстро скользить ладонью по члену, но это не помогало. После трёх раз, его организм отказывался быстро сдаваться, и ни представление Кушины, ни тела прекрасных девушек из журналов Джирайя-сама, ни даже тело самого сенсея не спасали.       Он без толку провозился в туалете уже десять минут, но долгожданной разрядки не наступало, зато…       — Минато, всё в порядке? — раздался из-за двери кабинки взволновынный голос Хирузена. — Что с тобой такое?       — Да вот… не очень хорошо себя чувствую… — сдавленно выдохнул действующий Хокаге. — Быть может, вы оставите предложения у меня на столе? Я не знаю, сколько тут ещё проторчу…       — Плохие новости, мальчик мой, — вздохнул Третий. — Из больницы украли компоненты лекарств от живота… Теперь монополия на их использование только у Акимичи и аптек.       — Что ещё украли? — выдохнул Минато.       — Да много чего, но яды из этого точно не приготовить, разве что снотворное. Больше похоже на промышленный саботаж или хулиганство для отвода глаз, — сообщил Хирузен. — Ладно, я пришлю к тебе кого-то из медиков, негоже Хокаге с расстройством желудка ходить.       — Спасибо, но я думаю вернуться домой, раз работать не могу… — честно признался Минато.       — А, кстати! — уже на выходе из туалета, Хирузен остановился, вызывая у Четвёртого всплеск раздражения, он уже собирался продолжить, а старику ещё что-то нужно. — Джирайя сегодня возвращается в Коноху. Думаю, вам есть о чём поговорить с учителем, — он усмехнулся. — У него с тобой-то точно, а вот когда я возвращался и заходил к нему…       — Простите, Третий, но не могли бы вы оставить меня одного? — сдавленно выдавил Намиказе, чтобы не взорваться гневным воплем.       — Да-да, мальчик мой, наслаждайся тишиной и выздоравливай, — по-стариковски позитивно заявил Сарутоби и наконец-то покинул туалет, плотно закрыв за собой дверь.       Время было таким же всяким, как и его первый залп… или теперешний? Ведь он уже перебрал в голове все возбуждающие его образы, но вопрос стоял открытым, болезненно ноя и требуя немедленного разрешения.       Поправив штаны, Минато плюнул на приличия и переместился при помощи Хирайшина домой.       Кушина уже покинула дом, и он смог со спокойной душой расположиться на супружеском ложе, уткнувшись носом в ночнушку жены и наконец-то его постигло долгожданное удовлетворение.       Конечно же! Он любил Кушину, и только её! Но тот факт, что ему пришлось прибегать к запаху, а не обойтись её образами, насторожил Хокаге. Быть может, он слишком отдалился от любимой? Он очень щадил её во время беременности и ограничивал свои желания, но что, если поэтому с ним сегодня и случился этот неприятный для осознания инцидент? Быть может, ему стоит уделять больше внимания жене? Следовало поговорить с Джирайя-сенсеем…       Какаши одной рукой утирал бесконтрольно текущие слёзы, а второй яростно дёргал член. Левый глаз уже начинал побаливать от использования Шарингана, но он не мог остановиться, не мог отступить.       Гай выглядел таким счастливым, он так нежно ласкал эту распутную девку, которая вряд ли ценила его так, как ценил его Какаши.       Сейчас она оседлала его, без устали приподнимаясь и опускаясь на бёдрах. Хатаке видел, как мокрый член друга полностью исчезает в теле девушки, как колышутся её аппетитные груди от каждого движения, как оба сладко стонут, прикрыв глаза или любуясь друг другом…       Какаши жгла ревность. Почему-то жгла в правой ладони, словно Райкири. Некстати вспомнилась Рин и её пробитая грудь. Но и это, к его ужасу, не уняло его возбуждения. Образ подруги мигом вылетел из головы, и сейчас он только и мог, что наблюдать за той, на чьей месте мог бы быть он.       Со стыдом признавая, что он действительно этого хочет, Хатаке почувствовал приближение разрядки и задёргал рукой сильнее, глядя, за стремительно взлетающими бёдрами незнакомки…       Куренай не была к такому готова.       Капитан заявился прямиком к ней домой и застал их с Анко полуголыми и раскрасневшимися.       Надо отдать должное, тот тактично отвернулся и предложил девушкам одеться, после чего заявил, что у него будет серьёзный разговор с ученицей, поэтому Анко следует отправиться по своим делам. Его тон ничего хорошего не обещал, и девушка уже приготовилась к лекции о целомудрии и том, что куноичи должны отдавать себя полностью тренировкам, а не баловаться подобным.       Но, к её удивлению, тот и словом не обмолвился о случившемся, речь шла о грядущей миссии, в которой Юхи была отдана ключевая роль, как специалисту по генджутсу.       Она и сама не заметила, как увлеклась, втянулась в обсуждение и вскоре напрочь позабыла о том, что делала с Анко, лишь лёгкое покалывание от укусов и засосов иногда приятно будоражило тело.       Обито с трудом сдерживался, чтобы не заржать.       Он уже с трудом контролировал чакру и возбуждение. Всего было слишком много, техника теряла стабильность, а Какаши на клёне с членом в руке, вытирающий слёзы, выглядел ещё более нелепо, чем глаза того же дерева парой метров ниже.       — Гай, у меня кончается время, — едва слышно прошептал он любовнику. — Я… я больше не могу…       — Стань обратно парнем, -— также тихо выдохнул парень, сам не понимая, почему перешёл на шёпот.       — Н-не могу… — простонал Учиха, конспиративно целуя его шею. — Мне нужно в деревню… И чакры мало…       — Хорошо, — выдохнул Майто, впившись пальцами в бёдра любовника. — Закончим.       Обито задвигался быстрее, кричал громче, но ждал лишь одного, чтобы Гай поскорее кончил и можно было бы свалить поскорее. Всё-таки изменение тела требует слишком много энергии…       Гай зарычал, до крови пронзая бёдра ногтями, и Обито вторил ему, содрогаясь и старательно подыгрывая мышцами, боясь, что если он действительно кончит — то техника развеется, что совершенно не входило в его коварные планы.       Когда всё было закончено, он повалился рядом с Гаем, держась из последних сил.       — Мне надо на собрание клана, — тихо соврал он. — Я оставлю тебя?       — Конечно, — громко ответил Майто. — Я понимаю, что у тебя дела, но я благодарен за всё, что ты для меня делаешь!       — И я тоже, — улыбнувшись, Обито чмокнул его в губы и принялся поправлять одежду. — Надеюсь, у нас родится прекрасный малыш, такой же сильный, как отец! — он лучезарно улыбнулся парню, жалея, что не видит сейчас лица Бакаши.       Запутавшись в слоях одежды, Учиха едва не выругался. Ему-то было плевать, в каком виде свалить отсюда за ближайшими деревьями, но он должен был поддерживать имидж простой шлюхи. А шлюхи не используют пространственные техники. И с голым передом по лесам тоже не ходят.       Взяв платок, он вытер размазавшуюся косметику и, поклонившись Гаю, покинул его, стараясь петлять между деревьями быстрее, чем Какаши отойдёт от оргазма, и подальше из радиуса глазастого клёна.       Стоило ему отойти на безопасное расстояние, как он мигом переместился в своё измерение, где отменил технику и рухнул на пол, отдышаться. Сперма Гая потекла по ногам, когда тело изменилось, и Обито стало неприятно от обилия липкого и мокрого. Но следовало восстановить хоть немного чакры, прежде чем вернуться домой и помыться. А ещё ему нужно нормально кончить!       Джирайя был рад визиту любимого ученика, по совместительству — Хокаге.       — Джирайя-сенсей, — печально произнёс Минато, снимая обувь. — У меня к вам серьёзный разговор…       — Нет, я не буду отрицать того, что я был в этой купальне, — категорически заявил великий жабий мудрец. — Я искал куноичи-нукенина, которая промышляла воровством драгоценностей в раздевалках!       — Я знаю все ваши легенды, сенсей, — устало произнёс Намиказе. — Я хочу поговорить о своей проблеме.       — Что же, мальчик мой… — потирая разбитую губу, вздохнул Джирайя, — заходи. Ты сам на себя не похож, бледный, круги под глазами…       — Сенсей, — плюхнувшись на диван, простонал Минато. — Мне кажется, что я недостаточно времени уделял Кушине. И теперь… Теперь у меня проблема — желание!       — Желание — не проблема, а высший дар, — констатировал Джирайя, доставая сакэ и угощение для гостя. — Ты хочешь сказать, что давно не спал с ней, и теперь твоя плоть восстала и жаждет страсти?       — Именно, — вздохнул Четвёртый. — Я сегодня уже четыре раза справлялся с рукой, а всё равно желание не ушло. У меня уже и не стоит от усталости, но всё моё существо жаждет…       — Ну, мальчик мой, — вздохнул Джирайя, усаживаясь в кресле. — Если ты боишься навредить беременности, то всегда можно использовать руки или тесные места, если сжать ноги, или даже в локоть, — он принялся демонстрировать. — Кушина умная девочка и поймёт, что тебе нужно, и с радостью поможет! Так что твоя печаль временна, а вот моя… — и он принялся изливать горести неблагодарной работы, вредных старух и творческого кризиса.       Минато внимательно слушал, расслабленно потягивая напиток.       Он настолько соскучился по сенсею, что был готов так проваляться все сутки. Да и может себе позволить: Третий разрешит все важнейшие дела, Какаши сбережёт Кушину, а ему тоже иногда нужно отдохнуть от всех дел.       Обито как раз переоделся в чистую одежду, как тут из пола вылез Зетсу.       — Докладывай, — скомандовал Учиха, обматывая икры бинтами.       — Джинчуурики ходила в больницу с женщиной Учиха и ребёнком Учиха, — сообщила белая половина. — Потом вернулась домой и сидит, читает. Хокаге отправился в дом к жабьему шиноби, они сидят и напиваются. Майто Гай тренируется на своём любимом месте с похожим на него усатым мужиком…       — Зачем тебе этот Гай? — фыркнула чёрная половина. — Он уже силён не по годам и может стать проблемой…       — Именно поэтому, — холодно отрезал Обито. — Я его приручаю. Я хочу, чтобы он был на моей стороне, и через него проще манипулировать людьми. Я повергну Коноху в хаос, что очень на руку при нашем плане…       — Только если это поможет вытащить Девятихвостого, — фыркнул чёрный Зетсу.       И тут Учиха вскочил. Сработала сигнальная печать. Какаши шёл к мемориалу.       Через пару секунд, Обито уже сидел в излюбленных кустах, ожидая новую порцию откровений бывшего товарища.       Какаши появился через минуту.       Он долго стоял напротив обелиска, мялся, но всё-таки начал говорить, и Учиха навострил уши.       — Это ужасно, Обито… — простонал Хатаке. — Я ужасный человек. Я отверг сегодня Гая. А потом увидел его с другой… Неужели я ему так безразличен? Им было хорошо… Хотя она… продажная. И вообще, я же люблю другого, так почему меня это так ранит? Почему я так переживаю? Что мне делать? — он молча уставился на обелиск, сжимая и разжимая кулаки.       «Вот заладил», — подумал Учиха, злобно глядя на парня. — «Что делать, что делать, иди и люби того, кого любишь… Если он сам тебя не отлюбит раньше…»       Планы Обито были порядком дальновидными и совсем скоро начнётся новая манипуляция. Уже бы началась, если бы этот придурок не попёрся плакаться.       — Да, ты прав, — шмыгнул носом Какаши. — Я должен извиниться. Те, кто отвергают друзей — они хуже мусора. Сейчас же пойду и извинюсь перед ним за своё непозволительное поведение.       «Вот ничего подобного же я не подумал!» — мысленно буркнул Учиха и показал язык, едва не выдав себя плевым — язык встретился с маской и в него попала заноза. К счастью, вылечить это не было особо затратным делом.       Какаши ещё немного потоптался у мемориала, а после потопал в сторону деревни.       Зря Обито таскался за ним весь вечер, ожидая пламенных извинений. Какаши ходил кругами, зашёл к Кушине, но узнав, что Минато нет дома, отправился в резиденцию, а оттуда — в данго-бар, где долго трепался с Ибики о всякой чепухе. Там же сидела и довольная Анко, аж светилась радостью, чем изрядно раздражала задумчивого Генму.       А Гая всё не было.       Наконец-то Какаши пришёл домой, и тогда Обито, чья чакра порядком восстановилась, пока он шлялся в скрытном режиме по деревне, решил продолжить работу над своим планом.       Кушина, ожидая мужа, решила прихорошиться. В больнице сказали, что через неделю ей уже нельзя заниматься сексом, и она решила сегодня обрадовать любимого, который итак пару месяцев сдерживался.       Достав косметичку, она уселась у зеркала, желая немного подчеркнуть глаза и губы, и украситься любимыми украшениями.       Но тут она ахнула: любимая заколка, которую ей подарила сама Мито, пропала. Как и часть косметики, как и кольцо с рубином, и цепочка с кулоном-перцем, которую ей подарил Минато, когда она получила чуунина.       Женщина не на шутку переволновалась. Неужели в дом пробрались воры? Или, что ещё хуже, у Минато есть любовница, которой он передарил её вещи?       Она прекрасно понимала, что муж теперь первый мужчина деревни и многие без ума от него. И также она осознавала, что он боится навредить ей и малышу. Поэтому избегает близости, поэтому логично, что молодому и здоровому мужчине кто-то нужен, но дарить семейные ценности?       Она уже было думала позвать Какаши, как вспомнила, что сегодня он выходной, и никого из АНБУ рядом нет, кому бы она могла доверить столь интимный вопрос, как пропажа драгоценностей.       Внизу открылась дверь.       — Дорогая! Я дома! — послышался неровный голос мужа.       Встрепенувшись, Кушина быстро отложила косметичку и сбежала вниз, едва не споткнувшись, но Минато вовремя подхватил её в объятья.       — Остор-рожнее, — слегка заикаясь, он уткнулся носом в её волосы. — Т-ты могла упасть и пострадать, и малышу это пл-лохо… — он легонько похлопал её по животу, поглаживая плечи. — Куш-шина, я такой дурак… Мне т-так без тебя плохо. — он принялся целовать её шею.       — В спальню, быстро, — решительно заявила Узумаки, схватив вяло сопротивляющегося мужа и повела за собой.       — Я не хочу спать… — буркнул он, скидывая плащ.       — А мы и не будем, — решительно заявила Кушина. — Через неделю я больше не смогу этого делать, поэтому сегодня я хочу, чтобы ты дал мне всё, что можешь! — она решительно сдёрнула с мужа свитер.       — Н-но я пьяен… — захлопал глазами Минато, глядя одуревшими глазами на женщину. — И устал…       — Ничего, сейчас мы тебя расслабим, — и сорвав штаны, Узумаки сбросила халат, оставаясь в одной лишь ночнушке, и улеглась рядом. — Я ужасно соскучилась по нашим шалостям, — она игриво прикусила мочку уха удивлённого мужчины. — Так что давай, немного поиграем, а? — тонкие пальцы пробежали по гладкой груди и уверенно обхватили уже крепко торчащий член.       — Знаешь, — задумчиво протянул Четвёртый, слегка опешивший от такой прыти, — я тут у Джирайи-сенсея кое-чему новому научился… Может совместим?       — Да начни уже наконец, трепло! — и Узумаки заткнула мужа проверенным способом — поцелуем.       Тот не сопротивлялся, в его поцелуе ощущалась давно неведанная страсть, и его руки изучали её тело, словно впервые. Хотя и неудивительно. Последний секс у них был три месяца назад, и однозначно муж изголодался по её горячему и такому чувствительному телу…       Живот мешал привычным позам, но быстро найдя наиболее подходящую — на боку, Минато плавно вошёл в неё и замер, тяжело дыша.       — Как же хорошо, — выдохнул он, поглаживая грудь и плечо Кушины.       — Да… — тяжело протянула она. — Но как обычно не выйдет, слишком быстро может быть вредн… ой! Он толкается! — и она переместила ладонь мужа на живот. — Чувствуешь?       Тот отдёрнул руку.       — Это… Кажется неправильным… Ведь… ну… ребёнок…       — В Кумо есть поверье, что плод нужно подпитывать семенем, — игриво прошептала Кушина и обиженно заявила: — Раз начали, то давай хоть закончим? Я не настаиваю на долгих шалостях, но… Чёрт, как же это хорошо!       — Не ругайся, — Минато прикусил её шею и толкнулся бёдрами. — Хорошо, пусть недолго… — и он принялся плавно двигаться, но вскоре перестал сдерживаться и женщина разразилась такими стонами, что муж зажал ей рот рукой, вероятно, чтобы соседи не услышали.       Движения становились всё более резкими, толчки в животе усиливались, и Кушина не выдержала и сдалась. Судя по стонам Минато — и тот тоже был близок. Она довольно прикрыла глаза, тяжело дыша и переживая последние волны удовольствия, но тут муж отстранился и вскочил с кровати.       — В туалете закончу, не хочу… на него… — осторожно ответил он и умчался из спальни.       Кушина была довольна. Всё ощущалось таким новым, необычным и ужасно приятным. Хотя Минато был прав, было совестно делать это, когда в животе уже толкается маленький человечек. Правильно сделал Минато, что ушёл в туалет. Дураки в этой Кумогакуре!       Минато вернулся со стаканом чая.       — Ты прекрасна! — заявил он, лучезарно улыбаясь. — Это было незабываемо!       — Ничего, на Рождество устроим настоящее буйство, — Узумаки ласково потрепала мужа по щеке. — Спасибо тебе, а теперь спать! Хокаге нужно работать! — и, залпом выпив стакан, она забралась под одеяло, наскоро обтеревшись салфетками, и, уже засыпая, ощутила, как рядом опускается тело её прекрасного и внимательного мужа…