Методы управления Учиха "Мадары"

      В резиденции с раннего утра царила паника.       — Мне срочно нужно к Хокаге! — кричал владелец антикварной лавки. — У меня украли ценные образцы, время не терпит!       — Простите, простите, — стрекотала секретарша, — но Хокаге сейчас на миссии, оставьте заявление и когда он вернётся — на ваше дело отправят команду.       — Мне срочно нужен Минато, — мрачно заявил Фугаку Учиха. Его глаз подёргивался, но всё же оставался чёрным, хотя иногда секретарше чудились крутящиеся в нём томоэ. — Моё дело не терпит промедления!       — Хокаге на миссии, будет позже, — беспомощно проблеяла девушка. — Вы можете поговорить с Третьим…       — Мне нужен Четвёртый! — жёстко отрезал глава клана Учиха и, слегка прихрамывая, покинул приёмную.       — Корову украли, кормилицу! — с рыданиями в приёмную влетела крупная фермерша. — Да шо творится-то такое?!       Обито, прикинувшийся дежурным АНБУ, с мрачным злорадством наблюдал за происходящим.       В детстве он считал, что Хокаге — это очень крутой шиноби, одарённый силами свыше. Он с благоговением смотрел на три каменные головы на скале, и завидовал тому, кому повезло обладать этими силами.       Позже он узнал, что Хокаге может стать каждый, была бы сила, и вознамерился сам возглавить деревню, активно тренируясь и соревнуясь с гением… Вот только почему-то тот отдавал предпочтение Гаю, который вообще в нинджутсу ни ногой. И это заставляло Обито задуматься, что тот трусит и намеренно выбирает соперника попроще.       Во время войны Обито думал, что Хокаге должен быть очень сильным и быстро думающим человеком, восхищаясь талантами Хирузена Сарутоби… Он старался соображать быстрее, действовать стремительнее, равняясь на Какаши и Минато-сенсея, надеясь, что его Шаринган пробудится и вот тогда он им покажет…       Вот и пришло время показать им всё, чего он достиг, зная горькую правду…       — Я стану Хокаге! — решительно заявил подросток, с вызовом глядя в красный глаз напротив.       — И зачем? — флегматично поинтересовался старик, поджав губы. — Ты хочешь торчать за столом, разгребать бумаги и… да кто тебя с такой рожей признает? Её откажутся выбивать на скале! — он фыркнул и отвернулся.       — Я хочу закончить войны, защищать жителей деревни, я хочу стать первым Хокаге из клана Учиха! — пробормотал Обито.       — Ну и дурак, — покачал головой Мадара. — Когда мы только придумавали с Хаширамой все эти термины, строя деревню, он предлагал мне стать Хокаге и я отказался…       — Кто ещё тут дурак? — Обито высунул язык и скорчил презрительную рожу. — Почему не стал?       — Рожей не вышел, — мрачно пробормотал старик. — Да и ответственность, слишком большая. У меня было достаточно своих дел, вот и свалил на Хашираму всю эту мозготрёпку, — он мрачно усмехнулся. — Политика, политика, малыш… Хокаге должен быть привлекательным, идеализированным… Большую часть дел Первого выполнял Тобирама, Хаширама только воевал и улаживал конфликты, а брат занимался делами организации и безопасности. Потом у Тобирамы с бумажками возились его ученики, даже клонов не хватало на всё. А при Третьем всегда есть Данзо…       — А при Четвёртом? — поинтересовался Обито.       — Те же Сарутоби и Шимура, которым надоело принимать удар на себя. Создали героя, на него всех собак и повесят, при первом же проколе, политика… — он пожал плечами. — Всё ещё хочешь стать Хокаге?       — Да! И изменить эту мерзкую систему! — выпалил парень.       Теперь он понимал, что систему просто так не изменишь. Она слишком глубоко пустила свои корни. План Мадары казался всё более соблазнительным: иметь при себе верную команду, общаться с жителями и… чтобы никто не шарахался от его изрезанного шрамами лица.       — Четвёртый на миссии! — истерично крикнула секретарша, когда дверь в приёмную вновь открылась.       — Я знаю, — кивнул Данзо, входя в зал. — Мне нужно к нему в кабинет, разобраться с документами.       — Да, пожалуйста, проходите, — улыбнулась девушка, слегка сонно кивая.       «Генджутсу!» — понял Обито, сверля Данзо единственным глазом. — «Он хочет сделать что-то тайное?»       Девушка не заметила, как исчез сидящий в холе оперативник, лишь устало потёрла лоб и продолжила читать романтическую повесть о долге и гордости.       Данзо просто уселся в кресло Хокаге и довольно посмотрел на панораму деревни за окном. По его лицу блуждала задумчивая улыбка.       Обито задумался. Он полностью скрылся в стене, вряд ли бы Шимура его заметил, он осторожность лишней не бывает.       Глядя на Данзо, Учиха понимал, чего он хочет. И это немного сбивало с толку.       Информация Мадары устарела? Или устарел сам Шимура, решивший на старости лет возглавить деревню официально и пугать своей рожей жителей?       Обито покинул резиденцию в смешанных чувствах.       Важная миссия — это дрыхнуть после попойки и страдать от похмелья?       Да, он убедился, что Минато будет страдать, потому что всю ночь изымал лекарство от похмелья из всех магазинов, больниц и личных аптечек медиков. Скоро Хокаге об этом доложат, и эта маленькая диверсия сильно озадачит верхушку…       Какаши в деревне не было, Гай тоже куда-то пропал, и Обито было скучно. Можно было подшутить над кем-то из одноклассников, но это казалось слишком мелким и не заслуживающим внимания.       Можно было ещё что-нибудь украсть или похулиганить, а можно…       Тут он заметил бредущего по улице Минато. Тот выглядел истощённым: круги под глазами, пошатывался и кожа отдавала зелёным.       «Ну, конечно, выпили с Джирайей фиг знает сколько, поди после этого нормально поработай!» — зловеще подумал Обито.       — Добрый день, господин Четвёртый! — здоровались люди.       — С возвращением, господин Четвёртый! — приветствовали другие.       — Вы опять защитили нашу деревню! — вторили третьи.       Тот лишь одаривал их милой улыбкой, махал ручкой и брёл в сторону больницы.       Обито стало противно. Хокаге для него всегда казался героем и защитником. Как и для этих наивных людей. И сейчас этот мусор прикрывается миссией по защите деревни, чтобы скрыть свою вчерашнюю попойку? Нет, такие лжецы хуже мусора. Он бросил их в безысходной ситуации на тупого Бакаши, он допустил похищение Рин и не успел её спасти, а теперь он до полудня дрых, отравляя воздух в комнате алкогольными парами, что вредно для беременной Кушины?       Нет, он не заслуживает звания Хокаге!       Обито ещё раз посмотрел на Минато, и в его голове созрел гениальный план, пожалуй на уровне Второго!       Второго Мадара очень не любил, но всегда признавал все его достоинства и иногда даже восхищался, что быстро перетекало в горестные вздохи по убитому брату, сентиментальные слёзы и последующие обнимашки с Обито.       Юноша осознавал, что он сам действительно равняется на Второго — своим хладнокровием, своим здравым рассуждением и необычными идеями, подкреплёнными опытом и знаниями Мадары.       Да, он, Обито Учиха, может быть прекрасным Хокаге!.. Но сначала следует избавиться от мусора!       Минато надеялся получить спасение в больнице. Голова трещала, он был обезвожен, его подташнивало, мерзкий привкус изо рта никуда не девался и, что хуже всего, он напрочь не помнил как добрался домой и возлёг с женой. Не смотря на все заверения Кушины, что он был не так уж и пьян, и это была прекрасная ночь, он ничего не помнил, кроме грязных россказней Джирайи-сенсея о борделях и источниках. Примерно на двадцатой истории он и вырубился на коленях сенсея, заливая его штаны вязкой слюной, липкой от сахара и выпивки…       Но и в больнице не оказалось никаких средств от похмелья.       — Мы не знаем, куда они делись, мы уже обратились в полицию с просьбой расследовать массовую пропажу средств от похмелья, геморроя и афродизиаков, — развёл руками главврач. — Они словно испаряются! Даже из опечатанных хранилищ! Намиказе с трудом соображал, о чём ему говорят, и надеялся лишь на то, что его вылечат.       — Подождите немного в палате, мы обязательно вам поможем! — заверил главврач, открывая дверь в персональный бокс для важных персон.       Минато лёг на койку и прикрыл глаза. В темноте думалось лучше, но проникающий сквозь щёлку в плотных шторах солнечный свет раздражал.       — И что разлеживаемся? — раздался вкрадчивый голос, за которым тотчас последовал резкий щелчок двери. — Для всей деревни ты отправился на важную миссию, а на самом деле тебя скрутило похмельем? — у двери тенью маячил Данзо.       «Тьма во тьме», — пришло в голову Минато сравнение.       — Я... я больше не буду, это вышло случайно… — пробормотал Намиказе. — Стресс, Кушина, Какаши…       — Как хорошо ты перечисляешь причины, — поджал губы Данзо. — Я могу дать тебе лекарство, которое мигом снимет все симптомы, но ты выслушаешь меня и прислушаешься.       — Только если это не принесёт никому вреда, — пролепетал Минато.       — Только пользу, молодо-зелено, — Шимура неторопливо приблизился, поставил перед Минато две бутылки. — Пей с красной крышкой, потом проблюйся. После — выпей ту, что с зелёной. Рецепт Тобирамы-щищо, — старческие губы тронула романтическая ухмылка.       Минато выполнил неприятную процедуру и ощутил, что тяжесть отступает, сухость во рту прошла, а голова болит куда меньше.       — И что вы хотели? — осторожно поинтересовался Минато, усаживаясь на койке и глядя на советника.       — Итак, твой стресс представляет собой большую опасность для деревни, — слегка сбивчиво начал Данзо, Намиказе ещё ни разу не видел его таким взволнованным, обычно старик всегда был сдержанным, но на этот раз.       — Твой стресс, — отрывисто продолжал тот, стоя у двери в тени. — Можно подумать я не знаю, что ты вчера дрочил, пока херовина не отвалилась, — он фыркнул. — И у тебя даже хватило сил, чтобы удовлетворить жену…       — Постойте! — воскликнул Минато. — Каким образом это влияет на жизнь деревни?       — Прямым, — отрезал Данзо. — Ты не хуже меня знаешь, что гормоны до добра не доведут. Хокаге должен мыслить трезво, а не думать о том, куда бы пихнуть! — отрезал он. — Кушина — джинчуурики, к тому же на позднем сроке. Уже вчера ты подверг деревню огромному риску, печать могла ослабнуть в… процессе… — он пытался быть тактичным в адрес женщины. — Короче, Намиказе, ты сам уже ответил на свои вопрос: стресс не даёт работать, Кушине секс противопоказан, поэтому используй Какаши! — довольно отрезал он.       — Что? — глупо захлопал глазами Хокаге, пытаясь понять, не ослышался ли он. — В каком смысле — использовать?       — В прямом: нагибаешь и берёшь, — отрезал Данзо. — Думаешь такой исключительный? Все Хокаге так делали до тебя!       — В-все?! — поразился Минато. — Но Первый был женат…       — И пока Мито была беременна — трахал подчинённых, — отрезал Данзо. — И Второй тоже… Даже до того, как стал Хокаге… — по его лицу пробежала мечтательная улыбка, от которой Намиказе аж поперхнулся, но уточнять догадку не стал.       — И обезьяна тоже! — добавил Шимура. — Ну и Орочимару у меня не просто в качестве исследователя, ты же понимаешь, — он ехидно подмигнул единственным глазом. — А ещё и Фугаку, пока жена была беременна и восстанавливалась, прекрасно развлекался с соклановцами, в этом нет ничего плохого! — он уверенно закивал.       — Но… Какаши же ребёнок! — с отчаянием воскликнул Четвёртный. — Он мне как младший брат!       — Как ставить во главе команды обречённой на провал миссии — так «Какаши у нас джонин и капитан», а как сделать приятное — так «ребёнок»?! — злобно выпалил Данзо. — Ребёнком был Обито, которого расплющило камнем. Ребёнком была Нохара, которую подвергли ужасной боли, а после убил твой… «ребёнок», — он с отвращением фыркнул. — Хокаге должен жить настоящим и строить будущее, а ты застрял в прошлом! Посмотри на него, он уже давно вырос, у него есть свои потребности! И, между прочим, последний осмотр показал, что он уже имеет достаточный опыт, — авторитетно добавил старик. — Поэтому, Четвёртый, если не хочешь слететь с поста, если не хочешь, чтобы Кушину посадили в изолятор, чтобы сдерживать Девятихвостого, то нагни Какаши. Уверен, он не будет против, — загадочно усмехнувшись, старик покинул палату, оставив Минато размышлять над сказанным.       Головная боль и тошнота отступили, но возбуждение вяло ворочалось где-то внутри, покалывая яйца и неприятно щекоча опустошённые полости члена, которые нечем было заполнить.       Обхватив голову руками, Намиказе принялся соображать, как быть теперь. Ведь Данзо от начала и до конца был прав. Но… Какаши пережил столько боли, неужели он может с ним поступить ещё и так?       С другой стороны — он мог бы выместить на нём всю ту нежность и любовь, которую не может сейчас дать Кушине…       Как же жаль, что он вчера настолько напился, что не может вспомнить о близости с женой…       Какаши возвращался с миссии, желая успеть в деревню до заката.       Очередная доставка свитка. На сей раз никто не напал, всё прошло тихо и спокойно, и он собирался спокойно провести вечер, в компании книги и бутылочки чего-то расслабляющего.       Ему нужно было разобраться в себе. Возможно. поговорить с Джирайией. Произошедшее вчера вызывало в нём бурю возмущения. Он не сдержался, он опустился до подсматривания и даже самоудовлетворения… Он был противен сам себе.       Но бегать за Гаем он не станет, пусть с этой красоткой и дальше развлекается, раз им так хорошо.       И признаваться тому, кто похитил его сердце одним взглядом — тем более. Он просто будет охранять Кушину, это его задание.       Не смотря на поздний час, Минато оказался в резиденции.       — Миссия окончена, — отрапортовал Какаши. — Свиток доставлен, происшествий нет. Готов вернуться к охране Кушины Узумаки…       — Молодец, — Четвёртый оторвался от бумаг. — Кстати о Кушине, хотел с тобой поговорить… — он встал и направился в сторону зала совещаний. — Разговор будет долгим, а ты, поди, устал… Заказать еды?       — Благодарю, но я не голоден, — спокойно сообщил парень, входя в небольшое полутёмное помещение с портретами всех четверых Хокаге на стенах.       Минато запечатал дверь печатью, а затем уселся в кресло во главе стола и кивнул Какаши на место на диване по правую руку от него.       — Что вы хотели мне сказать? — спросил Хатаке, спокойно глядя на сенсея.       — Какаши, — тяжело вздохнул тот, сцепив руки в замок. — Ты уже взрослый мужчина и должен понимать, что у нашего организма есть определённые потребности…       «О чём это он? Неужели узнал о том, что я делал с Гаем?!» — промелькнуло в светлой голове, но виду он не подал. Они ничего противозаконного не сделали, многие так делают.       Видя, что Какаши не реагирует, Минато продолжил:       — Раньше я бы и вопроса этого не поднял, но… — слова сенсея звучали немного непривычно, но учитывая на какую деликатную тему тот говорил, то оно было и понятно. — В общем, Какаши, я знаю, что у тебя уже был опыт с мужчинами! — выпалил он.       Хатаке заметно покраснел и выдохнул, слегка недоумённо глядя на сенсея.       — Кушина беременна и я не могу исполнять супружеский долг, а без этого у меня сохнут мозги! — на одном дыхании выдохнул Намиказе. — Поэтому, стань моим любовником!       Какаши уставился на Минато с суеверным ужасом.       — Я мог бы и не распаляться обо всём этом, — как бы между делом, пояснил Минато, властно припечатывая ладонью колено ученика и ведя пальцами выше по бедру. — Я мог бы просто без лишних слов приказать тебе снять штаны, но я хочу, чтобы ты знал, Какаши, — с придыханием выдохнул он, — что я давно хотел этого, — он ловко перемахнул на диван, укладывая парня на спину и нависая сверху, глядя в растерянный тёмный глаз. — И если бы не случай с Обито, то я бы воспользовался бы тобой в честь твоего получения джонина, — он прижал Какаши всем телом и тот ощутил, как ему в бедро утыкается огромный член, чья пульсация ощущалась даже сквозь штаны обоих. — Сколько раз я хотел тебя нагнуть и заставить тебя кричать, равнодушная бесхарактерная кукла, — его пальцы сомкнулись на горле Какаши и тот судорожно сглотнул, чувствуя, как хватка сенсея сжимает его гортань. — И сегодня я возьму тебя, — с горящими безумным желанием выдохнул ему в лицо мужчина. — Но сначала… — он выдохнул и пальцы скользнули выше, поддевая ткань маски и бесцеремонно опуская, обнажая скрытую часть лица. — И что же ты так старательно тут прячешь? — он внимательно уставился на щёки и подбородок перед ним, скользнул пальцем по родинке, от чего парень дёрнулся и отвернулся. — Ладно тебе, ничего такого, чего я бы не видел раньше, — возбуждённо выдохнул мужчина, прижимаясь теснее и накрывая губы Какаши своими, настойчиво проникая в рот языком и агрессивно сминая губы губами.       Хатаке застонал, сдаваясь напору и коря себя за то, что так легко поддаётся соблазну.       Сначала Гай, теперь Минато-сенсей… И оба целуются почти одинаково, не так, как девчонки…       Он не знал, что ему делать, но задница сладко ныла, тело сдавалось сильным шарящим по нему рукам, а поцелуй вытягивал из него весь воздух.       Долго Минато целовать его не стал. Привстав на одно колёно, он уселся на диване, приспустил штаны, высвобождая член и, облегчённо выдохнув, откинулся на спинку.       — Я хочу, чтобы бы поласкал его ртом, — возбуждённо выдохнул Хокаге. — Становись на колени и начинай, — он скинул парня на пол, схватил за волосы и притянул голову к паху. — Давай же, сделай своему сенсею приятно! — приказным тоном отрезал он, размазывая смазку по бледной щеке, скользя к подбородку и водя головкой по родинке, прежде чем толкнуться в рот.       Какаши едва не подавился. Он дёрнулся, но лежащая на затылке ладонь держала его крепко, не давая отшатнуться. В принципе, Гай же делал это, почему и он не может? Конечно, у Минато-сенсея очень большой, но он может просто его немного полизать и пососать…       Не смог. Спустя пару минут старательных поверхностных ласк, Минато толкнулся до упора и горло парня задёргалось, и его бы вырвало, если бы не завтрак ранним утром, он даже не пил полдня.       Намиказе, казалось, это совершенно не волновало, он наслаждался спазмами горла, жалкими попытками ученика, когда тот пытался восстановить дыхание, и залитого слюной и смазкой лица.       — Хватит, — задыхаясь от возбуждения, заявил Минато, рывком закидывая Какаши на диван и рывком стягивая его штаны до колен. — Давай, будь хорошим мальчиком и расслабься, — шлюёпнув пару раз по бледному заду, он сплюнул на ладонь, мазнул слюной по сфинктеру и, повалив Какаши грудью на спинку дивана, сразу вошёл на всю длину.       Парень прокусил губу до крови, чтобы не заорать. Это совершенно не было похоже на то, что у него было с Гаем. С Гаем было немного неудобно, но терпимо, а здесь его разрывала адская боль, словно его разорвали наполовину. Стискивая зубы, он пытался расслабиться, но стало только хуже.       Минато его состояние не волновало, он резко вбивался в его тело, прижимая к себе за бедро и шаря ладонью по груди под одеждой.       — Звуковой барьер, можешь кричать вдоволь, не сдерживайся, а то хуже будет… — пророкотал ему в ухо Хокаге, прикусывая раковину.       Какаши отчаянно закричал, чувствуя, что действительно становится легче. Боль не ушла, но скованность спала.       Он не знал, сколько времени он истошно орал, пока его тело вбивали в спинку чудом устоявшего на ножках дивана. Он просто пережидал, пока сенсей наконец-то удовлетворится им.       И сам не заметил, как его тело швырнули на диван, на лицо брызнули горячие капли, пара попала в рот. Солёные, но не настолько, как его собственная кровь…       Какаши недоумённо уставился на довольного сенсея.       — В следующий раз… будет иначе, — выдохнул тот, проводя членом по окровавленным губам. — Давай, слижи с него всё. А потом одевайся и иди, мне ещё документы разбирать, — бросил он, затягивая штаны. — Завтра ты выходной, Кушина будет под наблюдением. И теперь готовься скидывать штаны по каждому моему требованию. Больше к сегодняшнему мы не возвращаемся. Вспомнишь этот вечер — лишу повязки.       Вяло кивнул, Хатаке вытер лицо ладонью, натянул маску, затем с трудом вправился со штанами, каждое движение бёдер отдавало адской болью во всё тело. Казалось, у него в заднице был огромный раскалённый ананас. Он даже не мог поклониться Хокаге на прощание, но тот и не настаивал.       Путь из резиденции казался миссией S-ранга. Даже с тяжёлыми ранениями, даже потеряв глаз, он не испытывал такой боли.       Но он шёл не домой, а ковылял к мемориалу, умело избегая всех прохожих… Ну, по крайней мере ему так казалось, ведь за ним внимательно следили три глаза.       Подойдя к камню, Какаши улёгся на траву, уставившись на обелиск.       — Обито… — сипло начал он, сдерживая рыдания. — Наш сенсей — чудовище…       Учиха не ожидал, что Какаши так резво побежит к мемориалу. Он надеялся, что тот пойдёт спать и Обито сможет отдохнуть он насыщенного дня, но теперь пришлось вновь скрывать присутствие, прислушиваться к бормотанию и сдерживаться, чтобы не дать по этой тупой лохматой башке!       — …он… он сделал со мной ужасную вещь… — осипшим от надсадного крика голосом, продолжал он. — Это было грязно и больно… он… он сказал, что если бы ты не погиб, он сделал бы это раньше… — он всхлипнул. — А… а если бы он сделал это с тобой? С Рин? Это так больно…       «Не больнее, чем быть раздавленным камнем», — злобно подумал Учиха, с отвращением глядя на лежащего перед ним парня, — «между прочим, ты тот камень заслужил, это по твоей вине меня раздавило, идиот! Я ещё нежен был, что ноешь?»       — Да, вам повезло, что с вами этого не произошло… А я заслужил это, я не смог вас спасти, и теперь это всё на моей ответственности… И я стерплю всё это, если оно поможет деревне… — монотонно бормотал Какаши. — Я шиноби, моя цель служить Хокаге. Я просто пришёл сказать, что рад, что с тобой и Рин такого не случилось… я ей не скажу. нет… Но ты знай, что Минато-сенсей изнасиловал меня, и я не смог ему отказать…       «Идиот, это называется «предупредил и соблазнил», что ты знаешь об изнасиловании, дубина?!» — Учиха очень хотелось вылезти из кустов и пнуть этого слабака, но он сдержался. — «Тебе не обязательно всё это мне нести, я уже отлично знаю всё, что с тобой только что произошло! Так что не надо тут мне ныть обо мне, мусор!».       Злость кипела в Обито. Ноющий Какаши, такой жалкий и слабый, вызывал желание его прихлопнуть. Он бы и прихлопнул, но… Рин… За то, что он с ней сделал, он должен страдать! В его мире Какаши будет добрым, сильным и внимательным к товарищам, а этот… Сломанный и бесполезный.       «И зачем ты раз за разом сюда притаскиваешься, когда при жизни ничего не говорил? Можно подумать, я как-то привязан к этому камню, нет, чтобы идти к завалу у моста? Да, мосты сожжены, ты сам сжёг последний мост, последнюю добрую ниточку, своими же грязными лапами! Вот теперь реви и страдай, понимая, что потерял! Ненавидь себя! Рыдай!»       Пустая глазница заболела. Из-за эмоционального напряжения Какаши в последние дни, он всё чаще видел с его стороны. Он даже с ритма пару раз сбивался, когда любовался своими неторопливыми движениями на бёдрах Гая, да и сегодня тоже, видеть суровые рожи Хокаге сразу с двух ракурсов… Было отвратительно.       Обито ещё минут двадцать краем уха слушал бессвязные рыдания Какаши о том, как испорчен мир, и какой лицемерной тварью оказался их сенсей.       Наконец-то Хатаке встал и побрёл домой, с большим старанием переставляя ноги.       Обито, чьё тело содержало клетки Хаширамы, было не понять такой медленной регенерации. Правда он тогда вырубился в слезах, но когда утром проснулся — задница лишь немного зудела и следующий раз даже ему понравился…       Убедившись, что Какаши засел дома, Обито навестил остальных своих испытуемых.       Проникнуть в Корень, как и в поместье Учиха, он не мог. Слишком велик риск попасться и он не знал систем безопасности. Зато он налюбовался обоими Майто, которые довольно уплетали ужин, и Гай всё отказывался от невесты.       Затем Обито заглянул к Минато. Тот мирно ужинал с Кушиной, обмениваясь улыбками и обещая, что больше он не будет её дразнить рукоблудием, мол, есть способы, которые не будут её травмировать, ведь самое главное — чтобы малыш родился здоровым и Лис остался взаперти в её теле.       Следующей была Анко, которая листала взрослые журналы, задумчиво поглаживая себя снизу.       А потом он искупался в реке, чтобы смыть с себя наконец-то весь пот, и вернулся в старую квартиру, рассуждая, что бы ему ещё сделать.       Возможно, следовало больше узнать о Фугаку… В детстве Обито его побаивался, тот казался таким же далёким, как и Хокаге. Сейчас же он видел усталого мужчину, который добросовестно исполняет свой долг. Но, вдруг под этим кроется что-то ещё?       Ещё у Данзо в Корне был паренёк, Шисуи, уже в детстве пробудивший Мангекё.       Также следовало присмотреться к двум старым интриганам.       Голова гудела. Обито итак уже израсходовал слишком много чакры, и пусть был доволен результатом, но… Недостаточно. Рыдающий Какаши вызвал у него разочарование. Хотелось сделать ещё больнее, ещё больше раздавить.       Своими руками не смог — так может чужие справятся лучше?       Главное, чтобы обман не раскрылся сразу. Но он ставил на то, что эти два придурка друг друга стоят, и проблем не будет.       Он рухнул в кровать, горестно вздыхая…       — Теперь понимаешь? — властно усмехнулся хриплый голос.       — Что я должен понимать? — ворчливо отозвался юноша.       — Всего два раза, и ты уже только и ждёшь момента, как бы запрыгнуть на меня!       — Не правда… я просто хочу обнимашек…       — Для начала, но ты же хочешь вернуть это незабываемое тепло, разливающееся по твоему телу, вновь ощутить этот горячий взрыв?       — Ну… наверное… Но ты, блин, дед!       — Если хочешь, я могу быть и твоего возраста…       — Хочу! И я буду сверху!       — Да как пожелаешь, тебе ещё многому нужно научиться, мой дорогой Обито, чтобы управлять умами людей…       — Как, через жопу? — он прыснул.       — А что, очень действенный метод, не находишь? — спросил лохматый хмурый парнишка, совершенно обнажённый. Его тело было ещё угловатым и худощавым, но грудные мышцы и мощный пресс уже перекатывались под бледной кожей без какой-либо рожи у сердца.       — И ты был таким горячим в шестнадцать?! — Обито с досадой потрогал своё тело, понимая, что клетки Хаширамы неплохо уплотнили его мышцы, но… не настолько.       — Слыш, у меня чакры не безгранично, я просто клон, так что меньше трёпа — трахни меня уже! — мрачно буркнул парень, откидываясь на спину и провокационно разводя руки. — Давай же, Обито, ты хотел…       — Отвернись, старый извращенец! — крикнул в сторону трона Мадары Обито. — Я… я не могу сосредоточиться…       — Прими это как дополнительное условие, — рассмеялся старик. — Хочешь быть Хокаге — привыкай к публичности! — и он, подперев голову рукой, с любопытством уставился на постель, где сидели два парня.       Скорчив вымученную физиономию, Обито навис над клоном Мадары и неловко поцеловал его.