Методы управления Учиха "Мадары"

      Обито проснулся с гудящей головой. Последние дни он использовал слишком много чакры, изображал самое несвойственное ему поведение и чудом никто не раскрыл его представлений.       Мадара говорил что-то о том, что титул влияет на восприятие. Наряди кого-то в белые одежды и нахлобучь на него красную шапку, и деревня безоговорочно будет верить всему, что льётся изо рта «господина Хокаге». До тех пор, пока возмущение толпы не вырастет до глобальных размеров.       Но одно дело те жители, которые считали, что Минато вернулся с миссии, а не продрых пьяным до полудня, а другое — изображать его самого… И всё-таки ему это удалось.       Отправив Зетсу шпионить, Обито решил провести день спокойно и подальше от деревни. Если что-то произойдёт — ему тут же доложат и покажут. А пока он может проанализировать ситуацию и обдумать следующие ходы.       Переместившись за пределы деревни, он и сам не понял, как оказался в долине Завершения. Усевшись на голову статуи Мадары, он прикрыл глаз, вспоминая историю беременности Кушины, думая, когда будет лучше извлечь Лиса.       Да, следовало делать это во время родов. Кушина умрёт, но она это заслужила. Она совершенно не думает ни о ком, эгоистично поступает по-своему, ни к кому ни прислушивается…       Вспомнился случай, когда она наехала на Рин, за то, что та хотела сделать Обито подарок. Они и не знали, что виновник торжества сидит в соседней комнате и, с трудом сдерживая слёзы, слышит, как эта женщина отчитывает его подругу, которая искренне хотела его порадовать. Он слышал лишь агрессивный тон и грозное рычание, ощущал ужасающую чакру, а потом тихо сбежал через балкон и три дня тренировался в пещере, питаясь лишь ягодами с окружающих его кустов, пока не утомился и не вернулся в деревню за мясом. Все беспокоились, но не эта красноволосая стерва.       Стерва, которую он трахнул.       И разочаровался.       Ему было скучно. Невообразимо скучно. Она думала лишь о себе. Она затащила его в постель, раздела и требовала внимания, не давая ничего взамен. Единственный момент, когда он испытал действительно приятные чувства — когда она пронзительно мычала ему в руку.       Зря он это сделал, он ощущал себя грязным и использованным.       Зато это дало ему понять, насколько жалок нынешний Хокаге, что беременная женщина с лёгкостью может его изнасиловать…       Интересно, как у него с Какаши сложится?       Обито мечтательно приоткрыл глаз и наткнулся на суровую рожу Хаширамы.       Ему захотелось разбить эту статую, но это было бы слишком и, не долго думая, он достал из своего хранилища ведро с краской, и принялся разрисовывать статую оскорблениями и непристойными изображениями.       Следовало научиться рисовать прилично, всё-таки Шаринган даёт прекрасную возможность копировать не только техники, но и почерк, как письменный, так и визуальный. Вот только где ещё найти такого художника?..       Поскольку Какаши был выходной, Кушина решила провести день с Микото, обсуждая все трудности и радости материнства. Женщины расположились в спальне молодой матери, где она ночевала с седьмого месяца беременности и по сию пору, чтобы малыш не мешал Фугаку отдыхать после работы… Хотя, как призналась Микото, муж редко появлялся дома, лишь немного понежить, проведать успехи Итачи и немного повозиться с Саске. В этим моменты обычно суровый мужчина лучился счастью и радостью, но стоило ему покинуть поместье — как суровость возвращалась и брови практически соприкасались краями, насколько хмурым он становился.       — Минато поразил меня! — призналась Кушина, лёжа на боку и подложив под живот расшитую подушку. — Это была восхитительная ночь. Как жаль, что мы больше не сможем… А когда сможем?       — Ну… — Микото почесала затылок и усмехнулась. — Даже не знаю, Фугаку сказал, что если вернуться к этому, то молоко пропадёт. А он хочет, чтобы наши сыновья росли сильными и здоровыми. Когда родился Итачи, то я кормила его семь месяцев, и только потом муж иногда звал меня в постель, пока прислуга следила за малышом. Думаю, с Саске будет также. Так что, дорогая, готовься, это надолго! — и она похлопала женщину по плечу. — Зато потом — всё как новое, все ощущения ярче и ты просто улетишь!       — Кстати об ощущениях… — Кушина принялась выписывать пальцем случайные иероглифы на одеяле. — Мне страшно, когда он толкается. Я это с детства чувствую, когда Лис пытается вырваться. Я боюсь открыться, потому что эмоции ослабят печать… А как я буду рожать? Это же больно!       — Не переживай, ты жена Хокаге и всё пройдёт замечательно, с вами будут лучшие медики и специалисты из запечатывающего отряда! — приободрила ещё подруга. Послышался детский плач, и Микото помчалась проверять, что с младшим сыном. Усмехнувшись, она постелила простынку на кровать и принялась менять мокрые пелёнки. Кушина с ужасом смотрела, как утончённая женщина без какой-либо брезгливости снимает с младенца грязную пелёнку, омывает его из ванночки и, размазав мазь по его попе, ловко заворачивает в новый подгузник.       — Как ты с этим справляешься? — побледнев, спросила она, стараясь подавить тошноту от запаха.       — Легко, — улыбнулась Микото. — Материнский инстинкт. Сначала думала, что прислуга будет с этим возиться, но, как-то всё совершенно спокойно получается. И нет, грудное кормление не возбуждает, скорее успокаивает, если не кусается, — она обняла малыша в одном подгузнике и принялась укачивать на руках.       Кушина лишь уныло уставилась на идиллию.       Саске проявлял большой интерес к окружению, не желая сидеть на руках. Микото выпустила его ползать по одеялу, внимательно следя, чтобы младенец не уполз слишком далеко. Саске уверенно стоял на карачках, внимательно глядя на окружающий мир и чего-то интенсивно бурча.       Женщины продолжили беседу о воспитании и уходе за детьми, как тут Саске с радостным воплем бухнулся на живот, перевернулся и зарядил пяткой в живот Кушине.       Она охнула и сердито уставилась на младенца.       — Кажется, он выбрал себе соперника ещё до его рождения, — усмехнулась Микото, притягивая бурчащего младенца к себе и гладя по голове. — Ты ещё не знаешь, мальчик или девочка?       Кушина покачала головой.       — Нет, пока не смотрели. Все медики Хьюга на миссиях, поэтому на днях только узнаю.       — Кажется, кто-то проголодался… — Микото распахнула кимоно и юката, приспустила лифчик и прижала Саске к груди, и он тут же довольно зачмокал. Кушина во все глаза уставилась на кормление. Сколько раз она этого не видела, но только сейчас начинала осознавать, что скоро и её ждёт вся эта радость… И такие перспективы очень пугали Пламенную Хабанеру…       Минато не понимал, что он здесь делает.       — …мы должны усилить безопасность деревни, в Кумо опять волнения! — отрезал Данзо.       — …мы должны думать об образовании! Нужно расширить программу обучения в Академии! — стоял на своём Хомура.       — …нужно оказать отдельную поддержку женщинам, особенно вдовам, матерям одиночкам и юным сиротам, за ними будущее! — сердито отрезала Кохару.       — …нужно думать о продовольствии и торговле, даймё говорит, что этот год выдался неурожайным, — гнул свою линию Хирузен.       «Трахать… Хочу трахать это нежное тело… Вылизать шею… грудь… между ног… Хочу сжимать его в своих руках и трахать…»       — Да, вы абсолютно правы! — только и смог выдавить из себя Хокаге. — Мы должны всё это сделать, и вы, дорогие старейшины, лучше всего разбираетесь в тех вопросах, которые задали! Я доверяю вашему опыту и мудрости, поэтому действуйте! — он кашлянул в сложенные в замок руки. — А я… я пойду проведаю деревню, послушаю, что говорят… — он покосился на сощурившегося Данзо. — И немного расслаблюсь, да! — он решительно кивнул. — Все свободны, всем спасибо, завтра расскажете, какие меры вы приняли! — и он всем видом дал понять старейшинам, что разговор окончен. Последним вышел Данзо, буравящий его своим единственным глазом с огромным интересом.       Минато вздохнул. Ему ужасно не хотелось просить Какаши об этом, но с другой стороны — он больше не мог так. Кто ему только не мерещился в его затуманенных возбуждением мыслях — и Тсунаде-химе, и Микото Учиха, и даже Джирайя-сенсей!       С тяжёлым сердцем, Минато стрелой отправился к Какаши, отмеченному его печатью. Хатаке лежал в постели и читал книгу. На обложке значилось «Истинная честь шиноби».       — Привет, не помешаю? — улыбнулся ему Минато, опускаясь на корточки и с трудом сдерживая болезненный вздох, насколько сильно ему мешало его возбуждение.       — Минато-сенсей? — казалось, парень был слегка напуган. — Что-то случилось?       — Нет… то есть да, но ничего страшного… — спутано начал тот. — Извини, что я побеспокоил тебя в твой выходной, но со мной большая проблема… — он выдохнул, чувствуя, что краснеет.       И какого чёрта его понесло именно сюда? Мог бы и в бордель сходить, изменив внешность и скрыв чакру…       Какаши с недоумением уставился на него, веки глаза подрагивали, а маска размеренно подрагивала на лице от учащённого дыхания парня.       Минато нужно было увидеть его лицо, понять, что под маской действительно взрослый мужчина, а не тот испуганный мальчишка, таращащийся на него чужим глазом. Решительным движением, Намиказе сдёрнул маску, рассматривая побледневшего ученика, его нежные щёки с едва заметной щетиной — мягкая ещё, дрожащие губы и соблазнительную родинку под губой.       Да, Какаши вырос под маской, и невероятно красив!       Не отдавая себе отчёта, Минато потянулся к губам Какаши и нежно поцеловал, поражаясь тому, как тот не оказал ему никакого сопротивления, наоборот, осторожно ответил, более агрессивно и сильно, чем мужчина ожидал. Увлекая парня в поцелуй, Минато повалился рядом с ним, обнимая и скользя руками под водолазку, ощупывая нежные линии шрамов, грубоватые рубцы и литые мышцы под ними. Болезненное возбуждение преобразовывалось в сладостное наслаждение, которое хотелось разделить с этим сильным и красивым парнем.       Обито встрепенулся от неожиданной боли в глазу и ощутимо ударился о соседнюю каменную прядь Мадары рукой.       Пустая глазница мучительно пульсировала, а перед глазами, наряду со стремительно текущей водой и изрисованной весьма условными пенисами физиономией Хаширамы, стояло лицо Минато, в голубых глазах которого плясало азартное желание, а затем лицо приблизилось и наступила темнота.       Сокрушаясь на некоторых извращенцев, Обито натянул маску на лицо и переместился в комнату Сакумо, полностью скрывая своё присутствие и подглядывая сквозь старую-добрую дырку в бумаге.       Плащ Хокаге мозолил глаз. Пламенная надпись издевательски виляла перед глазами. Это выглядело преступлением. Что Хокаге, лицо и защитник деревни, сейчас закидывает себе на бедро ногу в форменной штанине, поглаживает бедро своими длинными сильными пальцами и расцеловывает шею полуголого парня. Шею, которую Обито собственными зубами вчера искусал!       Нет, он не мог наслаждаться этим извращением, он мог просто наблюдать, стараясь не зашипеть от злости и ненависти к обоим.       Какаши был поражён. Вчера сенсей был с ним груб и требователен, но сегодня он излучал лишь нежность и внимание. Он зацеловывал свои вчерашние укусы, он ласкал его тело кончиками пальцев, касался каких-то особых точек, от чего хотелось плакать от счастья и полностью отдаться этому прекрасному мужчине.       Задница болезненно ныла, и он понимал, что вряд ли сможет пустить того в себя, а если тот потребует — придётся терпеть боль, снова пойдёт кровь, снова поход в туалет будет мучительной пыткой… Но противостоять этй ласке он не мог! Это было ещё приятнее и слаще, чем с Гаем…       Он болезненно застонал, думая о том, как грубо и непростительно обошёлся с соперником. Как оттолкнул его… И он обязательно извинится перед ним, но сейчас…       — Что-то случилось? — внимательно спросил Минато, отрывая губы от превосходного крепкого пресса юноши. — Я что-то не так сделал?       — Нет… — выдохнул Хатаке. — Просто… это так приятно… я не заслуживаю такого обращения…       — Ты не заслуживаешь такого, — пророкотал Намиказе, указывая пальцем на кружки укусов на шее. — Ты столько страдаешь на миссиях, там столько боли, что ты заслуживаешь награды и внимания, и не спорь, — он подтянулся выше и принялся зацеловывать шрам на глазу юноши, ощутимо потираясь телом о тело юноши.       Какаши и сам не понял, как его руки потянулись скинуть с сенсея плащ, затем освободили его от свитера и водолазки, скользнули к поясу штанов и замерли, в ожидании реакции. Не слишком ли он дерзок с Хокаге?       Минато собственноручно стянул с себя штаны, путаясь в бинтах, а затем, целуя грудь Хатаке и нежно полизывая и посасывая соски, стянул и с него штаны, мягко скользя ладонями по бёдрам и разводя ноги в стороны.       Какаши зачарованно простонал, подаваясь всем телом навстречу, когда танцующий по мышцам пресса язык скользнул в пупок, обрисовывая его, а подбородок с едва ощутимой, но очень колючей щетиной, потёрся о нежную, истекающую смазкой, головку.       — М-м-м-м… Минато-сенсей… — выдохнул Хатаке, широко распахнув глаза. — Что вы делаете?       — Наслаждаюсь тобой, — честно признался тот, слегка отодвигая член в сторону и целуя мокрый от накапавшей смазки низ живота. — Тебе разве не нравится?       — Н-нравится… — нехотя признался тот. — Даже слишком… Но… разве Хокаге можно… такое? — он смущённо потёрся щекой о своё плечо, слезящимся глазом глядя на довольного мужчину.       — Хокаге можно всё, — широко улыбнулся Намиказе. — Но, если что-то не так — ты говори, я не хочу, чтобы тебе было больно… — и тут он сделал то, от чего Хатаке заорал и тело действовало быстрее мозга.       Минато, слегка приподняв зад юноши, скользнул языком меж ягодиц и, само собой, язык мгновенно провалился в разорванный вчера сфинктер, а слюна обожгла и без того ноющие ранки и трещинки. Какаши дёрнулся и, неожиданно для себя, оттолкнул сенсея пятками с такой силой, что тот улетел прямиком в сёдзи комнаты отца, а сам парень свернулся в комок, постанывая от новой волны боли, прикрывая задницу и до крови прокусывая указательный палец на левой руке.       Обито с трудом удержал решётчатую створку, когда в неё влетел сенсей. Местами бумага порвалась, и ему пришлось срочно перемещаться за соседнюю, предполагая, где бы провертеть дырку, чтобы было лучше видно.       Падение было слишком неожиданным и внезапным. Первой мыслью было сбежать, но после он решил остаться и понаблюдать. Минато должен быть достаточно возбуждён, чтобы обезуметь и трахнуть Бакаши куда уж придётся. Всё-таки двойная доза афродизиаков трижды в день уже должна была дать результат.       Барьер был нарушен, и ему прошлось зажать себе рот ладонью из белой плоти, чтобы его не услышали, будучи готовым в любой момент переместиться отсюда.       Но оба шиноби были слишком заняты собой, и не обратили бы на него внимания, даже если бы он немного шумел.       — Что такое, Какаши? — Минато встал, потирая ушибленные рёбра и бросая взгляд на слегка перекошенную перегородку. — Я всё починю. Что с тобой? — он бросился к парню. — Так больно?       — Да… — выдохнул Хатаке, утирая слёзы и глядя на мужчину. — простите, я сам не знаю, рефлекс… У меня ещё не всё зажило там… — он смущённо улыбнулся.       — Прости, я не хотел причинять тебе боли, — Хокаге погладил жёсткие светлые лохмы. — Правда, я хотел, чтобы тебе было хорошо… — он замялся. — Тогда ты можешь сжать ноги и поигрывать мышцами… — он сглотнул, стараясь отогнать видение, в котором Какаши будет сверху. Как он будет упорно брать его, с каждым толчком принося наслаждение, как белый волк зарычит в оргазме, кусая его плечо…       Нет, ему нельзя, он Хокаге, не должно быть никаких следов о его связи с кем-то, кроме жены.       Какаши согласился, слегка смущённо лёжа, пытаясь укрыться от изучающего его взгляда голубых глаз и ужасно стыдясь своей эрекции.       Минато лёг сверху, нежно целуя парня, слизывая его слёзы и гладя по голове. Когда тот слегка расслабился, он скользнул членом между сведённых ног и застонал. Конечно, это было не так, как войти в тело, но давление с обеих сторон и пульсация мышц принесли облегчение. Прижимая член Какаши своим прессом к его, Минато принялся энергчно двигаться, не забывая целовать покрытые укусами бледные плечи юноши.       «Какое чудовище это с ним сделало?» — с грустью думал Хокаге, стараясь быть максимально нежным и внимательным к партнёру. — «Он искусан, а его несчастная задница вся в следах жестокого обращения! Бедный мальчик, неудивительно, что он так боится близости, но я сделаю ему хорошо! Пусть у него будет хоть что-то хорошее в жизни!» — едва не плача от собственных мыслей, Минато продолжал целовать бледную кожу и не переставал гладить того по голове.       — Прости… — выдохнул Намиказе, когда из его чресел хлынул горячий фонтан. — Я запачкал тебе постель…       — А я — вас… — хрипло выдохнул Какаши, уже минуту отходящий от оргазма. — Сп-спасибо, Минато-сенсей…       — Мне неловко, когда ты меня так зовёшь… — смутился мужчина. — Лучше просто — Минато. Ты уже взрослый шиноби, сам можешь учить других, — он зарылся пальцами в светлые волосы и сполз набок, прижимая парня к себе. — Вот родит Кушина, и станешь сенсеем… — он усмехнулся. — Может, и для нашего ребёнка тоже…       Какаши ничего не ответил, лишь уткнулся носом в грудь учителя и тихо зарыдал.       Мужчине только и оставалось, что гладить того по волосам, надеясь, что он не причинил этому несчастному пареньку ещё больше боли.       Обито был в ярости.       Он, что, мало сказал этой пародии на мужество? Теперь он понимал, почему Кушина так легко повалила муженька. Он был сопливой тряпкой с мечтами маленькой девочки. И что это за романтическая муть сейчас произошла? Даже Анко была более решительной, когда расцеловывала Куренай! А тут… На уровне его целования фото Рин… На уровне тупого тринадцатилетнего подростка!       Обито стало тошно и он покинул дом Хатаке.       Он решил немного вымесить злость и убил каких-то бандюков на дороге… или это были шиноби? Он не обращал внимания. Он слышал лишь крики, смотрел на темнеющий от крови песок тракта, и ему было плевать.       Одно радовало — отчаяние и боль этих двоих, когда он вытянет Лиса из Кушины. Вот пусть тогда в паре наматывают сопли на кулак. Да, из-за них погибла Рин, и он убьёт Кушину тем же способом, пробив её грудь… Наверное корнем. Хотя полно других вариантов…       Немного остудив пыл, он окинул усеянный парой дюжин трупов тракт, покачал головой и вернулся в Коноху. Убийства не радовали его, лишь больше расстраивали.       Он сам не знал, почему его принесло на этот берег. Но здесь был Гай. Он усердно тренировался, и довольно давно — трико было уже всё мокрое и облепленное песком, но тот решительно не сдавался, отрабатывая комбинации ударов, уклонение и совершенно немыслимые переходы, о которых никто и додуматься не мог. Ну как можно из этого удара кулаком тут же перейти в стойку на руках и ударить обеими ногами в корпус, а после стремительно влететь в противника одной ногой, совершенно немыслимо извернувшись?       Обито закусил губу и фыркнул. Лет десять назад он также любовался Какаши, который ловил рыбу. Теперь же он любуется посмешищем Академии, которое вытворяет совершенно невозможные вещи.       Любуется!       Идиот!       Активировав Шаринган, Учиха принялся запоминать движения и переходы, чтобы использовать их в серьёзном бою. Ему нужно ещё многому научиться, а времени всё меньше.       Конечно же ужасно хотелось выйти из-за дерева, повалить этого смуглого парня в песок и хорошенько потрахаться, но Учиха сдержался.       Ему нельзя было привязываться к кому либо. Нельзя показывать слабость. Нельзя открываться тому, кого скоро не станет. Всего-то ничего, совсем немного времени, и он уговорит Нагато использовать Мазо, он соберёт всех биджу, и уже очень скоро мир станет лучше, светлее и добрее. Поэтому ему и нужно быть сильным!       Оставив Гая на берегу, Обито отправился в своё убежище в горах, где принялся начищать оружие. Нужно быть готовым к битве в любой момент, пусть пока и затишье…       В данго-баре было людно, юные шиноби собрались за столом и бурно обсуждали последние события и слухи.       — Гай, — Куренай не могла е заметить, что парень выглядит разбитым. — Ты как?       — Отлично! — наигранно бодро ответит тот. — Всё хорошо!       — Я слышала, как вы с Какаши… — осторожно произнесла девушка.       — Всё нормально! — заверил тот. — Я не из-за него такой. По личному. А с Какаши у нас всё хорошо! Как встретимся — начнём новое соревнование! Я что-то придумаю, чтобы испытать наши силы! — уверенно улыбнулся он. — Меня переполняет Сила Юности и я готов хоть сейчас оббежать вокруг Конохи сто кругов! На руках! — довольно добавил он.       Юхи лишь покачала головой и обернулась к Генме, который рассказывал курьёзную ситуацию, как на миссии с торговки упала юбка, и из-под неё весь товар и покатился…       Какаши миновал бар, бросив грустный взгляд на товарищей.       Пусть радуются, пусть веселятся, пусть живут нормальной жизнью. А он…       — Обито, я такой дурак… — пробормотал он, стоя у мемориала. — Минато-сенсей такой нежный, такой внимательный… Почему он вёл себя так ужасно в первый раз? Сегодня он был совсем другим… Что происходит? Я не понимаю… Обито, что бы ты сделал на моём месте? Я потерян, разбит, разорван в клочья… Неужели, вот так оно — быть взрослым? — он уставился на молчаливый камень.       Но Обито в это время находился за полстраны от него, на сей раз решивший не бежать к просигналившей печати, догадываясь, что ничего полезного он не услышит, а от жалкого нытья Бакаши уже тошнило.       Обито и самому хотелось разреветься, чтобы его кто-то обнял, согрел, приласкал… Но у него никого не было, и оставалось лишь терпеть, пока не наступит лучший мир!       Прошла неделя с той ночи.       Листья пожелтели и покраснели, некоторые деревья уже осыпались, шиноби были заняты на миссиях по сбору урожая и охране торговцев. Людей не хватало, тут и там случались грабежи, Минато не мог быть везде и сразу, отправлять одного шиноби против банды головорезов было самоубийственно, и приходилось прибегать к силам АНБУ, в том числе и Корня, чтобы хоть как-то удержать стабильность.       Какаши был при нём. Возбуждение с каждым днём становилось только хуже. Но он не смел переходить к решительным действиям, пока тело юноши не восстановится.       Кушина с каждым днём создавала всё больше проблем — то еда ей не та, то запах от цветов в саду вызывает тошноту и слабость, то ноги отекли, что шагу ступить не может… Пришлось приставить к ней медика, который бы выполнял все её указания, пока Хокаге занят первоочередными делами.       Если бы не Какаши, Минато бы точно ничего не успел, но тот прекрасно справлялся со всеми поручениями, помогал разбирать документы и всегда был готов ублажить учителя, когда возбуждение начинало затуманивать мозги.       Сегодня Хатаке шёл в резиденцию на рассвете, с вечера ещё осталась куча неразобранных бумаг. Теперь, когда он с головой ушёл в работу — ему стало заметно легче. Мрачные мысли отошли на второй план, он всё время был занят, а моменты близости с Минато заставляли его трепетать.       И сейчас он собирался первым делом поцеловать Хокаге и провести полчаса в нежностях с ним, и лишь потом браться за бумаги…       — Какаши! — надтреснутый басок разнёсся на пустынных улицах. — Посоревнуйся со мной!       Вздохнув, Хатаке помотал головой и дождался, когда Зелёный Зверь поравняется с ним.       — Не сегодня, Гай, — вздохнул парень и, сглотнув, опустился на колени. — Прости меня, пожалуйста, Гай! — искренне выпалил он, едва не касаясь носом земли, отчётливо видя каждую песчинку.       — Ты… ты чего? — Майто бросился поднимать друга за плечо. — Что на тебя нашло? Ну, не можешь — в другой раз, зачем так-то извиняться? — он встряхнул соперника, соломенной куклой повисшего в его руках.       — Прости за то, что я тебе тогда наговорил… — выдавил Хатаке, стараясь не отводить взгляда. — Мне правда очень жаль, я не подумал, как тебе может быть больно… Извини, правда, — он коснулся смуглой щеки, отмечая её мягкость и нежность огрубевшими пальцами. — Гай, я…       — А чего ты наговорил? — задумчиво почесал в затылке Майто. — Ну, поорал, но ты постоянно орёшь. Ничего страшного, успокойся. Давай посоревнуемся? — он с горящими глазами уставился на слегка растерянного соперника.       — Не сегодня, у меня дела с Хокаге, — вздохнул Какаши. — Слишком много миссий и дел, я ему помогаю немного.       — Главное — не забывайте о тренировках! — воскликнул Майто, ощутимо хлопнув друга по плечу. — Если долго сидеть на заднице — будет геморрой!       — Угу, — кивнул Какаши, вспоминая, что ближайшая поставка ингредиентов для противогеморройных средств не скоро, а его собственная задница находится в весьма плачевном состоянии после первого раза с Минато.       И что же на него тогда нашло? Властный, холодный, жестокий… Не имеющий ничего общего с этим нежным, внимательным и ласковым мужчиной…       Минато уже ждал его в кабинете. Заперев дверь, Какаши подошёл к столу. Хокаге похлопал по своим крленям, на которые парень тут же уселся, и они слились в продолжительном и нежном поцелуе, сплетая пальцы, лаская ладони и слегка толкаясь тазом друг другу навстречу.       Они перебирали волосы друг друга, поглаживали плечи и нежно целовали всё, куда дотянутся губы. В эти моменты Какаши забывал обо всём…       Обычно всё заканчивалось руками, хотя позавчера Минато уложил его грудью на стол и пару минут скользил между ног, но сегодня у него были другие планы.       — А ты мог бы сегодня мне ртом помочь? — ласково проурчал Хокаге, хихикая, когда жёсткие белые волосы попали ему в нос.       — С радостью! — отозвался Хатаке, целуя мужчину уже с большей страстью, и ловко высвобождая его член из штанов.       Минато слегка отъехал на кресле, и Какаши мигом оказался перед ним, принимаясь зацеловывать влажную плоть и тереться щекой и носом о тонкую кожу на стальных мышцах органа.       — Какой ты красивый… — выдохнул Намиказе, зачёсывая непослушные лохмы парня назад. — А, знаешь, если бы кто зашёл — он бы тебя не увидел…       Какаши передёрнуло от такого развития событий, но он продолжил увлечённо ласкать член, исследуя реакции на те или иные действия и слизывая сладковатую смазку. А ведь в первый день смазка была горькой, тёрпкой, как первый берёзовый сок…       Он не торопился, до начала смены оставалось ещё пятнадцать минут, и можно было спокойно наслаждаться этой близостью, этим пряным моложавым запахом, почти таким же как у Гая, и полностью раствориться в ощущениях. А потом уже… Минато с лёгкостью поможет ему парой ловких отточенных движений кисти.       Какаши настолько увлёкся процессом, что едва не подавился толкнувшимся ему в горло членом и с трудом сдержался, чтобы не сжать зубы от боли — кресло наехало ему на пальцы.       — У меня срочный разговор! — раздался резковатый властный голос одновременно с грохотом открывшихся дверей.       — Я понимаю, — спокойно ответил Минато, который секунду назад блаженно откинулся в кресле, и вот уже сидел впритык к столу с каменным выражением лица. — Но не мог бы ты подождать пару минут в приёмной? Я ещё не приступил к делам…       Какаши замер, едва дыша, скрывая чакру. Глупо, конечно, вероятно его заметили, и Минато как-нибудь замнёт эту ситуацию, но было слишком неприятно, что их застали в такой момент, и опавший член болезненно покалывало, а яйца, казалось, были готовы взорваться.       — Да ладно тебе, минутой позже, минутой раньше, — посетитель закрыл дверь за собой и подошёл к столу. — Меня интересуют эти ингредиенты, — и он показал Хокаге список.       — Хм… — Намиказе нахмурился и уставился на собеседника. — Зачем?       — Варить яд по рецепту Мадары и потравить всю деревню! — язвительно отрезал нынешний глава клана Учиха. — Минато, ну же, проблема-то серьёзная, мешающая в бою и ослабляющая метаболизм. Я в курсе, что какая-то тварь изъяла отовсюду все составляющие для любого лекарства, но без него мир шиноби не будет прежним!       Та самая тварь, притаившаяся за гобеленом, удовлетворённо осклабилась, беззвучно смеясь. Вот уж он не думал, что своему клану такую свинью подложит, он всего лишь хотел напакостить Бакаши…       — Я понимаю, Фугаку, — вздохнул Намиказе, машинально гладя Какаши под столом по голове и плечам. — Мне и самому с сидячей работой оно нужно, но сезон цветения уже окончен, и единственное, что мы можем — это выписать его из другой деревни, а ты знаешь, какие у нас с ними отношения… — он неопределённо повёл плечами.       — Прикажи АНБУ напасть и выкрасть, — отрезал Фугаку. — И, ещё, раз я зашёл… — он задумчиво протянул, почесав подбородок. — Мне нужен рукастый парень, который умеет держать язык за зубами и не станет распространяться о моих поручениях.       — У тебя целый клан, почему ты просишь меня? — нахмурился Четвёртый.       — Я… не могу с кланом вести такие дела, это личное, — резко отрезал Учиха. — Теру погиб на миссии пару недель назад, и без его помощи я начинаю испытывать некоторые осложнения… — он упёрся ладонями о столешницу и навис над ней, глядя в голубые глаза Хокаге. — Дай мне парня с ловкими пальцами, но только не Хатаке Какаши, — прошипел он.       Какаши не смог сдержать удивлённого вздоха, Минато удивлённо уставился на посетителя, а Обито зловеще усмехнулся.       — Почему сразу он? — осторожно поинтересовался Намиказе.       — Потому что мне нужен человек для других целей, — спокойно отрезал Фугаку. — Что? — он усмехнулся. — Ты его постоянно таскаешь за собой, а сейчас у тебя под столом скрючился кто-то с одним единственным Шаринганом. Сомневаюсь, что это старик Мира, хотя кто знает, кого ты там тащишь к себе, пока жена недоступна, — он понимающе улыбнулся. — Короче мне нужен кое-кто, кто может делать массаж и не будет трепаться об увиденном. Есть такие люди?       — Я подумаю, — кивнул Минато, осознав, что Фугаку не собирается использовать его фаворитизм в личных целях. — И про лекарство от гайморита подумаю…       — Геморрой, — буркнул Фугаку и, дойдя до двери, бросил через плечо: — Заниматься этим на рабочем месте — дурной тон. Я предпочитаю укромный домик за пределами деревни, а тебе даже идти до него не нужно, можешь переместиться, — и он вышел, затворив дверь.       — Ну, всё не так плохо… — попытался улыбнуться Намиказе. — Он понял, и это хорошо же? — он погладил парня по голове.       — Ну… Как вам сказать… — пробормотал Хатаке, вылезая из-под стола и поправляя штаны. — У меня самого гайморит, поэтому маску и ношу, чтобы возбудителей не надышаться… А касательно массажа у меня есть идейка, он не будет шпионить, но умеет противостоять генджутсу и не станет двойным агентом…       Обито сделал мысленную пометку «украсть все лекарства от гайморита» и поспешил по важному делу в квартал Учиха.       Мысли в голове путались, выделялось лишь «Какой мужчина! Какой властный, красивый и, наверное, очень страстный! Вот достойный глава клана!».       Конца диалога он так и не услышал.       Когда Фугаку вошёл в кабинет начальника полиции, на столе стояла коробка в розовой обёртке с сердечками, на открытке значилось «Фугаку-сама от его клана». Почему-то почерком его самого, только он писал знак силы таким угловатым и узким.       Шаринган не заметил ловушек, и он вспорол кунаем упаковку, под которой была обычная коричневая коробка прессованного картона, а внутри…       — Ебать меня, переебать! — воскликнул глава клана Учиха. — Вот это уже интересно! — и он принялся изучать подарок, который действительно был бесценным.       «О, да, я бы принял такое предложение…» — подумал Обито, полностью погрузившийся в стену за гобеленом с моном. — «Ох, и выебал бы тебя, глава… Прям по этой самой мази…»       Фугаку не собирался говорить Минато о своей удаче. Всё-таки это был подарок клана, или кого угодно с Шаринганом, и даже Хокаге знать об этом незачем, а вот ему…       Прихватив баночку мази и спрятав коробку в ящик стола под печать, он направился в уборную, где тут же применил подарок по назначению. Ему казалось, что за ним кто-то пристально наблюдает. Также было и в кабинете Хокаге. И последние пару дней, он то и дело ощущал этот изучающий любопытный взгляд, но никакого присутствия не обнаруживалось. Ни техниками обнаружения, ни Шаринганом. И глава начал подозревать, что у него тихо едет крыша на почве паранойи…       Может, завести себе нового любовника? Может, и того массажиста, которого пришлёт Намиказе? Нельзя же так перенапрягаться на работе…       Натянув штаны и помыв руки, Фугаку вернулся в кабинет, где принялся возиться с отчётами и исследовать новые дела: две кражи и одно изнасилование. Какое же счастье, что никаких убийств…