Методы управления Учиха "Мадары"

      Обито понимал, что следует прекратить нападения на дорогах. Не то, что бы ему было труднее убивать три десятка путников, половина из которых — чуунины и джонины, но шиноби не бесконечны, да и с каждым разом становилось всё скучнее.       Решив напасть в последний раз, он отправился искать новых жертв.       Причина у него была весомая — Минато не ломался. Ещё хуже, что и Какаши нравилось всё, что с ним происходило.       Обито не понимал, в чём его просчёт. Если верить доводам Мадары, то они должны быть парализованы и деморализованы, а они вполне резво бегали, лишь синяки под глазами выдавали бессонные ночи, да царапины на шее, которые иногда виднелись из-за ворота плаща Хокаге…       В клане Учиха тоже что-то замышлялось, но без участия Фугаку. Тот был слишком занят расследованием нападений Обито, и каждые пару дней мотался с Гаем в лесную хижину. Обито даже подумывал, а не подшутить ли над главой? Хотя гнев того и боль Гая немного сдерживали его от этой выходки. Всё-таки Гай ему ещё нужен цельным, это Какаши можно ломать… Вот только ломается он плохо. Ну, ничего, он ему ещё устроит!..       Довольно потирая руки, Обито переместился на дорогу, где учуял наибольшее скопление чакры.       Чёрт! Почему он здесь?       Обито заметил юного наследника лишь тогда, когда половина каравана уже пала.       Юный Итачи с ужасом взирал на то, как чёрная тень в полосатой маске с лёгкостью в считанные секунды лишила жизни всех окружающих.       — Эм… — неловко начал Обито, делая голос пониже. — Ты меня не видел, ты меня не знаешь. Будь хорошим мальчиком, Итачи, и когда-нибудь я тебе помогу! — уверенно добавил он и потрепал пацана по макушке.       Нервы юного гения клана не выдержали. В красных глазах плясали новые томоэ, слёзы ручьями лились по лицу. Спустя пару секунд он с воплем рухнул на колени и заорал в голос.       — Ну… чего ты? — недоумённо поинтересовался Обито. — Ты-то жив, просто отцу не говори, и вообще, твоя рожа — позор клана Учиха. Учиха не плачут! Шиноби, которые ревут, а не мстят — хуже мусора!       «Что я несу?» — подумал он, отшатываясь и покидая поле боя.       — Нет, это всё Бакаши. Точно он на меня так влияет!.. — пробормотал Обито и огляделся, куда он перескочил в состоянии шока.       Ну, конечно же! Мемориал!       И чего он тут забыл? Бакаши сюда не ходит…       За деревьями мелькнуло что-то красное, и, спрятавшись в кустах, Обито затаился в ожидании посетителя.       Это была Кушина. Передвигалась она с затруднениями, огромный живот мешал ступать нормально, но она уверенна уверенно направлялась к мемориалу с букетом поздних хризантем. Белых.       — Обито, — она возложила цветы под камень и вытерла глаза тыльной стороны запястья. — Мне страшно…       «Что?» — он не ослышался? Кушина обращается к… нему?       — Мне нужно выговориться… — вздохнула Узумаки. — Но я не хочу, чтобы кто-то меня осуждал… Я боюсь… — повторила она и заплакала. — Все люди смотрят на меня, как на чудовище. Я не могу успокоиться. Каждый толчок Наруто я воспринимаю как активность Лиса… Я смотрю, как Микото возится с Саске, и понимаю, что я так не смогу, не сумею… — сипло выдохнула она, сглатывая застрявший в горле ком. — И Минато… тот, кто мне сейчас нужен больше всего… Кажется, у него появилась любовница! Он всегда рассказывал о своих увечьях и просил поцеловать бо-бо, а теперь я вижу синяки и царапины у него на шее, но он ни слова не говорит о них! — она разрыдалась. — Обито, был бы ты жив, помогал ли ты мне? Рин бы наверное… — вздохнула она. — Мне так страшно… я боюсь рожать, боюсь не справиться как мать и жена… Проклятый Лис! Проклятый пост Хокаге! — она обессилено поникла и разрыдалась.       «Ты даже не представляешь, как тебе будет страшно, когда я вытащу его из тебя…» — зловеще подумал Обито.       Он не испытывал к ней жалости. Кушина сделала свой выбор. Она лицемерно улыбалась ему и Рин, она вечно отбирала у них сенсея, из-за их свидания они и провалились на мосту.       Нет, Кушина всего лишь фигура на его доске, и ей придётся пожертвовать. Потом, в Тсукуёми, Кушина будет жива. Она будет такой же доброй и милой, как когда они были детьми, а не этой стервозной сукой.       Фыркнув, Обито оставил её у камня. Он уже всё понял.       Фугаку с трудом сохранял спокойствие. Сегодня должен был быть его выходной, приятная встреча с молодым и умелым Гаем, и вечер в кругу семьи, а теперь…       — Ты как? — как можно более холодно обратился он к сидящему на камне в отдалении от бойни сыну, невидящим взглядом таращившимся на деревья.       Итачи не ответил. Он весь дрожал, залитые чужой кровью губы беззвучно двигались, но по ним читалась лишь какая-то бессвязная белиберда.       — Так, забираем тех и этих, — распоряжался субтильный АНБУ Корня с взлохмаченными тёмными волосами и в безликой маске. — Их повреждения наиболее поверхностные.       — Трупы не допросишь… — покачал головой АНБУ из отряда Хокаге. — А вот живых… — он покосился на Итачи.       — Чёрта с два! — выпалил Фугаку. — Я допрошу своего сына в присутствии Хокаге. Где он, чёрт его дери?       Никто не слышал, как один из АНБУ Корня беззвучно усмехнулся под маской. Нет, дерущим чёртом сейчас и был их золотой Хокаге.       — Мы заберём тела этих шиноби, — категорично отрезал безликий лохматый. — Это не обсуждается. — Позже мы вернём из семьям.       — Что вы недоговариваете? — прорычал Учиха, схватив того за лямку жилета и встряхнул. — Там лежат Нара и Яманака, чьи тела всегда ценны, а вы взяли нескольких безродных, в том числе и неумелых детишек.       — Ничего такого, о чём бы вам следовало беспокоиться, шеф, — отрезал безликий, аккуратно убирая чужие пальцы с жилета. — Мы просто изучим характер травм. Хотя, более чем уверен, это очередное нападение того же «призрака».       — Этот призрак нанёс психологическую травму моему сыну, — угрюмо прорычал Фугаку. — И у меня слишком много вопросов к его мотиву… — огрызнулся он.       — Я прибыл, как только узнал! — рядом с ними возник Минато в своём белоснежном плаще.       Светлые вихры были приглажены кое-как, на шее проступали свежие отметины от зубов, а от самого Четвёртого ужасно несло потом.       — Нападение на караван с сопровождением, — сухо ответил Фугаку. — Убиты тридцать два человека, семерых забирает Корень, обещали вернуть, — он пожал плечами. — Выживший один — Учиха Итачи, находится в состоянии шока, на внешние раздражители не реагирует, для более детального дознания предлагаю переместиться в допросную, — отчеканил он.       — Итачи? — задумчиво протянул Намиказе. — Интересно… Но я рад, что с вашим сыном всё хорошо…       Фугаку заскрипел зубами, подавляя желание сорваться и выместить злость на чём угодно: на тупом Хокаге, на надменном черве, на выпавшем из реальности сыне, на трупе того торговца, что повёл этот караван, на повозке, в которой весь товар на месте… На чём угодно!       — Мы ещё не знаем, — холодно отрезал Учиха. — Смею предположить, что увиденное оказало на него очень сильное воздействие. Вероятно, его Шаринган стал сильнее… — он вздохнул. — Сами доставите его в отдел, или мне четыре часа тащить его в Коноху? Ногами он не пойдёт.       — Донесу обоих, — вздохнул Минато. — Сейчас улажу со своими пару вопросов и отправляемся.       Скрестив руки на груди, Фугаку сплюнул и, активировав Шаринган, ещё раз изучил место происшествия.       Почерк был тот же, что и раньше.       Но почему нападавший оставил Итачи в живых? Опасно оставлять свидетелей, только если… Если этот кто-то не хочет скомпрометировать его, или же имеет свои планы на старшего сына? Шисуи? Или какой-то «пропавший» Учиха?       Кстати, о пропавших… Недавно он начал ощущать чакру Обито. Сильно изменившуюся, раньше пацан был довольно слабоват, но… Если старый Лис затащил его в Корень? Если Обито не погиб? Что, если Минато продал Обито старому интригану?       Сконцентрировавшись, Фугаку направился к отряду Корня, схватил одного парня за лямку и оттащил в сторону.       — Ты Учиха, — констатировал он. — Правом главы клана приказываю тебе назваться! — тихо прошептал он, отмечая неуставный длинный правый рукав, голая кожа на плече была продолжением рукава, переходящим в перчатку. Левое плечо же было обнажено.       — Я — член Корня, — хрипло произнёс тот, приподнял маску и показал Фугаку язык.       Как главе показалось — с особой издёвкой.       — Она не… — начал было он, но тут же к нему подбежал Минато с Итачи на руках.       — Всё, отправляемся, он кашляет кровью! — в голосе Хокаге слышалось беспокойство.       — Я больше не Учиха, — злобно отрезал неизвестный.       А потом тракт исчез и Фугаку устало опёрся о ворота у квартала Учиха.       — Внутри-то печатей нет? — усмехнулся он, прекрасно зная, что Четвёртый не посмел бы ставить свои метки на запрещённой территории.       — Ему нужна помощь! — твёрдо требовал Намиказе. — Сам отнеси его в участок, я скоро буду с врачом!       Едва лёгкое тело ребёнка оказалось на руках Фугаку — Минато испарился.       Быстрым шагом, Учиха дошёл до офиса полиции, спустился в допросную, уложил сына на кушетку, взял стакан воды у ассистента и отпоил парня, но его тут же стошнило на пол.       — Уборщики! — прорычал шеф.       Спустя полчаса порядок был наведён, первая медицинская помощь оказана, а Яманака Иноичи устало покачал головой.       — Там психологический блок, который я не могу обойти. Итачи настолько шокирован увиденным, что спрятал воспоминания глубоко. Всё, что я разглядел — фигуру в плаще, но очень смазано, лицо скрыто капюшоном, движения не уловить, образца чакры нет.       — Покажи, — Фугаку предпочёл лично проникнуть в мозг Иноичи, чем позволить ему передать себе образ.       — Не густо… — потёр он подбородок, получив картинку. — Как он?       — В крайней стадии шока, — вздохнул Иноичи. — Предлагаю дать ему отпуск на неделю, пока не подыщут новую команду. Пусть дома сидит, за братом ухаживает… К оружию не рекомендую прикасаться, пусть делает зарядку. Шаринган тоже не советую активировать…       — Я тебя услышал, — хмуро отрезал Фугаку. — Можешь идти.       — Благодарю за честь, — кивнул Иноичи и покинул участок.       — Опять тупик? — расстроено поинтересовался Минато, сидящий на столе. — За сына не боишься?       — Я боюсь за всех, — ровно отрезал Фугаку. — В отличие от тебя. И не стыдно тебе, лицу деревни, щеголять следами неверности на всю деревню, когда твоя жена страдает от одиночества?       — Не могу я… — простонал Минато, обхватив себя за плечи. — Я хочу как заведённый. Сколько бы я не трахался, а желание только усиливается… А я не могу сейчас с Кушиной, и мне… порекомендовали выплеснуть страсть на кого-то более подходящего… — он смутился.       — Один наследник у вас скоро родится, можешь отрезать себе хотелку! — фыркнул Учиха. — Я же держу себя в руках!       — Я знаю про Хикари, — задумчиво протянул Минато. — Не только себя держишь…       — Хикари никогда не была чистокровной Учиха. Она депортирована в столицу и сделала аборт, — холодно отрезал Фугаку. — Микото сама предложила её кандидатуру. А вот одобрила ли Кушина Какаши…       — Разговор окончен, — хмуро отрезал Намиказе. — Но… постарайся узнать, хоть что-то…       — Сам знаю, вали уже, — фыркнул Фугаку.       Минато ушёл, вскоре пришла Микото с Саске в коляске, приласкала мужа и забрала сына.       Оставшись один, Фугаку задумался.       Кто бы ни был тот парень из Корня, но у него явно что-то на правом плече, а печать на языке не подлинная, просто банальная техника изображения. Неужели любовник Данзо? Настолько преданный, что тот его не опечатал? Следовало поговорить со старым Лисом…       Гай уже собирался идти домой, как в проёме возник Фугаку.       — Экстренное происшествие, пришлось задержаться, — устало сообщил он. — Я заплачу за ожидание.       — Спасибо, но… всё нормально! — улыбнулся Майто. — Я тренировался, и читал, — он кивнул на взятую с полки книгу «Как распознать генджутсу и противостоять ему».       — Ты ждал в моём доме, я заплачу, — отрезал Учиха и отправился в ванную. — Можешь помочь с купанием? Я смертельно устал.       — Как прикажете! — Гай вскочил, потуже затягивая пояс юката и следуя за шефом в ванную.       Нет, Фугаку не опустится до уровня Минато. Он не станет пользоваться положением, чтобы получить разрядку. Малец его вполне устраивает в этом плане, и большего не нужно.       А вот в столицу ему нужно съездить, как можно скорее.       Отдавшись умелым рукам Гая, он расслабился, думая о нападениях и том, что теперь будет с Итачи… Прошла неделя.       Обито окончательно извёлся.       Минато, несмотря на ударную дозу афродизиака, так и не сошёл с ума, просто стал чуть более требовательным в постели, требовал Какаши использовать клонов и дополнительные средства.       Кушина же сходила с ума просто превосходно. Джирайя её поддерживал, но остальные отвернулись. Точнее Микото бы поддержала, но была крайне занята старшим сыном.       Итачи приходил в себя, он даже улыбаться начал, но глаза мальчика были пустыми, а взгляд затравленным.       «А нечего посылать детей на войну!» — злобно подумал Обито.       Интересно, если бы он убил Итачи, кому бы мстил Фугаку? И подозревал ли он, что его неуловимый убийца живёт тремя кварталами дальше него в заброшенной квартирке Учиха Обито, и дарит ему лекарства от геморроя?       То, что тот заподозрил его под видом АНБУ было слишком очевидно. И на печать он не повёлся. Плохо вышло, не по плану.       И Гая он у него отобрал! И ради чего, спрашивается?       Листья почти осыпались, холод давал о себе знать, тыквы дозревали… Скоро…       Скоро он всем покажет! Скоро Коноха лишится своего биджу!       Он лихорадочно пытался вспомнить всё, чему его научил Мадара. Порядок печатей, нужная дозировка чакры… Ему хватало всего ничего. Сколько бы он не копил, а было мало. Ничтожно мало.       Все надежды, что часть его плана всё-таки удалась…       До новой встречи с Фугаку-сама было ещё три часа.       Гай шёл по улице, желая купить что-то полезное: набор оружия или ткани для нового трико. Конечно, деньги приходилось тратить аккуратно. Фугаку платил очень щедро, но Гай не мог дать друзьям повод задуматься, почему у него внезапно так много денег… Отец генин, оба хороши лишь в тайджутсу, и тут такие суммы… Заподозрили бы что-то неладное…       И тут ему на глаза попался Какаши. Он походил на бледную тень. Даже после смерти Рин он не был настолько пустым и осунувшимся.       — Давай посоревнуемся! — Майто возник возле друга.       — А? — мутный тёмный глаз с чёрным синяком уставился на него. — Я не могу… Устал… много миссий…       — Хочешь я поговорю с Четвёртым, чтобы дал тебе выходной? — не терпящим возражений тоном заявил Гай. — Нельзя же так себя изводить! Вон какой бледный, тощий, и что у тебя под глазами?       — Это моя обязанность, как шиноби… — безэмоционально отрезал Какаши, слабо отталкивая друга. — Через месяц всё закончится…       — Ничего не закончится! — нахмурился Гай, его брови почти слились в единую полоску. — Ты вообще отдыхаешь? Чем питаешься? Давай я после миссии тебя угощу и массаж сделаю?       — Не надо, ничего не надо… — пробормотал Хатаке и, обогнув соперника, поплёлся дальше.       Покачав головой, Гай в который раз утвердился, что с тем определённо что-то неладное и дал себе слово, после встречи с Фугаку зайти к другу и привести того в чувства.       День не задался с самого начала.       Сначала нападение бандитов на обоз, которое спутали с «призраком».       Призрака не было, за бандитами отправили отряд АНБУ.       Затем допрос жертвы изнасилования. Жертва оказалась полной дурой, заявляла что-то о великой любви, и что отец хочет её оклеветать.       Спустя пять минут Фугаку всё это надоело, и он использовал генжутсу, чтобы проникнуть в её разум и разобраться.       Разобраться не вышло, она не видела лица мужчины, а голос слышался подозрительно похожий на Майто Гая.       Вот только Гай никогда бы не стал заниматься подобным.       Теперь только медики могут по генетическому материалу определить насильника.       Далее ещё пара мелких краж, в основном у приезжих, которые ничего не знают и не понимают, и наконец-то он отправился домой, проведать семью и переодеться перед сеансом с Гаем.       Дома всё было спокойно. Микото готовила обед, Итачи играл с Саске во дворе.       Глядя на младшего, Фугаку поймал себя на умилённой улыбке. Он был как котёнок — озорной, игривый и очень уверенный в себе. Настоящий наследник клана Учиха!       Потрепав малыша по коротким волосам и дав ему погрызть себе палец, у Саске уже резались зубы, Фугаку прошёл в ванную и с наслаждением разделся.       И когда он стал предвкушать эти встречи с Гаем? Обычный мальчишка, но такой интересный и всё схватывает на лету… Глядишь, и в полицию его так примет, парень очень внимательный…       А что делать, когда через неделю закончатся сеансы? Не нарываться же на травмы, чтобы тот ему делал массаж…       Вздохнув, Учиха выбрался из ванны и отправился переодеваться в повседневную одежду.       — Дорогой, ты сегодня опять на массаж? — приветливо поинтересовалась Микото.       — Да, — кивнул тот. — Неделя курса осталась. Ревнуешь?       — Немного, — смутилась она, мешая варево половником. — Какой-то мужчина трогает тебя чаще, чем собственная жена!       — Я не хочу, чтобы ты перетруждалась, — уголками губ улыбнулся Фугаку. — Тебе сейчас не только с Саске возиться, но и за Итачи следить, — он помрачнел.       — Ну не его вина, что он выжил! — злобно отрезала Микото. — Раньше ты относился к нему по-человечески, а теперь? Не списывай его со счетов! Он скоро оправится!       — Сколько у него приступов было за неделю, а? — прорычал Учиха. — Если и Саске передастся твой недуг…       — Не передастся, я уже давно вылечилась, — закашлялась Микото. — Не доводи меня ещё, да? — сердито отрезала она. — Я же не говорю о Хикари…       — Хикари вышла замуж за какого-то дельца и родила от него сына, — раздражённо буркнул Фугаку. — Хватит меня уже этим доставать, я же молчу про Гакуга!       — Потому что ты его и убил… — всхлипнула Микото. — Всё, иди уже, мне надо готовить.       Фугаку с каменным лицом вышел в коридор, краем глаза заглянув в детскую, из которой слышалась возня.       — А теперь ты будешь чистенький и красивый! — голос Итачи был радостным, но глаза по-прежнему пустые.       Саске лежал на пеленальном столике, негодующе пыхтя и суча ножками.       Фугаку залюбовался сыном. Тот был такой сильный и красивый…       Тонкие пальцы Итачи ловко развязали подгузник.       — Врушка! — удивлённо протянул мальчик, глядя на пелёнку. — Слишком сильно затянуто? — он присел перед столиком и немного приподнял нижнюю часть младенца, рассматривая, не возникло ли воспаления на нежной коже…       — Вяяяяяяяяя! — издав воинственный клич, Саске совершил неожиданную атаку…       Итачи в ужасе отшатнулся, пытаясь руками стереть с себя последствия неожиданного выстрела, как тут следом на его лицо попали горячие капли.       С криком ужаса, Итачи рухнул на пол и задёргался в приступе.       — Бестолочь… — прорычал под нос Фугаку и, морщась от неприятного запаха, вытер лицо Итачи первой попавшейся тряпкой, облил водой для омовения, и ещё раз небрежно вытер.       Прижав парня к полу и вставив ему в рот «грызялку» Саске, чтобы Итачи не откусил себе язык.       На губы брызнула кровь и, перевернув Итачи на бок, Фугаку подставил ему под голову пелёнку, чтобы тот не заляпал детскую.       Саске же, перепуганный возгласом брата, зашёлся в истерическом вопле, от которого в мозги словно ввинчивался раскалённый саморез.       — Боже, что вы творите?! — в комнату вбежала Микото, вытирая руки о передник.       — Коротко, — перекрикивая вопли младенца, прохрипел Фугаку: — Итачи менял подгузник Саске, тот не сдержал позыва. Похоже у Итачи пробудились воспоминания от попадания тёплой жидкости на лицо, — он заметил, что приступ старшего уже более-менее прошёл. — Принеси воды, я успокою Саске, — встав, Фугаку протёр ноги и задницу сына, взял его на руки и принялся убаюкивать. Тот мигом успокоился и через полминуты уже улыбался, задумчиво грызя палец отца и беззубо улыбаясь.       — Я сойду с ума… — пробормотала Микото, принося не только стакан воды для старшего, но и тазик с ромашковым раствором для ополаскивания младшего, тут же принимаясь ухаживать за детьми. — Думала, Итачи посидит с Саске, пока я Кушине помогаю, а теперь… — она вздохнула. — Давай, хороший мой, пей, пей… — она усадила мальчика на полу, придерживая голову на локте и поила из стакана. Тот пил с трудом, но в глазах уже виделась некая осмысленность.       Фугаку не умел менять подгузники, поэтому просто обтёр Саске раствором, бросил грязные пелёнки в корзину и перенёс младенца в кроватку.       — Пусть кто-нибудь приберёт тут… — поджав губы, он кивнул на жёлтые брызги на пеленальном столике. — И корми его нормально!       — Он просто только начинает привыкать к твёрдой пище, — буркнула Микото. — Конечно ему трудно всё это переварить. Итачи, ты как? — она гладила старшего по мокрым волосам.       — Лучше… Умоюсь и уберу… — пошатываясь, мальчик отправился в ванную.       — Можешь не приходить ночью, — угрюмо пробормотала Микото. — Нам всем нужен отдых. Но… предохраняйся, ладно?       — Не твои заботы, береги детей, — буркнул отец и отправился переодеваться.       Погода стремительно портилась, как и его настроение.       Решив, что он успеет до дождя, Фугаку срезал пару углов, покинул Коноху через ближайшие ворота и понёсся по лесу, пронзаемый ветром.       В доме его уже ждал Гай. Чистый, без дурацкого трико и готовый помочь.       — Я устал, — привычно заявил Учиха. — Хочу расслабляющий массаж. В зад мне потом потыкаешь, — он отправился ополоснуться, устало глядя на себя в зеркало.       Всё-таки Итачи был слишком большой проблемой. Его приступы, его деланный пацифизм, его странное мышление. А теперь ещё травма…       Складывалось ощущение, что кто-то сильно подставлял главу клана. Использование Шарингана, холодное оружие, никаких техник… И всё-таки почему-то этот неизвестный оставил Итачи в живых, убив его капитана и товарищей по команде…       И за всю неделю они так и не продвинулись в этом деле. И «призрак» прекратил нападения, что ещё больше озадачивало…       — Мы должны обеспечить Кушине безопасные роды, — отрезал Данзо, сверкая глазом. — Мне не нравится твоя идея, Третий.       — Вполне безопасно, я ручаюсь, — пыхнул трубкой Хирузен. — Мышь не проскочит, пылинка не пролетит. Ты же знаешь наши барьеры…       — Знаю, — кивнул Шимура. — А ещё знаю, что по дорогам носится безумный Учиха, который после последнего нападения затаился. Почему это?       — Меня больше удивляет тот факт, что он оставил Итачи в живых… — протянул Сарутоби. — Учитывая сказанное Иноичи — тот мгновенно убил всех, оставив мальчишку одного. Что-то совсем нечисто…       — Совершенно, — кивнул Данзо, отпивая чай. — Я настаиваю, чтобы роды проходили в лаборатории Корня. Это безопаснее.       — Даже если так, у вас там слишком много ходов, все нельзя охранять, а противник серьёзный… Лучше сделать обманку, и настоящую Кушину будут охранять мои люди. Если Лис вырвется в твоих подвалах — Коноха провалится под землю.       — Смотри, не пожалей об этом… — мрачно пробормотал Шимура.       — Я ни о чём не жалею, — искренне улыбнулся старик. — Мы справимся, уверяю!       Данзо лишь недовольно крякнул и, поднявшись, закутался поплотнее в хламиду, покидая кабинет советника Сарутоби.       Минато уже неделю не ночевал дома. Он сходил с ума от желания. Путал время и даты, долго не мог вникнуть в смысл документов, и ему пришлось прибегнуть к помощи Шикаку. Хитрый олень сразу понял, что происходит с Хокаге, но предпочёл держать язык за зубами и даже пустил слушок, что Минато ужасно волнуется перед рождением сына, вот и не спит ночами.       Сам же Четвёртый просто не мог уже обходиться без чужой ласки. Он прекрасно понимал, что выматывает Какаши, но ничего не мог поделать с собой. Он даже прошёл обследование, анонимное, конечно же, и Орочимару заключил, что «у образца зашкаливающее количество тестостерона в крови».       Когда Минато уточнил, чего там количество зашкалило, змей пожевал тонкие бледные губы и задумчиво протянул:       — Брачный период у него, слишком хочет трахаться!       — Эм… А если он это делает? — осторожно добавил Намиказе.       — Тогда ему надо срочно обратиться к эндокринологу. Но, поскольку я единственный эндокринолог в Конохе, да и во всём известном мире шиноби, то присылайте его ко мне! — он загадочно облизнулся острым языком.       — Я подумаю, — кивнул Минато.       — Думайте быстрее, Четвёртый, подобное количество гормонов скоро сделает из него чудовище, такого зверя, что запечатанный в вашей жене девятихвостый и рядом не стоял… — он усмехнулся. — Или же, это анализ крови существа из чакры? Может, я мог бы помочь при родах? — жёлтые глаза с интересом уставились на Хокаге, но их гипнотический эффект не подействовал на «почти чудовище».       — И всё же, воздержусь, — спокойно пробормотал Намиказе.       Стоило Орочимару покинуть его кабинет, Минато всерьёз задумался.       А если это какой-то план Данзо? Дисквалифицировать его? Что, если его этими тесторонами накачивают, чтобы он озверел и его сместили? Следовало рассказать Третьему. Быть может, Тсунаде-химе могла бы ему помочь?       Но сейчас ему мог помочь только Какаши, а он отправил его домой отдохнуть… Пришлось запереться в комнате совещаний и уединиться с недавно приобретёнными приспособлениями. Спасибо Гаю за подарок. натолкнувший на такую чудесную идею!       Обито был в ярости. Он всё продумал, и тут… неизвестно, где будет рожать Кушина! Об этом ничего не говорили, в документах тоже не было ни строчки, а время поджимало. Он отрядил Зетсу круглосуточно следить за Хирузеном, чтобы узнать, где же будут происходить роды, чтобы уже поджидать там наготове.       Он добудет Лиса, и тогда, подчинив сильнейшего биджу и под именем Учиха Мадары, отправится захватывать остальных зверей… Ну и как-нибудь запечатает их в Мазо, а потом и уболтает Нагато воскресить Мадару.       Гай ощутил напряжение за минуту до того, как Фугаку вошёл в дом. Словно мрачная туча, тот громогласно рокотал, и чудом не искрил.       Разделся мужчина сам, но стоило ему погрузиться в воду, как тут он полностью расслабился и отдал себя мастерству Гая. Парень старался изо всех сил, поглаживая и меся натруженные мышцы. Изредка Фугаку протяжно выдыхал или шипел от боли, и это было что-то новое. Что же он эти пару дней делал-то?       После банной процедуры, он помог Фугаку облачиться в юката, и выжидающе уставился, когда они вошли в спальню.       — Давай просто полежим, — устало заявил Учиха, растянувшись на постели. — И помолчим… — он задумчиво скользнул взглядом по Гаю. — У тебя хорошие руки. Ты мог бы меня обнять?       — Д-да… — удивлённо протянул парень, глядя на мужчину. — А как?       — Как? — не понял тот.       — Ну… Как друга, родственника, или любовника? — сглотнул Гай.       — Как хочешь, и если хочешь… — тихо добавил Фугаку, откинувшись на постель.       Зелёный Зверь прилёг рядом, обнял мужчину за широкие плечи и уткнулся носом в грудь, прислушиваясь к неровному пульсу.       Фугаку просил молчать, и Гай не смел его ослушаться, но и не знал, что делать, когда тот обнял его в ответ, прижал к себе и уткнулся носом в волосы.       Почему-то парню стало очень грустно. Словно он сам разделил усталость и бремя этого мужчины. Словно сам ощутил себя стариком…       — Можно сказать? — осторожно поинтересовался он.       — Валяй, — кивнул Учиха, откинув голову назад и внимательно глядя в лицо напротив.       — Это может показаться глупостью, но… вы так устали… почему бы нам с вами не сделать полтыщи отжиманий? — поинтересовался он. — Или… приседаний? Это очень бодрит…       — Хорошая идея… — усмехнулся Фугаку. — Но в такой дождь на улицу идти опасно, и… — он покачал головой. — Прежде чем мы перейдём к массажу… Буду откровенен, — он с сомнением взглянул на дёрнувшийся кадык на смуглой шее. — Ты красивый парень, зрелый. Я не настаиваю и не требую. И ты знаешь, что я оплачиваю любой труд… — его взгляд скользнул по трясущимся губам. — Я не думал о подобном, и не хотел думать, но последняя неделя была тяжёлой и для меня, и для жены…       — Нет, — тихо, но решительно отрезал Гай.       — Если нет… — Фугаку готов был прекратить разговор, но Майто его перебил.       — Нет, если вы заплатите — это будет работа, это будет неправильно. А я… считайте подарком, — Гай замотал головой. — Я совсем не против… этого… просто… у меня есть честь, и я не продаюсь! — он блеснул глазами.       — Какие-то ограничения у тебя есть? — задумчиво выдохнул Учиха, принимаясь легонько поглаживать плечо парня.       — Нет, наверное… — он помотал головой. — Только руки… Не оставляйте на них следов, чтобы слухов не было… — пробормотал он. — Но я могу надеть и длинные рукава!       — Оставь, — усмехнулся Фугаку, хищно скользя взглядом по орлиному носу парня и его сочным алым губам. — Но сначала — массаж…       Кивнув, Гай ловко уселся на постели и натянул перчатку, пока Фугаку привычно устраивался кверху задом.       Скользнув внутрь, он вздрогнул, и Учиха усмехнулся.       — Что, смотришь на меня с новой точки зрения, Гай-кун? Сам же понимаешь, что придётся долго работать, чтобы наслаждаться этим видом сполна, — интимно пророкотал он. На миг Гаю почудилось, что это не голос человека, а далёкий раскат грома.       — Что вы? Я совсем не думал… — сбившись, он слишком сильно надавил на железу, и Фугаку пронзительно застонал.       — Нет, мальчик мой, сегодня точно нет, — довольно резюмировал мужчина, расслабленно растекаясь по ложу. — Возможно, в последний наш сеанс мы немного и задержимся… — многообещающе проурчал он и рассмеялся замешательству замершего Гая. — Давай, не тяни и не торопи, ты уже очень хорош в этом деле, — промурлыкал он, поводя плечами.       Едва Гай снял перчатку и выбросил её в пакет, как Фугаку резко развернулся, обхватил его ногами и, толкнув пятками на себя, заключил в объятья, возбуждённо дыша в шею.       — Красивый… — он провёл пальцами по скуле парня ко лбу и убрал его чёлку назад.       — Вы тоже… — неловко выдохнул Гай, ёрзая от неудобства и не зная, что делать.       Учиха взял ситуацию в свои руки. Готовность Гая его приятно порадовала, но не удивила. Мальчишка же не для украшения прихватил приборы, а из-за его репутации мало кто хотел с ним сближаться, вот и развлекается по полной…       Прохладная смазка контрастировала с горячим телом, и Гай задрожал, когда в него скользнули мокрые пальцы.       — Отвечу взаимностью, — мурлыкнул Учиха, поглаживая едва ощутимое уплотнение.       Гай охнул и прикрыл глаза, желваки выделились, как сильно он сжал челюсти, а голова непроизвольно подёргивалась.       Распахнув юката парня, Фугаку отметил, что тот потёк, и тонкий ручеёк смазки завораживал.       — Я хочу видеть тебя, — выдохнул Учиха, вибрирующим движением поддразнивая его желание.       Гай замедленно кивнул, закусив губу, и Фугаку осторожно вытащил пальцы, обтёр об валяющуюся рядом салфетку, и, подсадив парня чуть выше, развязал свой пояс и раскрыл тело. Ни слова ни говоря, Майто приподнял зад ещё выше, чтобы опуститься на пульсирующий от желания орган.       Какое-то время оба наслаждались ощущениями, а затем Гай уверенно двинулся, продвигаясь по всей длине до головки, и особенно резко опускаясь до упора, что его ягодицы шлёпались о бёдра мужчины.       — Ого… — восхищённо выдохнул Фугаку, поглаживая млеющего от удовольствия парня. — Какая техника…       — Сам… придумал… — широко улыбнулся Майто, смелея от похвалы и нависая над мужчиной, не прекращая размеренных движений тазом.       Учиха с грустью осознал, что давно у него не было подобного. С женщинами было иначе, впрочем и мужчин таких ему толком не попадалось, а Гай… так и лучился желанием разделить радость, удовольствие, и делал это искренне. Всё его тело говорило о том, что ему действительно нравится делать это. А его действия — что ему нравится делать это с ним, с Учиха Фугаку. Смуглые руки ласкали его грудь, изучали шрамы, затрагивали уже знакомые по массажу особо чувствительные точки, зад изменял положение, меняя давление на член, и парню это действительно нравилось, он находился в танце экстаза, которым щедро делился с партнёром, за что тот и был ему благодарен.       Осторожно опустив Гая на себя, мужчина перевернул того на спину, закинул ноги себе на плечи, скинул опостылевший юката и столь же неторопливо и размеренно, в заданном Гаем ритме, принялся двигаться, но меняя глубину, чтобы усилить удовольствие и не торопиться с исходом.       Фугаку любовался разметавшимся перед ним юношей. Тот был так открыт, лучился таким детским счастьем, что ненароком вспомнился такой же невинный и радостный образ сына. Отогнав видение, Фугаку толкнулся резче, наслаждаясь стоном Гая.       Он слишком хотел продлить этот момент, но тело выставило свои болезненные требования, и Учиха ускорился, зачем-то целуя волосатую икру и покусывая кожу. Парень до боли впился ногтями в его бёдра, прогибаясь всем корпусом навстречу и кусая губы.       Лишь тяжёлое дыхание, шлепки кожи о кожу и несдержанные стоны заполняли комнату, заглушая грохот дождя с улицы, а затем всё резко вспыхнуло, раздалось низкое рычание, переходящее в тихие стоны.       Фугаку опустился на постель, вытягиваясь во весь рост и глядя, как дрожат ресницы и губы Гая. Сам не зная, что им ведёт, он приподнялся и поцеловал эти искусанные алые губы, потому что давно хотел, но не мог дотянуться.       Гай совершенно не возражал, и страстно ответил взаимностью, смело обнимая мужчину за влажную спину и самоотверженно двигаясь навстречу.       Этот танец был кратким, дышать стало нечем и, разомкнув губы, Фугаку удовлетворённо выдохнул в них и откинулся на постель.       — Только не говори, что тебя и этому папа научил… — мрачно усмехнулся Учиха.       — Н-нет… — смущённо усмехнулся Гай. — Это я уже с парой человек и потом сам многое придумал…       — Хорошо придумал… — усмехнулся Учиха. — И ты хороший парень, — он скосил глаза и внимательно уставился на Майто. — Знал бы, что ты настолько хорош, может, и пораньше дошло бы до этого…       — Не знаю, — задумчиво пожал плечами парень, усаживаясь на кровати и натягивая свой юката. — Может, раньше бы я не осмелился… Но сегодня вы были настолько грустным, что оно само…       — Останься, а? — внезапно сам для себя протянул Фугаку. — Я домой сегодня не собираюсь.       — Простите, но у меня дела, — грустно пробормотал Майто, тщетно глядя на запотевшее окно. — Я обещал другу, что покормлю его в его выходной…       — А… это не помешает другу? — Учиха выразительно покосился на свой член.       — Сомневаюсь… — протянул Гай, потягиваясь. — Судя по тому, как он выглядит — это последнее, что нужно ему сейчас…       — Чай с ромашкой, полезный ужин и твой волшебный массаж и Хатаке Какаши будет снова в строю, — Фугаку усмехнулся, поймав удивлённый взгляд Гая. — Парень, я шеф полиции, как никак, я знаю кто с кем дружит, и кто с кем спит, — вздохнул он. — Иди, ему ты сейчас нужнее, — протянул он.       Дождь почти кончился, и Гай, ополоснувшись, покинул Фугаку, взяв деньги исключительно за массаж.       Двери он оставил открытыми, чтобы комнату проветрило свежестью дождя.       Закутавшись в одеяло, Фугаку прислушался к себе. Болезненно сжимающаяся внутри последний месяц пружина отпустила. Он больше не хотел срываться, не хотел кричать и избивать преступников, ему хотелось просто лежать и наслаждаться звуками природы и внутренним умиротворением.       Побольше бы таких открытых и самоотверженных ребят, как Гай! Интересно, сможет ли он найти себе ту самую? Или так и будет до конца жизни развеивать чужую грусть? Жизнь шиноби коротка…