Непреклонная, несгибаемая, несдающаяся

***

Балерион во всю ширь растянулся на коленях своей хозяйки, лениво зевая. Рейенис ласково почёсывала его за ушком, и кот еле уловимо урчал от удовольствия. Принцесса невольно улыбнулась, наблюдая за большим пушистым котом. — Он принёс ящерицу к твоей кровати, а ты за это ластишься с ним, — Дореа недовольно фыркнула. Жаль, что это ящерица не была Визерисом. — Дань уважения, — усмехнулась Рейенис. Дореа стояла на небольшом балконе, парчовая занавеска из-за ветерка чуть колыхалась, из-за чего фигура фрейлины иногда пропадала из виду. Девушка всем своим телом опиралась на раскаленный от солнца парапет. Айронвуд слегка сузила глаза, пристально всматриваясь в кого-то или во что-то, будто ястреб выслеживающий свежую добычу. Её лёгкое платье цвета слоновой кости из мирийского шёлка развевалось на сквозняке. Подруга принцессы была очаровательна и достаточно мила. В замке ходили различного рода сплетни о её связи с королевским гвардейцем Эртуром Дейном. Дореа сетовала, что все эти небылицы придумывает служанка Серелла, она была влюблена в Меча Зари и всячески искала его внимания, в то время как сам сир Эртур иногда засматривался на Дорею и не упускал возможности бросить в её сторону обольстительный комплимент. Конечно же, попытки Сереллы обаять гвардейца успехом не увенчивались, и девичья обида, ревность и зависть служанки обрушивались на дорнийку в виде грязных ничем не подтверждённых сплетен. Без подобных служанок жизнь в Замке казалась бы достаточно скучной, кухаркам и прачкам было бы не о чем шептаться между собой, да и высокородные леди этим часто грешили. — Смотри-ка, — Дореа жестом попросила Рейенис присоединиться к её уединённой компании. Принцесса аккуратно положила Балериона на софу, чем тот был весьма недоволен, и парящими шагами направилась в сторону балкона. Внизу по широкому мосту в крепость Мейегора двигалась небольшая процессия. Двое из четырёх солдат несли в руках штандарты с золотым львом Ланнистеров на багряном поле. Ярко-красные отполированные доспехи сверкали новизной на палящем столичном солнце. Впереди шёл грозный стройный седовласый мужчина в дорогом искусно сшитом дублете, судя по всему лорд Тайвин Ланнистер, под руку с ним ступала грациозная женщина, её золотистые локоны и многочисленные бархатные юбки развевались на летнем ветру. Серсея Ланнистер хоть и не была слишком молодой, выглядела свежей, подтянутой и была весьма недурна собой. Столь скорый приезд её потенциального убийцы обрадовать никак не мог. Рейенис часто думала о том, какие мысли присутствуют в голове жертвы при виде своей скорой смерти. Сейчас девушка лицезрела её воочию. Принцесса к своему же удивлению, была настроена решительно, и особого цепкого страха и приставучего волнения не испытывала. Дракон не пресмыкается перед львом. Угроза со стороны лорда Бобрового Утёса всё это время не давала ей покоя, но сейчас, наблюдая за ним с высоты крепости Мейегора, Рейенис поняла, что своей скорой смерти, о которой она горько сетовала, совсем не видит. Принцесса конечно будет елейно наговаривать лорду Тайвину комплименты, учтиво приседать в грациозном реверансе и, быть может, даже станцует с ним на своих скорых именинах. Лицедейство не порок — это искусство. С этого самого дня началась долгожданная игра в престолы. Рейенис не позволит себе проиграть. Красный Замок — сцена, принцесса — хорошая актриса, и никто не узнает, что может происходить за кулисами. — Это бес? — Дореа указала на маленького человечка, сердито топающего вслед за отцом и сестрой. Его кривые ноги еле поспевали за твёрдыми уверенными шагами своего отца. Выглядел он весьма скорбно, лицо его исказилось в недовольной гримасе. Ей было жаль Тириона Ланнистера. Его смело можно было назвать братом по несчастью. Его мать, леди Джоанна, тоже умерла, производя его на свет. Боги жестоки, они отняли у мальчика мать и наградили его карликовостью. Он был тенью гордого прочного лорда Ланнистера, Тайвин не любил насмешек и пересудов в свою сторону, а теперь чуть ли не вся столица судачила об уродливом карлике — сыне могущественного лорда Бобрового Утеса. — Да, лорд Тирион, — Рейенис не хотела называть мужчину таким едким оскорбительным прозвищем. — Гости всё пребывают. Я слышала Оберин Мартелл в нескольких лигах от столицы, и к завтрашнему дню прибудет в Красный замок. — Да, пару дней назад прилетел ворон от Арианны, — Рейенис уже давно не видела свою кузину, но они вели оживленную частую переписку между собой. — Жалко твоей тётушки Дейенерис не будет на празднике, — Дореа сильно привязалась к Дени. Она любила умасливать её пирожными и тряпичными куклами, которые шила для неё сама, возможно Айронвуд воспринимала ее как младшую сестру, свою она не видела уже очень давно, с тех пор как покинула Дорн, — как она? — Дени нравится на Севере. Все её письма сосредоточены на Роббе, — посмеялась Рейенис, — по секрету она поделилась со мной, что жених уже украл её первый поцелуй, она счастлива с ним. Я спокойна за неё. Разговор о Дени немного её успокоил. Если ей не удастся помешать Визерису, то перед своей кончиной она плюнет в его самодовольную физиономию, если конечно он осмелится на такую подлость сам. Скорее всего его ничтожной силы духа просто не хватит на то, чтобы заглянуть в угасающие глаза своей племянницы, в которых будет догорать огонь ненависти и презрения.

***

Колени саднили и горели, но Рейенис продолжала стоять на мраморной холодной плитке возле изваяния Неведомого. Она всматривалась в каменное лицо самой смерти. Принцесса подняла голову наверх, чтобы непрошеные слёзы не оставили солоноватые дорожки на смуглых щеках. Через неделю настанет день её именин, и день смерти её родной матери. Никто не предавал этому особенного значения, будто бы Элии Дорнийской никогда и не существовало. В замке её имя никто произносить не смел, память о ней в этих стенах будто бы совсем угасла. Но в сердце Рейенис она будет жить всегда. Элию будут помнить и видеть в ней. То что мертво — умереть не может, оно лишь возрождается вновь, сильнее и крепче. Я буду сильной и крепкой, ради тебя, мама, ради Эйегона. Кронпринц сейчас безмятежно плывёт по ласковому лазурному морю. Он плывёт домой. Рейенис слёзно молила его уехать немедля, и возвращаться после её предупреждения, никак не раньше. Эйегон был главной проблемой Визериса — пока он жив, трон дяде к рукам не прибрать. Принцесса постарается подпортить его грандиозные, как он думает, планы. Заподозрит ли он её? И если да, то какая судьба ждёт Рейенис? Незавидная, это уж точно, из этого злосчастного опостылевшего замка срочно нужно куда-то убираться, вместе с отцом, Лианной и братом, пока планы Визериса не зашли слишком далеко. В Септе Бейелора было практически безлюдно, септы сновали туда-обратно, ставя вокруг семерых восковые ароматические свечи, пару септонов читали молитву возле статуи Матери. На Рейенис внимания никто не обращал, и ей это было только на руку. Слезы порвали брешь её выдержки и полились наружу тонкими соленым ручейками, крупные капли падали на подол нежно-розового платья. На плечо Рейенис почти невесомо легла чья-то холодная ладонь. Девушка испуганно обернула свое раскрасневшиеся лицо к незнакомцу. Перед ней стояла королева, облаченная в чёрный бархат с серебряной тиарой на голове. Её лицо выражало сочувствие и сострадание. Рейенис не хотела, чтобы её кто-то жалел. Это её бремя, и через него она должна пройти самостоятельно, лишние скорбные речи ей совершенно ни к чему. Лианна нежно стёрла влагу со щёк принцессы большими пальцами. — Прости меня, — мачеха заключила Рейенис в объятия, — прости, если сможешь. Девушка уткнулась в плечо королевы, жалостно всхлипывая. Вместо ответа с её губ слетел хриплый стон. — Мне не за что вас прощать, — Рейенис всё же смогла выдавить из себя пару утешительных слов, видимо меланхолия бывает настолько заразна, что сама королева сейчас боролась с желанием разрыдаться в стенах септы. — Поверь мне, дитя, есть за что, — леди Лианна достала небольшой платок из складок своего платья и принялась стирать мокрые следы на щеках падчерицы. Рейенис не хотела продолжать этот разговор. Не по тому, что она чувствовала неприязнь или отвращение к своей мачехе, а потому что он слишком трудно давался им обеим. Лишние слова тут были ни к чему. Септон заключил свои последние слова, громкий рокот его басистого голоса разлетелся по всей септе. В скором времени помещение совсем опустело, и среди белоснежных стен с радужными мозаиками и изваяний Семерых никого больше не осталось. — Мне знакомо это горькое чувство, дитя, — Лианна стёрла подступившую слезу платком, — Боги забрали у меня отца, и мою мать не пощадили. Рейенис казалось, что они перешли какую-то запретную и неизведанную до этого грань их натянутых отношений. Леди Лианна с ней никогда не откровенничала, беседы у них всегда получались сухими и неловкими, как бы сильно королева ни желала наладить контакт с падчерицей, та выстроила между ними толстую непроницаемую плотину. Но она оказалась не такой уж и прочной, какой представляла её себе Рейенис. Сейчас ей не хотелось прерывать эту завязавшуюся, пускай и очень скорбную, беседу. — Что с ними случилось? — Рейенис посчитала этот вопрос неуместным. Но правило «Сначала подумай, потом скажи» её иногда подводило, причём не в самых благоприятных ситуациях. Девушка виновато закусила нижнюю губу, ожидая резкого ответа, но ошиблась на этот счёт. — Мой отец Рикард Старк никогда не любил слушать мою мать, — Лианна на секунду чуть улыбнулась, вспомнив об отце, — он как-то задумал выехать на охоту, Брандон тоже был с ним тогда. Его амбициозность и сокрушительный характер не давали никому покоя. Отец поспорил с лордом Карстарком, что голыми руками уложит матёрого волка, и никакие гончие ему не нужны. — Королева перевела дух. — Но волк всё же оказался сильнее уже пьяного раззадорившегося отца. На шкурах этого волка до сих пор спит Брандон. — Рейенис молча выслушала леди Лианну, её речь прерывали только редкие всхлипывания. — Мне очень жаль, — принцесса не могла подобрать правильных слов для утешения королевы. Да и слова не смогли бы её утешить, это Рейенис знала по себе. Какое дело до опостылевших слов, которые зачастую не несут за собой ни капли сожаления и скорби. Они нужны лишь для норм приличия и формальностей. — Моя мать не выдержала смерти отца и слегла в постель. Её унесла нервная горячка. Рейенис никогда не знала матери, никогда не слышала её голоса и не ощущала на себе прикосновений её нежных рук, и даже при таких обстоятельствах горевала чаще мачехи, которая была окружена всем этим с раннего детства, и так скоропостижно потеряла это всё в один злополучный момент. Девушка вместо заученных и всем известных слов просто обняла леди Лианну. Этот жест был более красноречив, чем любые сказанные слова сожаления. Королева этому совсем не воспрепятствовала. Ей было необходимо высказаться, вся эта неумолимая боль терзала её нежное сердце все эти долгие годы. — Спасибо.

***

Судороги не щадили бедных перепачканных рук Рейенис. Это маленькое пространство давило на принцессу, а пыльный затхлый воздух ещё больше усугублял положение. Прятаться за решёткой камина было не лучшей идеей, но зато самой надёжной. Шпион из неё пока получался скверный, но ведь она только ещё учится, и ей предстоит узнать ещё много тонкостей этого непревзойдённого искусства. Рейенис наблюдала за лёгким колыханием паутины прямо перед своим носом. Пыль стояла везде: в носу, в горле, в глазах, отчего те обильно слезились, а узкое пространство не давало рукам принцессы свободы, поэтому она терпела неприятные ощущения. Хотелось чихать, кашлять и плакать одновременно. Рейенис не хотела подводить Вариса, и в первую очередь саму себя, поэтому стойко претерпевала свою участь. На горизонте пока не было видно ни Визериса, ни Тайвина, да и сетчатая решётка не позволяла многого увидеть перед собой. Пташка Вариса нашептала ей одну важную новость о том, что лорд Ланнистер просил аудиенции у принца Семи Королевств и тот предложил ему встретиться в своей опочивальне. Рейенис уже начала сомневаться в этом после двухчасового пребывания здесь, но уйти не могла. Боги, как же я хочу почесать нос. Рейенис протяжно простонала от обречённости своего положения, и словно дождевой червяк, пыталась продвинуться ближе к решетке. Волосы задели ту самую паутину, на которую девушка любовалась достаточно продолжительное время. Рейенис неприятно поморщилась, состроив брезгливую гримасу. Как она будет объясняться перед служанками за свой ужасающий внешний вид, принцесса ещё не знала. Может ей повезет, и в комнату она проскользнёт незамеченной? По ту сторону баррикады послышалось еле уловимое движение. Рейенис серьёзно насупилась и попыталась разглядеть хоть что-то через решётку. Принцесса замерла, стараясь не издавать лишних звуков, выбраться отсюда ей хотелось живой. — Прекрасная работа, лорд Тайвин. Рейенис заприметила яркий блеск стали, и характерный для неё перезвон. Принцесса сощурила глаза, чтобы лучше разглядеть, по всей видимости, меч. Но к огромному сожалению они переместились к письменному столу в противоположную часть покоев. Принцесса насторожилась ещё пуще. — … Что скоро его добудете… Должна ослабеть. — … Продолжаются… Вы получите… Таргариен неприлично выругалась про себя, посылая эту чёртову решётку подальше к Неведомому. Да уйдите же вы оттуда, седьмое пекло! Кажется её молитвы на сей раз были услышаны, Визерис подошёл ближе к камину, рядом с которым располагался небольшой стол со штофом вина. — Предлагаю выпить за наш успешный союз, лорд Тайвин! — Визерис наполнил оба бокала красной ароматной жидкостью и протянул один своему собеседнику. — Это мы ещё увидим. — Да будет так! — Лорд Тайвин примирительно поднял вверх свой медный бокал в услужливом жесте и нетерпеливо отпил вина. Эмоций на его лице Рейенис разглядеть не смогла, да и чтобы она смогла прочесть на его строгом челе? — Ваша дочь и правда прекрасна, лорд Тайвин, думаю, она станет мне хорошей женой. — Безусловно, Ваше Величество. Мы сыграем вашу свадьбу сразу после именин Вашей дорогой племянницы. — Именин? — Рейенис, не моргая, смотрела на всё происходящее, её пульс отбивался где-то в пятках. — Или похорон, как Вам будет угодно. Последнее что смогла разглядеть Рейенис, была ехидная, полная самолюбования улыбка её дяди.