Операция «Немезис»

— Блейз Забини, вы клянётесь говорить правду, и ничего кроме правды? За два месяца до этого Гермиона Грейнджер — глава Отдела Магического Правопорядка, сидела за барным столиком в широко известном заведении «Дырявый Котел» и уже пятую минуту беспрерывно смотрела на стакан огневиски перед собой. В карих глазах читалась усталость, а укрытый ладонью напряженный лоб отражал её образ во всех оттенках безысходности и отрешенности. Почти сокрушенная — именно такой на первый взгляд показалась бы героиня войны. Шумно вздохнув, она, все же, взяла в руки тару с янтарной жидкостью и сделала глоток. Потом второй. Третий… Горько-сладкое послевкусие осушило горло, заставило чуть сморщить нос, но, ни в коем случае, не опускать стакан обратно. — Что я вижу! — не то воскликнул, не то задал голос откуда-то со спины. Гермиона узнала бы его обладателя даже под водой. Этот надменный, всегда сдержанный и, безусловно, ехидный голос доставал девушку в Хогвартсе так же часто, как и сам хозяин. — До тошноты правильная зубрила Грейнджер решила напиться. Не раздумывая и секунды, волшебница бросает тому в ответ, даже не поворачиваясь к неизвестному: — Чего тебе, Малфой? — акцент на фамилии, сказанной в манере, не жаждущей получить ответ, а, скорее, избавиться от обязанности участвовать в разговоре. — Сделай милость, отстань. Такое поведение давней знакомой показалось Драко совершенно необычным и, пожалуй, забавным. Нельзя было упускать возможность поиздеваться над ней. Тем более, в последнее время Малфою особенно не везло, поэтому его самолюбие тешилось надеждой, что грязнокровая Грейнджер переживает времена похуже. Кивнув внутреннему дьяволу, обладатель платиновых волос присел около нее и снова прервал молчание: — Что, Грейнджер, Уизли под венец не приглашает? — с привычной малфоевской ухмылкой манерно растягивая каждое слово, спросил он. Но в эту же секунду глаза Гермионы зажглись какими-то недобрыми огнями, у нее дернулся край губы, и она зашипела: — Лучше заткнись, Хорёк, иначе я либо подпалю твою идеальную шевелюру, либо брошу тебя сразу в Азкабан. — впервые за долгое время голос девушки казался Малфою пропитанным настоящей угрозой и не принимающим отказов. Она в это мгновение казалась по-настоящему опасной. Весь ее вид: от горящих глаз до зажатого в руках стакана. Интересно… Очень интересно… Ее вывела из себя одна простая фраза. Совершенно не похоже на ту прилежную студентку Гриффиндора, которая всегда держалась спокойно и непоколебимо. И это сразу же заметил хитрый, изворотливый слизеринец. Он хмыкнул, изогнул губы в ещё большей усмешка и повторил вопрос: — Что, таки не приглашает? Грейнджер, на минуту готовая прикончить это гадкое создание, прикрыла глаза, вздохнула, открыла веки и обратилась к Драко уже равномерным тоном: — А тебе, я вижу, слишком уж интересна моя личная жизнь. И вот она: настоящая натура Грейнджер: чёрствая; на первом месте холодный расчет. Хотя, не Малфоям об этом судить, уж точно. — А кого сейчас не интересует жизнь главы Отдела Правопорядка? — хмыкнул парень, — Слышал, у вас там вообще дела обстоят херово. Уж не по этому ли поводу у тебя сегодня праздник? — ехидство не просто дуло, а насквозь пробивало его слова. Каждая буква была пропитана порцией сарказма и издевательства. Гермиона тяжко выдохнула, налила себе ещё один такой стакан, залпом осушила его. Правда, это мало чем помогло, стоило признать: приторный вкус шлейфом простилался по горлу, оставив за собой неприятный осадок горечи. — У… — противно заулюкал бывший пожиратель, — да ты, я вижу, совсем от рук отбилась. — Пошел к черту, — зло рявкнула работница министерства. — Да я бы с радостью, да вот только твой шрамолобый дружок прикончил его. Грейнджер посмотрела на него, как на полоумного, спятившего. С чего это у этого хорька такое приподнятое настроение? Это не просто напрягает, а заставляет задуматься о собственной безопасности. Гриффиндорке вдруг остро захотелось стереть с его лица эту противную, чуть игривую ухмылку. — Слушай, хорек, не пойму я тебя. Ты чего такой весёлый, раз у самого сейчас не жизнь, а болотное дно? Зря она это сказала… Очень зря, наверное. У Драко Малфоя, хоть и была жизнь чистокровного аристократа, и он ни в чем себе не отказывал, однако это и ломаного гроша не стоило, потому что он остался один. Отец загремел в Азкабан сразу после войны, а мать… Нарциссу Малфой нашли мертвой пару месяцев назад. Единственный наследник великого рода остался один-одинёшенек. К тому же, общество не принимало его — такого гордого, высокомерного, да ещё и бывшего пожирателя. И Гермиона прекрасно все это понимала, поэтому в редких случаях, когда сталкивалась с ним, старалась вести себя максимально сдержанно, колкости пыталась не замечать. Однако сегодня был не тот день и не то настроение. Проблемы на работе и с личной жизнью перемешались с алкоголем и резко стукнули в мозги, давая своему языку свободу на вольности. В раз выражение бледного лица изменилось: исчезла фирменная ухмылка, давая место сильно поджатым губам, нахмурились брови, искры в глазах сменились ледяным покрытием. Она тронула неприкосновенную тему. — Закрой свой поганый рот, мерзкая грязнокровка. — Голос вновь пропитался презрением и ненавистью. Гермиона уже хотела ответить на такое оскорбление, однако она осеклась. Опустила голову, вздохнула (в который раз за этот вечер) и почти неслышно пробормотала: — Прости, — слизеринец предпочел оставить извинение безответныим, однако он слушал, и, зная это, Грейнджер продолжила: — Мне действительно жаль, что… — Я же сказал тебе, заткнись, — уже не так яростно, но все ещё жёстко произнес он, — это тебя никоим боком не касается, ты, ничтожество… — Возможно, — не дав тому закончить, отступилась девушка, — возможно ты и прав. Драко был удивлен. Сильно. Хваленая закалка Грейнджер сегодня давала сильные сбои. В любой другой ситуации она бы хладнокровно проигнорировала его оскорбления, но сейчас… Сейчас она просто соглашалась? Малфой уже задумывался о том, что кто-то применил оборотное зелье, и сейчас перед ним не гриффиндорская зараза, а кто-то другой. — Ты точно Грейнджер? — с неверием в глазах он осмотрел девушку. — А кто же ещё? — не поняла она. Парень только пожал плечами и с нахмуренными бровями повернулся к бармену, чтобы тоже заказать огневиски. Непродолжительное время бывшие выпускники Хогвартса сидели в молчании, пока это не стало напрягать и без того напряжённого Драко. И тот решил возобновить разговор: — Что, Грейнджер, у вас там в министерстве реально всё так хреново, или это Скитер насочиняла из-за особой любви к тебе? — его речь, и без издёвки, — не его речь вовсе. — Да если бы… — с обреченностью пролепетала она, — У Скитер ещё цветочки, тьфу… Гермиона поморщилась, посмотрела куда-то вперёд и продолжила: — Украден древний артефакт — это так. Украден из Отдела Тайн — тоже верно. Да вот это только полбеды. Общественность пока не в курсе, что именно украли. А вот тут Драко заинтриговался. Коллекционирование древних артефактов было родовым занятием Малфоев. Особенно темных. А украденная вещь, судя по тону Грейнджер, была именно таковой. — И что же? — он, в принципе, не надеялся получить ответ, однако решил поинтересоваться. Гриффиндорку рассмеялась, и, повернувшись к собеседнику, дала ответ: — Так я и сказала. Наследник древнего рода хмыкнул. — Ты сегодня выпившая, мало ли. В помещение ворвался Рон Уизли — взлохмоченный, беспокойный и весь на взводе. Глаза бегали по людям, пытаясь в толпе отыскать любимую, каштановую шевелюру. Она, к слову, нашлась почти сразу же, однако рядом рапологалась не менее знакомая — платиновая, фамильная. Приметив это, волшебник напрягся ещё сильнее и огромными, почти военными шагами подошёл к знакомым. — Вот ты где, я тебя еле нашел. — раздался голос со спины Гермионы. — Пошли, — рука Рона подхватила ее запястье. Грейнджер чуть не взорвалась от возмущения. Чтобы ею помыкали и командовали? Ну уж, извольте! — Отпусти мою руку, — зашипела девушка, — я не пойду никуда, пока сама того не захочу. Уизли нахмурился, но решил отпустить ее руку. Однако оставлять ее здесь он и не собирался. — Герми, ну пошли домой. Ты сейчас пьяна, поэтому не отдаешь себе отчёта в том, что делаешь От такого заявления крыша отличницы окончательно съехала. Ну, правда, какой нахал! — Во-первых, я сейчас оцениваю всю ситуацию максимально трезво, — ну, возможно не максимально, но не суть, — Во-вторых, не смей сокращать мое имя. Рональд Уизли начинал вскипать ещё сильнее. Его лицо багровело с каждой минутой, а ноздри разбухали от того, что его девушка вела себя совершенно неподобающим образом. Он уже собирался что-то сказать, как в разговор вмешался Малфой, который стал невольным свидетелем этой мыльной оперы. Тот прокашлялся, привлекая к своей персоне внимание обоих участников ссоры, и своим характерным образом, манерно растягивая каждое слово, пролепетал: — Рыжий, я, так вижу, ты и с одной грязнокровкой справиться не можешь? Ах, хотя нет, в вашем случае нужно сказать наоборот. Что, Грейнджер, с одним рыжеголовым придурком справиться не можешь? И если Гермиона только смотрела на него с отвращением, то обладающий взрывным характером Уизли решил не оставлять Драко без отместки. — Хорек, ты лучше помолчи, не то пострадает твоя аристократическая чистокровная задница. Гермиона прекрасно понимала, что ещё мгновение, и Хорек ответит ему едким замечанием, не умеющий себя контролировать Рон накинется кулаками на Малфоя, и начнется драка. Нужно было срочно предотвращать потенциальную бойню. — Так, — слегка резче, чем планировалось, выкрикнула она, — ты, — обратилась она к Драко, — не лезь не в свое дело. А ты, — уже к Рону, — иди домой и оставь меня в покое. Я к себе уж как-нибудь сама доберусь, не маленькая. — Но… — попытался возразить Уизли. Девушка наградила его сердитым взглядом. — Никаких «но». Мне нужно отдохнуть от этого всего, — она не стала вникать в подробности, касательно этого «всего», но Рональд прекрасно понимал о чём идёт речь. — А твое присутствие… Рон, пойми, мне нужно время на размышления. Аврор только вздохнул, перевел тяжёлый взгляд на Драко, а потом снова посмотрел на подругу. — Хорошо, но как вернёшься к себе, отправь мне патронуса, чтобы я был спокоен. Гермиона кивнула ему и попыталась изогнуть губы в улыбке, но получилось криво. — А ты, — рыжий перевел глаза снова на Драко, — если ты хоть как-то ее заденешь, пеняй на себя. На такое аристократ только демонстративно цокнул и продолжил как ни в чем не бывало опустошать стакан. Как только работник аврората аппарировал из здания, Малфой со смешком обратился к девушке: — Да я, оказывается, и прорицатель. Два выстрела наугад и прямо в яблочко! Оказывается, насчёт Уизли я тоже не ошибся, мм, Грейнджер? Та гневно посмотрела на него, открыла было рот, чтобы ответить чем-то ядовитым, но передумала и, кинув на прощание пару слов, аппарировала к себе. В уютном домике, обставленной по вкусу хозяйки дома, играла магловская музыка, обволакивая своим звучанием слух уставшей девушки. В ее голове уже который день подряд проносились сотни мыслей, превращаясь в одну однородную кашу. Сначала этот стеклянный шар украли, потом ещё и Рон со своим предложением. Нашел, конечно, время! Гермиона очень сильно злилась. Но проблема было в том, что она не знала, на что или на кого конкретно она злилась. С одной стороны, наверное, на Уизли. Потому что проблемы из-за этой кражи были не только у нее одной: на ушах стоял весь Аврорат. Но он, как ни в чем не бывало, решил позвать ее замуж. С другой стороны, вот, вроде, все именно к этому и шло. Они общаются столько лет! Но, все же, свадьба… Девушке чувствовала, что совершенно не готова к такому шагу, к такому образу жизни. И проблема была не только во внешних факторах: в первую очередь она была неуверена в себе. Что насчёт Гарри, то тот, будучи замешанным не только в министерских проблемах, но и в жизни этой пары, старался держать нейтралитет. У него и без них хлопот хватало: вместе со своей уже законной женой они воспитывали крестника. Тедди воспринимал их с Джинни как родителей. И зная, что друг мечётся между работой и семьёй, Гермиона не решалась обращаться к Поттеру за советом. Да, следовало признавать, что после выпуска их знаменитое Золотое Трио распалось. Может, они и сейчас были очень близкими друзьями, однако все было совсем не так, как в старые-добрые времена. Не было главной цепочки, связывающей их вместе — чувства опасности. Не было больше тех приключений, во время которых кровь бурлила на всю катушку. Не было истинного чувства волшебства: все трое погрязли в бездонную пучину обыденной жизни. Спокойная жизнь казалась Гермионе скучной: она превратилась в душащую рутину. Работа — дом — снова работа. Это медленно убивало ее, жаждущую вернуться в детство. Сейчас бы она с радостью своровала бы какое-нибудь зелье у Снейпа, защекотала бы Пушка, даже согласилась бы побороться с Василиском! Но уж точно не сидеть дома и ничего не делать. Когда прямо под носом Министерства украли волшебный шар из Отдела Тайн, девушка обрадовалась: наконец-то открылась перспектива на новые приключения. Но не тут-то было: всю работу по поимке особо опасного преступника взял на себя Аврорат, а ей досталась бумажная работа и допрос подозреваемых. Грейнджер пыталась договориться с Гарри, попросила у того участвовать в операциях, но тот лишь упорно отказывался, объясняя это тем, что будет сильно волноваться за безопасность подруги. Гермиона тогда сильно обиделась на парня, но потом вспомнила о том, что у него и так дел невпроворот, и злость отступила. Выключив музыку, гриффиндорка направилась в спальню. Организм требовал хорошего и крепкого сна. Поэтому уставшая и выпившая выпускница Хогвартса не посмела возражать требованиям разума и провалилась в манящее царство Морфея…