Служу его королевскому Высочеству

      Если честно, то это забавно. Забавно, когда во время прогулки ноги снова уносят к огромной двери. Такой таинственной и неприступной. Не сказать, что после разговора с отцом стало намного легче, да и прояснений в голове особых не было. Оставалось просто ждать. Ждать, что когда-нибудь полегчает. Бред… — Да какого черта, а?! — Чара не сдерживает своих минутных порывов и со всей силы ударяет кулаком по массивной двери, после чего разворачивается к ней спиной и скатывается вниз, — может быть хоть кто-то мне объяснит... — Извини, не могу… — незнакомый и совершенно неожиданный голос, звучащий по ту сторону двери, заставил Чару вздрогнуть, однако не так сильно, как, наверное, должен был. Что такого? В Руинах тоже живут монстры, что в этом странного? И снова незнакомый голос вырывает часовую из размышлений, — ты в порядке? — Да… да, в порядке, — это так тупо. Минуту назад она слала проклятья в адрес неизвестно кого, а сейчас говорит, что все в норме. Неужели это норма? — Мне так не кажется, — голос был чуть писклявым и довольно высоким, не сказать, что Чара получала удовольствие, слушая его, но что-то в нем было, что советовало не делать поспешных выводов, а продолжать диалог. А кто это вообще такой? А разве есть разница? Это вряд ли, — тяжелый день? — Вроде того, — она не сдерживает усмешки. — Я могу чем-нибудь помочь? — это был вопрос не из вежливости. Было слышно, что незнакомец искренне желает поговорить и как-то поддержать девушку. — Ну, ты, как минимум, можешь посмотреть на ситуацию с другой стороны, — не удержалась Чара от такого незамысловатого каламбура. Ведь незнакомец буквально находился по другую сторону разделяющей их двери. Азриэль сейчас начал бы ворчать. Маленький братишка Ази. — Эмм… — неловкая пауза, а затем хохот. Невольно на лице часовой появляется улыбка. Немного виноватая и неловкая, ведь в один момент ей показалось, что шутка тут абсолютно неуместна. Но незнакомец оценил ее. Приятно даже, — очень остроумно с твоей стороны. — Люблю шутки, — словно невзначай отвечает Чара, — и как там погодка? — Очень даже хорошая, — незнакомец, кажется, получал искреннее наслаждение от общения. Вот только слишком быстро наступила довольно неловкая пауза, — у тебя точно все в порядке? — Конечно, — и часовая, желая как можно скорее вновь отойти от этой темы, не находит лучшего решения, чем снова пошутить, — тук-тук. — Что? Эмм… кто там? — детское любопытство в голосе распознавалось Чарой в два счета, все-таки у нее был лучший на свете младший братишка. — Доставка, — на лице девушки легкая усмешка. За саму себя стыдно, но желание закончить старую затасканную всеми шутку оказывается сильнее. — Доставка чего? — Доставка очень плоских шуток, — Чара не смеется, лишь усмехается, но ее сердце почему-то жалобно сжимается, когда она слышит, как искренне начал смеяться безымянный незнакомец. Их разделали несколько сантиметров толщины массивной двери, но он казался ей таким… далеким и почти несуществующим. Даже спустя много времени девушку будет мучить вопрос: «А был ли вообще в ее жизни незнакомец с высоким писклявым голоском? И если да… то где он сейчас?»       Где он сейчас? — Вау, Чара, ты сегодня рано. Обычно твой обход длится гораздо дольше, — Ази одобрительно кивает старшей сестре и усердно старается что-то приготовить. Пахнет жженым сахаром и подгорелым молоком, но часовую сейчас это интересует меньше всего. Она падает на диван, включает телевизор и безынтересно пялится в экран. Хотя мысли забиты совсем другим. Может плохо себя чувствует? Занят? Забыл или просто не захотел? Быть может, что ему просто надоело каждый день общаться с незнакомкой из Сноудина и… обмениваться с ней шутками, над которыми он всегда так громко хохотал и… просто монстру может надоесть общение. Он имеет на это право. Главное, что все хорошо. — Решила совместить обход с пробежкой, — максимально уклончиво отвечает она и впервые в жизни ощущает желание не лежать на диване, а с головой окунуться в дело. Без разницы, в какое именно. Лишь бы… лишь бы потом снова лежать на диване так, словно все хорошо. Все так, как должно быть. — Я хочу быть уверенной, что в экстренной ситуации у монстров будет возможность куда-то уйти, спрятаться, — и снова все… как в первый раз. Чай, спокойная беседа. Незнакомец больше не приходит, а Чара нашла силы снова встретиться с королем. И сейчас она снова жалеет, что не приходила, когда еще можно было просто пообщаться по-дружески. Нет. Она пришла сейчас, когда нутро подсказывало, что надвигается нечто ужасное. Это нечестно. Снова. И снова по отношению к нему. — Есть ли необходимость обсуждать это сию секунду? — скелет чуть склоняет голову на бок, однако взглядом показывает всю свою серьезность и заинтересованность в этом разговоре. Он уже понял, что Чара по пустякам беспокоить не станет. И это было по своему страшно. — У меня плохое предчувствие. Ощущение, будто лю… монстров в городе стало меньше. Стало тише, — Чара хмурит брови и сама не понимает, на кого сейчас так злится. — Хех, на курорте в Хотлэнде сейчас большие скидки, не удивлюсь, если большинство монстров поехали туда немного отдохнуть, — и, несмотря ни на что, сохраняет привычное спокойствие, которые некоторые могут принять за безразличие, — я бы и тебе посоветовал. Больно у тебя вид вымотанный. — Ох, поверьте, отдыхаю я достаточно, даже слишком, — впервые за все время разговора между скелетом и девушкой проносится смешок. — Отвечая на твой вопрос, хочу сказать, что предусмотрен план эвакуации монстров. На всякий случай. Проработан он был, кстати, лично твоим отцом. Вы с ним не обсуждали эту тему? — удивленно спрашивает правитель Подземелья и подливает в чашку чай. — Мы не любим обсуждать такие темы. Это больше по маминой части, — часовая вздыхает и прикусывает губу. По носу ударяет запах цветов. Любимых цветов короля Санса. Такой привычный и знакомый для нее аромат, но… почему она раньше не замечала, что они так прелестно пахнут?       Чара в последнее время частенько начала замечать, что слишком много вещей проходят мимо нее. Оказывается, что снег очень забавно хрустит под ногами, а льдины могут плыть наперегонки, только надо суметь это увидеть. Елка в центре города пахнет праздником, а дверь руин… фиолетовый, оказывается, безумно красивый цвет, в который можно всматриваться бесконечно долго.       Любоваться тем, что еще можно спасти. Замечать все детали и стараться жить полной жизнью, смахивая на какого-то безумца. Что еще остается, когда мир трещит по швам? И тебе остается винить только себя, потому что ты понимаешь, что мог все изменить. Потому что они уже все мертвы… а ты еще жив, и за это ненавидишь себя еще сильнее.       Сильнее… — Один из вечных вопросов: что страшнее? Умереть или быть тем, кто выжил? — Не люблю я разговоры на эту тему, Чара, но если тебе так интересно мое мнение, то я считаю, что жизнь прекрасна. То есть, пока ты жив, ты в состоянии все исправить, наладить, сделать так, чтобы все было хорошо. Поэтому в любой ситуации хочется быть тем, кто выживет… но ради близких и друзей я бы и этот счастливый шанс уступил, — маленький братишка Азриель. Такой добрый, наивный… — Хах, да, бро, тут ты, несомненно, прав. Жизнь прекрасна. ...или быть тем, кто выжил. А ведь он так и сделал. Уступил.       И теперь Чара ненавидит себя. Так банально и нелепо снова это повторять. Ненавидит. Люто презирает. За трусость перед прошлым. Она могла все изменить. Тогда, когда еще можно было что-то исправить, когда эта тварь из другого мира, которую даже человеком назвать язык не поворачивается, была не так сильна. Знала ведь. Все видела. Побоялась того, что было в прошлый раз. Позволяла убивать одного монстра за другим, хотя могла просто испепелить эту мразь, едва та переступила порог руин… нет, тогда она еще знать не могла. Едва сверкнуло лезвие ножа. Чара помнит, когда все точно стало понятно. По ветру разлетался прах. И его было так много, что, перемешиваясь с ним, снег темнел. И весь Сноудин словно посерел. — Ази, — тонкие пальцы сжимают радужный шарфик. И даже нет сил, чтобы заплакать. Город пуст, — как же ты без своего шарфа? На улице ведь так… холодно…       Чара уходит оттуда. Старается сначала жить у отца или матери, но те лишь нагнетали. Им тяжело, она понимает, но хуже становилось, когда они начинали жалеть ее. Она этого не заслуживала. И она ушла. Ушла, а мама вслед кричала, что любой ценой защитит тех, кто сейчас так в этом нуждается, даже если придется убить этого человека. Ушла, даже не подозревая, что видит мать в последний раз... и улыбку на лице отца.       Могла предотвратить. Изменить. Все сделать по-другому. — Началась эвакуация, — король Санс не выражал никаких эмоций, кроме одной — отчаяния. И не видела Чара в его взгляде упреков. Никто и не ждал, что она что-то изменит. Кто она такая? Глава королевской стражи, монстр, в совершенстве орудующий и оружием, и магией — и та не сумела совладать с чумой с поверхности. А тут Чара… ну что она может сделать? — Я настаиваю, чтобы ты… — Рано. Извините, пока не могу. Если и уйду, то только самой последней. Когда смогу убедиться, что больше никто не пострадает. — Переубедить я тебя не смогу, да и решение твое уважаю, Чара, — на одно… лишь на одно мгновение скелет усмехается, — я тоже не уйду. — Почему? — этот вопрос вырывается из уст девушки быстрее, чем она успевает подумать. — Человек не может навсегда остаться здесь. Все-таки он хочет домой. И когда он придет сюда, должен быть кто-то, кто покажет ему, что сделать, чтобы никогда сюда не возвращаться, кто-то, с чьей душой он пройдет барьер. И пусть это буду я, потому что в первую очередь мой долг, как правителя, делать все для благополучия своего народа. Это большее, что я в состоянии сделать. И я это сделаю! — Когда я сюда упала, все меня приняли. У меня была любящая семья, были хорошие друзья… был дом. Я во многом обязана этому месту и тому, благодаря кому оно стало таким. Пора возвращать долги... — И что ты имеешь в виду? — король с непонимаение глядит на часовую. — То, что я ваша верная слуга. И рядом буду до конца, — и девушка... столько всего произошло, но она с трудом думает о том, что и этого добродушного скелета, готового ради своих поданных пожертвовать жизнью, может не стать. Пожалуй, слишком поздно уже это делать, но Чара дает слово, что если король и умрет, то только после нее.