Путь к самому себе

Вольфрам сам не заметил, как переехал в королевскую спальню. Пытаясь уберечь короля от кошмаров, он оставался у Сары каждую ночь. Слухи об их отношениях поползли по стране с того самого утра, когда их застал дворецкий, хотя ничего противозаконного между ними не случилось ни разу. Вольфрам был настроен слишком решительно, человеческий король не любил принимать отказы и в память о Бериасе не стал настаивать. Он по-прежнему искренне любил мужа, в его жизни было достаточно бессонных, наполненных страстью ночей, а вот верных людей рядом можно было пересчитать по пальцам. Но королю нравилось дразнить окружающих, и он с наслаждением играл роль счастливого любовника, откровенно насмехаясь над позелевшими физиономиями министров. Вольфраму на мнение иностранных аристократов было глубоко наплевать, и он не мешал королю развлекаться. Почти все время демон и полубог проводили вместе. Мадзоку учился прислушиваться к резким, изменчивым настроениям правителя, с полуслова угадывать желания короля. Довольный фиолетовый взгляд и дружеская (насколько это было возможно) улыбка были ему наградой в те минуты, когда ему удавалось верно попасть в тон своему новому королю. Но Сара мог и разозлиться на него не на шутку. Обычно в таких ситуациях он отправлял телохранителя работать на кухню. Вольфрам искренне не понимал, почему помощь служанкам считается наказанием. И Шейла, и Гизела не раз запрягали его носить ведра с водой, собирать хворост или целебные травы, любой из благороднейших лордов его страны – и даже сам король – с удовольствием откликнулся бы на подобную просьбу. Мадзоку не видел в этом ничего унизительного. Жаль только, что служанки человеческого короля шарахались от «чудовища» или замирали в страхе, когда он проходил мимо. Однажды, вернувшись с кухни, он застал короля за очень странным занятием. – Какого Властелина? – не сдержавшись, выругался мадзоку. – Осторожнее, друг мой, ты рискуешь опять прогуляться к Эдварду, – ответил Сара, невозмутимо рассматривая содержимое походной сумки телохранителя. Вещей было немного: голубой мундир Бильфельдов, засохшая белая роза, боевой браслет Адальберта и серебряный гребень бога. – В твоем мире королей не учат, что брать чужие вещи нехорошо? – В моем мире для короля нет чужих вещей, тем более что это – Сара вертел в руках до боли знакомый гребень – принадлежало моей семье. Вольфрам с силой втянул воздух, стараясь успокоить шипящих монстров. Сара бросил на него ехидный фиалковый взгляд. – Неужели я научил тебя держать язык за зубами? Бильфельд развернулся к двери. – Ты куда? – удивленно спросил правитель. – К Эдварду, – буркнул мадзоку. Сара властно удержал его за рукав. – Ты немногословен. Мне хотелось узнать тебя получше. – А просто спросить нельзя? – Ты ответишь? – Почему нет? – Хорошо. Браслет и розу я видел в твоих воспоминаниях. Гребень мне известен и так. Но зачем ты носишь с собой мундир, который не надевал ни разу? Мне кажется, или я видел похожий у Валтораны? – Это военная форма моего рода. – Почему ты ее не носишь? – Я ее опозорил, – глухо отозвался мадзоку, отводя от правителя исполненный боли взгляд. Довольные драконы издали победный клич.