Мы враги

В ту ночь ему снова приснился Ларса, и это, неожиданно, был хороший сон: вечер, который они провели вместе. Один из последних их совместных вечеров: они ужинали на балконе покоев Ларсы и не говорили ни о политике, ни об империи, вместо этого обсуждая успехи Ларсы на уроках и его внезапное увлечение постройкой воздушных кораблей. Когда похолодало, они переместились к камину, Вейн пил вино, Ларса — молоко, и Вейн рассказывал, как сам изучал механику в детстве. Из него так и не вышло инженера, но он собрал большую библиотеку, и часть из нее после того вечера подарил Ларсе… Проснувшись, Вейн долго лежал, глядя в пыльный полог гостиничной кровати. Потом в Бужербе обнаружились повстанцы, разведка донесла о том, что принцесса Далмаски Ашелия жива, и все разрушилось. И больше им не довелось сидеть вот так и просто болтать, как болтают братья. Но как приятно было вспомнить эти разговоры хотя бы во сне. В дверь постучали, вырывая его из раздумий. — Это Габрант, — послышался голос из-за двери. — Можно войти? Был огромный соблазн его не пускать, но Вейн переборол его. От этого человека сейчас слишком многое зависело. — Входи. Баш фон Ронзенбург вошёл, тщательно закрыл за собой дверь. Выглядел он чем-то обеспокоенным: между бровей пролегла глубокая складка. — Надо поговорить, — сказал он. Вейн сел на кровати. Когда-то он не позволил бы, чтобы посторонний увидел его полуодетым, но сейчас было все равно. Он мертвец; какое дело мертвецам до правил приличия? — Вчера я сказал Бальфиру, что верю ему и вытащу вас обоих. Я не отказываюсь от своих слов и намерений, но как Судья-Магистр, служащий его императорскому величеству Ларсе Солидору, все же обязан спросить. Что ты собираешься делать, когда окажешься рядом с ним? Вейн отметил, какой акцент сделал Ронзенбург на имени императора, и усмехнулся. — Спросишь у Ларсы. — Что ты имеешь в виду? — складка между бровями Ронзенбурга стала глубже. — Что я не буду с тобой разговаривать без его присутствия, — Вейн вздохнул. — Ты мне не друг. И настоящий-то Габрант им не был, а ты тем более. Поэтому ничего, что не касается нашего побега из Бужербы, я обсуждать с тобой не буду. Не обессудь. Повисла тяжёлая тишина. Ронзенбург будто раздумывал над его словами. Вейн ещё немного помолчал для закрепления эффекта, а потом добавил. — Если тебя интересует, представляю ли я для него опасность — нет. Он мой брат, в конце концов. Фальшь последних слов царапнула его, и он осекся. Но Ронзенбург, кажется, ничего не заметил. — Я понял, — медленно сказал он. — Ну что ж, тогда просто предупреждаю тебя: Ларса не беззащитен, у него… — Есть ты, и ты, как верный пёс, будешь рядом, и все такое, — перебил Вейн: его начало это утомлять. Общаться с Ффамраном было не в пример проще. — Где-то я это уже слышал. Беру свои вчерашние слова обратно: у тебя с братом все же есть что-то общее. Похоже, на сей раз ему удалось задеть Ронзенбурга: тот поиграл желваками, а потом, не попрощавшись, вышел, по-хамски хлопнув дверью. «Воспитывай своих Судей-Магистров, братец, а то с такими манерами императорский дворец от портового кабака скоро не отличить будет». Вейн упал обратно на кровать и натянул одеяло на голову. Очень скоро ему принесли завтрак. Вейн притворялся спящим, пока слуги не ушли, но потом встал и принялся неспешно умываться. Солнце стояло высоко, косые лучи проникали в комнату сквозь плохо помытое окно, и очень хотелось оказаться сейчас на улице, подышать свежим воздухом, забыть о том, что он всё ещё пленник, хоть и в куда более комфортабельной тюрьме. Вейн вздохнул. Аркадис; это все — в Аркадисе. А Бужербу, Ронзенбурга и невозможность выйти из этой комнаты надо просто пережить. После того, как он закончил еду и раздумывал, не стоит ли хоть книг у Ронзенбурга потребовать, пришел Ффамран. Он криво усмехался и щеголял ярко-фиолетовым фингалом, но в остальном выглядел куда лучше, чем во время их мытарств в шахте. Ванна, еда и сон в нормальной кровати благотворно подействовали и на него. — По-моему, твой фингал был под другим глазом, — отметил Вейн вместо приветствия. — Это новый, — Ффамран оперся плечом о стену у двери и скрестил на груди руки. — Не спрашивай. А вот ты удивительно целый, а ведь я готов был с кем-то поспорить, что вы с Башем хоть раз да набьете друг другу морды. — Обошлись словами, — признался Вейн. Ффамран тяжело вздохнул. — Он хороший мужик, но иногда излишне… прямолинейный. И у него к тебе счёты за брата. Я вчера, когда мы разошлись, где-то час потратил, втолковывая ему, что вы с Габрантом уж точно квиты, но помогло не очень. — И ты получил фингал? — рассеянно спросил Вейн, раздумывая над его последними словами. Все-таки ему надо было как-то окольными путями выяснить, что же произошло на «Бахамуте», что они с Габрантом там не поделили уже? — Не, это позже. Говорю ж, не спрашивай. Вместо этого он, немного помолчав, спросил сам: — Вейн… А что ты собираешься делать после того, как вернёшься в империю? Вейн пожал плечами. — Ты же понимаешь, что это будет в большой степени зависеть от Ларсы. — И ты молча подчинишься воле венценосного братца-двенадцатилетки? Не смеши. — У меня есть выбор? — спросил Вейн, продолжая смотреть в окно. — Не знаю как насчет выбора, но у меня есть предложение. Слушай, ты никогда не думал… Вейн его уже не слушал. Он вцепился пальцами в подоконник, вглядываясь в мешанину теней в подворотне через дорогу. Показалось? Он сходит с ума от напряжения последних дней? — Смотри. Что-то в его голосе заставило Ффамрана замолчать и подойти к нему. Почувствовав его плечо своим, Вейн ткнул пальцем в подворотню, потом — в дальний конец улицы. — Окружают, — сказал Ффамран. — Перекрывают пути отхода. Мелкие группы, но хорошо вооруженные. Я позову Баша. Он ушел и через несколько минут вернулся с Ронзенбургом. Тот тоже постоял у окна рядом с Вейном, потом отодвинул его плечом. — Вряд ли тебя видно с улицы, но все равно не маячь. Ондор с ума сошел, если собирается напасть на имперскую делегацию. — А разве повстанцы когда-либо отличались умом? — спросил Вейн. Ффамран за спиной застонал, но вот Ронзенбург промолчал, и Вейн подумал, что он не безнадежен. — А что ему помешает? По-моему, очевидно уже, что он не на благо Ашелии и Далмаски действует. — Я думал об этом, — признался Ффамран. — Откуда мы вообще знаем, что его устраивает перемирие? Он был таким яростным врагом империи… — Да ни при чем тут империя, он против Ашелии играет, — оборвал его Вейн. — Сами подумайте. Он — брат покойной королевы, жены Раминаса, поэтому его притязания на трон имеют под собой некую легитимность. Скорее всего, он вообще не планировал, что Ашелия выживет в результате восстания, но она выжила, и он теперь исходит из ситуации… — Это все очень интересно, но давайте поговорим об этом в Аркадисе, — вклинился Ронзенбург. — Сейчас надо думать, что делать. Очевидно, что стоит нам выйти, нас тут же встретят. Вариантов много — от рутинной проверки документов, от которой я смогу отболтаться дипломатической неприкосновенностью, до вооруженного нападения. Причем нападение, скорее всего, будет совершено не с целью захватить вас, а с целью идентифицировать. После чего через пару улиц нас встретит отряд уже стражи маркиза. А если он прямо потребует выдать вас, мне придется подчиниться — мирный договор между Далмаской и Аркадией предусматривает, в том числе, выдачу преступников. — Подожди, — Ффамран поднял руку. — Мы оба имперцы. Разве это не значит, что это маркиз обязан выдать нас тебе? — Я тебя прошу, разве ты не знаешь, как это делается? — Вейн закатил глаза. — Рисуется преступление, предусматривающее суд в стране свершения. Например, попытка терроризма. А в нашем случае даже рисовать не придется: помнишь солдат в шахте? — Каких солдат? — нахмурился Ронзенбург, и Ффамран покачал головой. — У нас не особенно богатый выбор в тот момент был… Чертов хозяин, это же он доложил о подозрительных гостях. Все трое задумались. В конце концов Ронзенбург вздохнул. — Если честно, я вижу только два варианта, и они оба полное дерьмо. Первый — прорываться с боем. Из плюсов — мы, скорее всего, отобьемся, из минусов — это положит конец перемирию, не говоря уж о том, что Ларса меня повесит. Второй — отдаем маркизу только Вейна. Тебя сложно спрятать, преступлений на тебе гораздо больше, а героизма — меньше. Ффамран хотя бы Рабанастр от падения «Бахамута» спас, если поднять шум, его вытащить больше шансов. Вейн скрестил руки на груди. — Поднять шум, говоришь? Попробуй хотя бы своей же свите скажи, что я жив — и посмотришь, за кого они охотнее будут сражаться. Он блефовал — Вейн был популярным среди солдат во время своего правления, но понятия не имел, какие настроения царят в армии сейчас. Но Ронзенбург замялся, опустил глаза — и тут очень вовремя вклинился Ффамран: — Мы уже обсудили это вчера: я сделаю все, чтобы вытащить человека, который спас мне жизнь. Не люблю, знаете, быть в долгах, тем более в таких. Баш, парень, через которого я передал тебе сообщение, жил здесь же, в этой гостинице. И я хорошо помню, насколько плотно в этом районе стоят здания — тут на три квартала вокруг нет промежутка между домами больше двух метров. Наверное, земля дорогая. — К чему ты это? — спросил Ронзенбург. — Я предлагаю уйти по крышам. Секунду все трое молчали. Потом Вейн медленно произнес: — Я не умею лазать по крышам… Но готов попытаться. — Там не нужно особых навыков, если умеешь драться, то и проход по крышам осилишь. Главное выбраться из окружения, а дальше можно будет действовать по первоначальному плану. Ронзенбург медленно перевел взгляд с одного на второго, словно пытаясь удостовериться, что они не шутят. Потом сказал: — Ладно, признаю, это действительно менее дерьмовая идея, чем те, что мне самому в голову пришли. Но одних я вас не отпущу. Ждите тут. — У нас не больше пары минут, — крикнул ему вслед Ффамран. Ронзенбургу хватило минуты. Вернувшись, он бросил Вейну черно-красный, в цветах имперского флага, шейный платок. — Морду завяжи, — дождавшись, пока тот оставит на виду, только глаза, он открыл дверь. — Заходи. Он посторонился, пропуская в комнату мужчину возраста Вейна — темноволосого, сероглазого, по виду типичного имперца из северных окраин. Одет тот был настолько подчеркнуто непримечательно, что Вейн сразу наметанным глазом опознал разведчика. — Это Сид, — сказал Ронзенбург, и оба — и Вейн, и Ффамран — вздрогнули. Впрочем, в Аркадии это было распространенное имя, чему тут удивляться? — Я отправлю его с вами, присмотреть. Я все еще недостаточно доверяю тебе. Он не назвал имени, но Вейн и так понял, что вряд ли он имеет в виду Ффамрана. — Место встречи — начало проспекта, который ведет к аэропорту. Постарайтесь не попасться, если вас все-таки поймают — орите во весь голос, будем драться. Но в идеале все-таки хотелось бы избежать сражений. Все трое кивнули. Потом Ффамран поманил Вейна и Сида рукой, довел до конца коридора, к небольшому окну. Взялся за раму, рванул — окно открылось, и свежий воздух взъерошил волосы Вейна. — Я правильно запомнил, тут карниз… — Подожди, — Сид подошел к окну, цепким взглядом окинул улицу внизу. — Нам надо дождаться, пока выйдут сэр Габрант со свитой, и все наблюдатели переключатся на них. Вы драться-то умеете? Надеюсь, что не понадобится, но… Ффамран хмыкнул, невзначай скользнул ладонью по рукояти заткнутого за пояс пистолета. — И получше некоторых Судей, которые дальше Аркадиса не вылезали. Сид никак не отреагировал на эту попытку его поддеть, и Вейн подумал, что он неплох — по крайней мере, умеет владеть собой. Он молча стоял у окна, стараясь оставаться в тени, смотрел вниз. — Хотите анекдот? — спросил Ффамран после пары минут тишины. — Заходят как-то в бар аркадиец, розарриец, далмасканец и набрадиец, а бармен им и говорит: «Осталась одна бутылка, как делить будем?..» — Есть, — тихо уронил Сид и показал пальцем вниз. Вейн заглянул через его плечо: группа вооруженных наемников в подворотне закончила о чем-то оживлённо переговариваться и переместилась в сторону, за пределы их поля зрения — похоже, к главному входу, из которого только что вышел — или собирался выйти — Ронзенбург. — Ну что ж, — жизнерадостно заявил Ффамран: похоже, сейчас он чувствовал себя в своей стихии. — Я первый. Он перекинул ноги через подоконник, распластался на узком карнизе, прижимаясь к стене. По нему дошел до угла дома, схватился за выступающий край крыши и ловко влез наверх — только сапоги мелькнули в воздухе. Вейн сглотнул. Он никогда не боялся высоты, но понимал, что он выше и массивнее Ффамрана — то есть ему этот трюк вряд ли дастся так же легко. — Я вам помогу, — тот свесил голову с крыши. — Давайте быстрее, что вы там копаетесь? Понимая, что ещё минута промедления, и все эти маневры могут уже не понадобиться, Вейн заставил себя вылезти на карниз. Ветер хлестнул по лицу, встрепал волосы, но сохранять равновесие оказалось неожиданно легко — очень помогала стена за спиной. Опираясь на нее, Вейн повторил путь Ффамрана, потом одной рукой схватился за его протянутую руку, а другой — за выступ крыши, и вылез наверх. У него наверняка получилось не так красиво, но главное, что теперь он был на крыше — почти плоской, с незначительным уклоном. Ффамран прогуливался по ней, как по улице. Пока путь до крыши преодолевал Сид, Вейн оторвал от своей рубашки полосу ткани и завязал волосы в хвост — чтобы хотя бы в глаза не лезли. Обладающий короткой стрижкой Ффамран посмотрел сочувственно. — Пошли? Один за другим, стараясь двигаться как можно тише и незаметнее, пригибаясь, а некоторые места даже преодолевая ползком, двинулись вперёд. Ффамран не ошибся: дома здесь действительно стояли плотно, в некоторых местах с крыши на крышу можно было просто перешагнуть, а в самом сложном пришлось прыгать с разбега. Но это все равно не было простой прогулкой. Сверху припекало солнце, от которого здесь некуда было спрятаться, в груди нарастала тупая давящая боль — призрак недавнего ранения. Да ещё платок на лице мешал дышать. Вейн стискивал зубы и преодолевал крышу за крышей, не желая признаваться, что ему нужен отдых, но чувствовал себя с каждым шагом все хуже. Наконец они дошли до последнего дома в цепочке — именно здесь должна была состояться встреча с Ронзенбургом. Вейн с облегчением уселся прямо на черепицу, опершись спиной на дымоход и пытаясь отдышаться, пока остальные ползком подобрались к разным краям крыши, выясняя обстановку внизу. Первым вернулся Сид. — Все спокойно, стражи и наемников не видно, похоже, нам действительно удалось ускользнуть. Нам осталось дождаться сэра Габранта, и тогда путь в империю будет свободен, ваше величество. Целых несколько секунд Вейн раздумывал о том, что будет безопаснее — пропустить это мимо ушей? Буркнуть «ты обознался»? Или выяснить его настроение, а в случае чего — невзначай сбросить с крыши? — Что ты сказал? — переспросил он. Сил помолчал. — Сид Райнс, бывший капитан «Атомоса». Я понимаю, что вы не узнали меня, но я вас — да, в тот же миг, как увидел. Фамильные глаза Солидоров ни с чьими другими не спутаешь. Вейн промолчал. В прошлой жизни принца женщины часто восхищались его глазами — «Как весенняя листва!» — но он никогда не думал, что те действительно могут считаться его отличительной чертой. Да и относительно Сида что-то зашевелилось в памяти. «Атомос» он помнил — аванпост Двенадцатого флота, всегда неотрывно следующий за флагманом, «Александром». Но вот капитана его — очень смутно. Хотя точно встречался с ним раньше — не этот ли парень маячил за спиной Заграбаата на военных советах? Двенадцатый флот охранял «Бахамут» в бою с повстанцами. — Почему ушел? — спросил Вейн, и Сид горько улыбнулся. — «Атомос» разбился, он был одним из кораблей, которые не пережили сражение. Я успел уйти на истребителе. Мне предлагали другой корабль такого класса, но это все равно был бы не мой «Атомос», поэтому я решил не травить душу и попробовать себя в чем-то новом — например, в разведке. Повисла тишина. Ффамран все еще лежал на краю крыши, всматриваясь вниз. — Прости за корабль, — наконец сказал Вейн. — Вам-то за что извиняться? — удивился Сид, кажется, искренне. — Вы сделали все правильно — я имею в виду ваше противостояние с Оккуриями. Новая пауза. — Так, — медленно произнес Вейн. — А это-то ты откуда знаешь? Я думал, для всех, кроме меня и твоего тезки, я сражался исключительно с Розаррией и далмасканскими повстанцами! — Слухи ходили, — ответил тот. — Не знаю их источника, мне сэр Заграбаат сказал. Он, конечно, всерьез это не воспринимал, но я всегда считал, что позволять богам управлять нашим миром — неправильно. Поэтому если вы действительно это сделали — мой корабль не слишком высокая цена. Вейн снова промолчал. «А Заграбаат-то уже откуда?.. Ах, Сид, старое ты трепло. Даже удивительно, что рецептом синтеза нефицита ещё не торгуют на черном рынке». — Ваше величество, — начал не-тот-Сид, казалось, с сомнением. — Я хотел сказать… Что именно он хотел сказать, осталось тайной, потому что как раз в этот момент вернулся Ффамран. — С моей стороны пасут, — сообщил он. — Явно ждут Ба… Габранта. Группа из четырех человек, вооруженные до зубов, но без отличительных знаков — очевидно, Ондор не хочет, чтобы нападение на имперскую делегацию связали с ним, — он посмотрел на Вейна. — Только не говори: «Я думаю, мы должны их убить». Габрант попросил не лезть в драку без крайней необходимости. Вейн переглянулся с Сидом. — Я думаю, мы должны их убить, — мягко сказал тот. — Место встречи как раз здесь, нам в любом случае придется их устранить. И для всех будет лучше, если это сделаем мы, а не сэр Габрант. В игру с отсутствием отличительных знаков можно играть вдвоем. Вейн кивнул. — Он дело говорит. Ффамран поочередно посмотрел на обоих, будто хотел убедиться в серьезности их намерений. Потом вздохнул. — Ладно, но они не должны поднять шум. — Они близко к стене? — спросил Вейн. — Достаточно близко, чтобы не иметь форы, когда мы спрыгнем, но свалиться им на головы не получится, — Ффамран посмотрел ему в глаза. — Воздержись, пожалуйста, от своей… специальной техники. Она тебя демаскирует. — Все в порядке, — сказал Сид, — я знаю, кто наш спутник. Ффамран сделал паузу. — Дело не в тебе, а в том, что в любой момент может появиться Габрант со свитой, а он все-таки просил без публичных сенсаций. Вейн пожал плечами, мол, как хочешь, и начал разминать пальцы. Когда он не сражался Сефирами — а это было достаточно часто, все-таки эта техника подходила не для каждой ситуации — он предпочитал именно кулачный бой. Отец осуждал это: он был уверен, что принц Аркадии не должен бить морды, как какой-нибудь пьянчуга в кабаке, принц должен благородно сражаться мечом… Это был один из многих пунктов в списке претензий отца, и Вейн быстро научился не воспринимать его слишком близко к сердцу. — Я начну, — предложил Сид. — Моего появления они не ждут, это будет тот самый эффект неожиданности, который нам нужен. — Я бы попытался пристрелить кого-то сверху, но делать это до начала драки — давать остальным шанс на побег, а после — с большой вероятностью в вас попасть, — пробормотал Ффамран. — Да и громко… Ладно, Сид, ты нападаешь первым, надеюсь, секунд двадцать против четверых продержишься? — Не беспокойся, — сказал тот. — Хоть я и не вылезал дальше Аркадиса, кое-что я умею. Теперь шпильку проглотил Ффамран. Втроем подползли к краю крыши, и Вейн, взглянув вниз, убедился, что Ффамран был прав. Там, в тени, действительно стояли четверо наемников с мечами и пистолетами, внимательно вглядываясь в лица прохожих. Они явно кого-то караулили. Сид дождался, пока рядом никого не будет, и бесшумно спрыгнул с крыши за спиной наемников. Те все равно услышали, резко обернулись — удивление на их лицах явно показало, что ждали они не его. Сид безо всяких вступлений двинул ближайшего кулаком в челюсть — он, похоже, тоже предпочитал рукопашный бой. Остальные выхватили мечи, окружили его, Сид ушел от ударов, проскользнув под клинками, и оказался позади них. «Он пытается оттеснить их к стене», — осенило Вейна, он переглянулся с Бальфиром, сел на край крыши и спустился вниз — сначала повиснув на руках, а потом спрыгнув на землю. Занятые Сидом, наемники его не заметили, и он воспользовался этим — ударил ближайшего к себе ногой в крестец, с наслаждением отмечая, что тело слушается не хуже, чем до ранения. Тот обернулся — и поймал удар в челюсть с такой силой, что под кулаком что-то хрустнуло, после чего без звука сполз на землю. — Трево… — попытался крикнуть один, но не успел — позади него оказался Ффамран, обхватил его одной рукой, второй прижал к боку пистолет и нажал на спусковой крючок. Выстрел прозвучал приглушенно, наемник упал, и под его телом тут же начала расплываться кровавая лужа. Сид увернулся от очередного удара мечом и великолепным приемом ударил своего противника ногой в грудь — тот отлетел к стене, ударился о нее спиной и тоже отключился. «Где четвертый?» — успел подумать Вейн, и в тот же миг его схватили за волосы сзади, потянули вниз, заставляя задрать голову, а к шее прижалось холодное лезвие. — Стой смирно, император, — услышал он шепот. — И вы оба тоже. Бросайте оружие. Бальфир скверно выругался, потом, опустившись на корточки, положил пистолет на землю. Сид молчал, внимательно смотрел в лицо Вейну, словно пытался на что-то ему намекнуть. Лезвие царапало горло, и это мешало сосредоточиться. Управлять Сефирами без зрительного контакта было сложнее, чем с ним, но ничего невозможного — ему нужен был всего один меч за спиной наемника, этого достаточно… — Идите со мной, вы все, — тем временем продолжал распоряжаться тот. — Маркизу есть о чем с вами поговорить. Если не будете вести себя смирно, он умрет. Ффамран вдруг оцепенел, его лицо отразило страх, он уставился в точку над плечом наемника — и рука с лезвием в ней дрогнула, хватка ослабла. Вейн смог дотянуться до найденного в шахте и сейчас висящего на поясе имперского кинжала и, не глядя, вонзил его в бок наемника. Шею опалило болью, но мгновение спустя кулак, все еще державший волосы, разжался, Вейн ощутил, что может свободно передвигаться — и отпрыгнул подальше. Позади раздался выстрел — он рефлекторно пригнулся и только потом понял, что стрелял Ффамран — похоже, решил не оставлять наемнику ни шанса. Вейн прижал ладонь к шее, ощутил длинную рану под ней, а когда отнял руку — понял, что она вся в крови. — Я сейчас, — Сид принялся лихорадочно шарить по карманам, потом достал бутылочку и протянул ему. Вейн выпил зелье в один глоток: шея зачесалась, заживая, но залитой кровью рубашке, похоже, пришел окончательный конец. Он посмотрел на Ффамрана: тот деловито шарил по карманам наемников. — Я ведь не успел призвать Сефиру. — Ну да, — тот пожал плечами. — Я просто подумал, что ты наверняка именно это и собирался сделать, и сыграл на опережение, надеясь, что он ослабит хватку, и ты освободишься. Примитивный трюк, удивительно, что он так часто срабатывает. Ничего… Я пытался найти какие-то доказательства их связи с маркизом, чтобы предъявить их Ларсе, но, похоже, они не так тупы, как кажется. — Я слышал, что он говорил про маркиза, я могу выступить свидетелем, — сказал Сид. Вейн обернулся, чтобы поблагодарить его, но не успел. — Что тут произошло? В двух шагах от них стоял Ронзенбург и оглядывал побоище, его свита топталась в стороне. Потом он перевел взгляд на окровавленного Вейна. — Ты ранен? Нужна помощь? — Уже нет. — Я же просил без драк. Райнс, объяснись. — Драки было не избежать, у нас не было возможности пройти мимо них незамеченными, — ответил тот. Ронзенбург вздохнул. — Ладно, я… доверяю твоему решению. Нас остановили несколько патрулей стражи, но дипломатический иммунитет позволил мне пройти их. Наемники в контакт не вступали. — Хвост? — спросил Ффамран. — Был, но мы ненадолго оторвались. Быстро одевайтесь, мы должны успеть добраться до аэропорта до того, как нас догонят. Сид подошел к остальным Судьям, быстро переговорил с ними, взял под уздцы одного из грузовых чокобо, сопровождавших делегацию, и подвел к Вейну. — Здесь мои доспехи Судьи. — Ты же разведчик, — удивился тот. — Зачем ты таскаешь их с собой? — Иногда притвориться Судьей в составе делегации Судей и есть лучший способ смешаться с толпой… — отозвался Сид, помогая ему надеть нагрудник. Вейн никогда полного доспеха Судьи не носил, и сейчас в полной мере оценил эту груду тяжелого железа — да еще и в довольно жаркий день. «Надеюсь, Ларса догадается ввести какую-нибудь… летнюю форму? Так ведь жить невозможно». — Последнее, о чем я мечтал, это сверкать голой жопой перед толпой имперцев, — пробормотал Фамран, надевая комбинезон техника. — Не сверкай, — флегматично предложил Ронзенбург. — Я с удовольствием посмотрю, как ты проберешься в аэропорт без моей помощи. — Паскуда, — буркнул Ффамран, но больше не возмущался. Как ни удивительно, но, похоже, на драке и чуть было не перерезанном горле Вейна лимит приключений на сегодня закончился. До аэропорта добрались безо всяких трудностей, и только там, при входе, их попытались остановить: группа из десяти стражников — как будто артель контрабандистов ловили. — Сэр Габрант, — сказал старший из них, и по его интонации Вейн понял, что он сам не в восторге от своего задания. — У нас приказ проверить, не скрываются ли в вашей делегации преступники… — Я уточню ещё раз, вдруг я неправильно понял, — отозвался Ронзенбург ледяным тоном, и в этот момент действительно стал похож на брата. — Вы обвиняете официальную делегацию Аркадии в пособничестве преступникам? И настаиваете на своих обвинениях, собираясь нарушить нашу дипломатическую неприкосновенность? Его императорское величество будет в восторге от такого грубейшего нарушения всех протоколов. Стражник смутился, оглянулся на товарищей. — У нас приказ от высшего руководства Бужербы. — Вы понимаете, что делаете сейчас мой доклад императору еще хуже? Их взгляды пересеклись, некоторое время оба молчали, и наконец стражник дрогнул. — Проходите, — буркнул он, его люди расступились, и Вейн в числе остальных оказался в аэропорту. Здесь, как всегда, было шумно, людно и сновало какое-то невообразимое количество стражи. Стражники ходили между ожидающими рейсов людьми, выборочно проверяли документы, особенно интересуясь молодыми мужчинами. Вейн поймал острый взгляд Ффамрана и догадался, о чем он думает. «Без дипломатического прикрытия мы бы никогда отсюда не выбрались». Все-таки он задолжал Ронзенбургу уже несколько раз — а Вейн, как и Ффамран, не любил такие долги. Небольшой и быстрый имперский корабль стоял у дальнего причала, и возле него стражи не было. — Наверняка в наше отсутствие его обыскали от носа до хвоста и еще следящих и сигнальных механизмов понавешали, — сказал Сид. — Надо бы проверить. — В полете проверим, — распорядился Ронзенбург. — Быстро грузимся и вылетаем, я тут ни на секунду дольше, чем надо, не останусь. Впервые за последние полсуток Вейн был полностью согласен с ним.