Я люблю веснушки на твоих щеках.

— Завтра? Без проблем. Я смогу подождать тебя после работы, хочешь? — Чанбин присел на диван рядом с Чаном, который уже вовсю употреблял, только что приготовленный для совместного просмотра фильма, попкорн. — Хорошо. До встречи, Феликс. — Чанбин положил телефон на край дивана и посмотрел на друга, уже готовясь рассказать все планы на завтра, но, увидя слегка притуплённый взгляд Чана, держащего попкоринку между губ, он удивлённо похлопал глазками, — Что? — Ничего. — Прожёвывая попкорн, ответил Чан. — Тогда чего ты так пялился? — Чанбин слегка прищурился. — Ты съел почти весь попкорн. — Тебя не было 20 минут. Я не виноват, что есть хотел. — Пожал плечами тот. Чанбин слегка рассмеялся. Чан всегда был забавным. Всегда любил поиздеваться над Чанбином. В этом был весь Бан Чан. — Так ты завтра проводишь день с Феликсом? — Поинтересовался Чан. — Угу. — Вы ещё не вместе? — Не думаю, что нравлюсь ему в этом плане. — Как-то грустно ответил Чанбин. — Да ладно тебе. Это же очевидно. Ты нравишься ему, Чанбин. — Серьёзно сказал Чан. — Поверь своему другу. — Если бы ты не сказал последнее предложение, я бы даже поверил. — Засмеялся парень. Чан закатил глаза и откинулся на спинку дивана. Он нащупал пульт около себя и стал искать какой-нибудь фильм на Нетфликсе. Тот, который он и Чанбин ещё не смотрели. Да, они пересмотрели, кажется, весь Нетфликс. Каждую субботу они проводили время вместе, увлекаясь просмотром сериалов и фильмов. Это была их маленькая традиция, нарушить которую было невозможно. — И что вы собираетесь делать? — Спросил Чан, выбрав фильм и клацнув на кнопку включения. — Ну... — Задумался Чанбин, — Сначала погуляем по городу, потом зайдём в кафе, напоследок... — Ты признаешься ему и вы поцелуетесь? — Пойдём в парк аттракционов. — И ты признаешься ему и вы поцелуетесь? — Нетерпеливо перебивал Чан. — Нет. Такого в планы вообще не входило. — Отмахнулся Бин. — Значит, составим новый план. — Лукаво улыбнулся старший. — Составим? — Нахмурился Чанбин, — А ты чего это сюда лезешь? — Хочу доказать тебе, что твоя любовь к мистеру "Веснушки" взаимна. Чанбин хотел уже возразить, но дверь в квартиру открылась и закрылась с громким хлопком. Оба парня насторожились. Кто мог прийти в воскресенье, когда они наслаждаются своим киноднём. К их удивлению в комнату вошёл Джисон. Что-то бубня себе под нос, он подошёл к холодильнику, взял оттуда банку пива и с кислой миной присел между ребятами. Чанбин смотрел на наглого друга с легким шоком. А Чан провёл рукой по каштановым волосам и глубоко вздохнул, понимая, что день они проведут за столом с двумя бутылками соджу и выслушиванием о том, какая хреновая жизнь досталась Хан Джисону. — Ну что, я в магазин за алкоголем, — Тяжело сказал Чанбин, вставая с дивана и направляясь в коридор. — Она меня кинула. — Выпалил Джисон голосом, в котором нет ни капли боли, лишь непонимание и сломанная гордость. — Ясно. Сегодня возьму три. — Четыре. — Прибавил Чан. Чанбин кивнул и, схватив с вешалки пальто и шарф, вышел из квартиры, прихлопнув за собой дверь.

***

— Я не понимаю. Я давал ей всё. — Уже пьяный, Джисон слегка путался в словах. — Ты же не любил её. — Чан не выпил ни рюмки. Да, Джисон был его лучшим другом, но иногда он его не понимал. Точнее, никогда не понимал. У Джи в жизни всё гладко. Работа хорошая, семья нормальная, да и сам он не уродцем родился. Все девчонки в школе его хотели. Но Джисон никого не хотел. Он всегда только игрался женскими сердцами. Не проходило и месяца, как он уже с другой под ручку гуляет по парку. И как бы это громко не звучало, Чан ненавидел такого Джисона. Но как бы сильно Чан его ненавидел, Джисона бросить он не мог. Он не знал, почему Хан такой кабель, но пытался понять. Пытался искать причину его поведению. — Джи, братан, может хватит? — Спросил Чан. — Я ещё даже не пьян. — Я не про это. Секунды молчания. — Хватит играть сердцами. Когда-нибудь тебе это вернётся. — Сегодня день её смерти. Мальчики замолчали. У Чанбина сердце сжалось. А Чан сидел как парализованный. Они оба не понимали, о чём говорит их друг. Пьяный? Кого-то убил? Что происходит? — Ты... Джи, ты о ком? — Мягко спросил Чанбин, смотря на Чана. Джисон не поднимал глаз. Он смотрел лишь на свои руки, сложённые на столе. На левом запястье Чан заметил довольно свежие порезы. — Джи, ты... опять? Ты с ума сошёл?! Ты же мне обещал! — Парень уже прикрикнул. Но Джисон даже не шевельнулся. — Она умерла 8 лет назад, но я помню каждый момент с ней до сих пор. — Тихо произнёс Хан сквозь слёзы, сжимая руки сильнее. — Кто? Сони, кто? — Чанбин пытался подкрасться к другу так, чтобы ничего не задеть. Он больше не переживёт очередной попытки... — Моя... сестра. — Первый всхлип. За ним второй. Затем третий. — У тебя есть... была... сестра? — С особой аккуратностью спросил Чан, положив свою руку поверх его рук. — Да. О, она была очень красивой. — Улыбка, в которой была лишь одна боль. — Мы не знали об этом, Хани... — Чанбин не понимал, как себя вести. Он был в шоке. И это мягко говоря. — Она... — Всхлип, — Она покончила с собой в 16 лет. Младше меня на год. Хах, она всегда гордилась тем, что я её брат. И никто её даже пальцем не смел трогать. Все знали, что её брат, школьный хулиган, но тем не менее, хорошист в учёбе, заставит ее обидчиков землю глотать. — Джисон вздохнул, набирая в лёгкие воздух, — Она была идеальной. Она всегда радовалась мелочам, любила жизнь... Но... — Джи... — Чанбин подвинулся ближе, обнимая друга за плечи. — В тот день... Она пришла домой грустная. Рассказала нам, что какой-то милый мальчик с веснушками на щеках случайно пролил на неё суп в столовой. Я хотел уже начать её допрашивать, но она лишь улыбнулась и сказала, что он искренне извинился. — Джисон, кажется, был на грани, чтобы зарыдать в голос, — А потом... она пошла гулять. И... не вернулась. В тот же день нам позвонили и сообщили, что нашли Бёль мёртвой рядом с заброшенной многоэтажкой. Нам сразу сказали, что это самоубийство. Они даже ничего искать не стали, никого не допрашивали, чёрт, да они даже место её смерти не рассмотрели, даже вещи не перебрали! Они ничего не стали выяснять! А она не могла просто так это сделать! — Хан уже кричал. И крик его передавал всю боль его души, — Моя Бёль, моя жизнерадостная Бёль не могла просто так спрыгнуть с этой грёбанной многоэтажки! — Джисон! — Чан кинулся обнимать друга. Впервые Хан не отталкивал парня. Впервые он вцепился в футболку Чана, сжимая до боли сильно. Впервые Джисон плакал перед друзьями. Нет, он рыдал. Рыдал навзрыд. Чанбин не мог поверить, что это Джисон. Что это тот самый Хан Джисон с яркой, как солнце, улыбкой. Они не знали. Они не могли даже подозревать о том, что пережил Джисон. Через что ему пришлось пройти. И через что он проходит теперь. — Сони, — Аккуратно начал Бин, — нам очень жаль. Мы не знали всего этого. И мы не знаем, что тебе сказать. Нам правда очень жаль, — Он посмотрел на Чана, а тот кивнул, — Мы не можем понять тебя, потому что не проходили через все, через что прошёл ты. Но вот подумай, что ты сейчас чувствуешь? Тебе невероятно больно. Даже хуже. А теперь посмотри на свои запястья, — Бин аккуратно погладил руку Хана, — И подумай, что чувствуем мы. — Я... — Джисон, — Продолжил Бин, — Тебе сейчас нереально тяжело, хотя прошло уже 8 лет. А представь, какого будет нам, когда твоя очередная попытка окажется удачной. Представь, какого будет нам! Мы будем страдать по тебе также, как ты по своей сестре! Чан молчал. Он хотел что-то вставить, но не мог. Всё это лишило его дара речи. Он просто стоял, обнимал Джисона и слушал Чанбина. Внезапно он почувствовал, что хватка Хана ослабела. — Джисон, пообещай мне, — Чанбин обошёл Чана, чтобы взглянуть Сону в лицо и положил свою руку на его тёмные волосы, легко поглаживая, — Пообещай, что никогда больше не повторишь ни одной попытки умереть. Пообещай. Пообещай! — Я... я обещаю. — Заикаясь, ответил Джисон. — Простите меня. Простите! Я не думал о том, что вы чувствуете. Я был эгоистом! Я... я прошу у вас прощение. — Чуть сильнее он обнял Чана и в руке сжал руку Чанбина. — Всё в порядке, малыш. Всё хорошо. — Чан смотрел на Бина с такой жалостью в глазах, что внутри у Со все переворачивалось и сжималось. — Запомни, Сони, — большим пальцем Чанбин гладил ладонь Джисона, — Не делай себе больно, зная, что другие будут испытывать боль намного хуже той, что причиняешь себе ты. Те, кому ты дорог будут ненавидеть себя за это. За то, что не смогли вовремя тебе помочь. За то, что не были рядом в трудный момент. За то, что не замечали твоей боли. А ты потом будешь винить себя за это. В итоге, виноватыми окажутся все, и одновременно никто. Эти слова Джисон запомнил навсегда. Они приелись к нему, застряли в голове и больше не двигались с места. Теперь, смотря на свои шрамы на руках, он вспоминал Чанбина, Чана, маму, папу и винил себя. Он никогда больше не прикоснётся к лезвию. Стоя над мусорной корзиной, он аккуратно распаковывал новую упаковку лезвий. Из пачки посыпались железные блестящие пластины. Они падали прямо в мусорку. Теперь Джисон твёрдо решил, что этот предмет в его квартире был в последний раз. ————————————————————————— «— Не делай себе больно, зная, что другие будут испытывать боль намного хуже той, что причиняешь себе ты. Те, комы ты дорог будут ненавидеть себя за это. За то, что не смогли вовремя тебе помочь. За то, что не были рядом в трудный момент. За то, что не замечали твоей боли. А ты потом будешь винить себя за это. В итоге, виноватыми окажутся все, и одновременно никто.»