Приговор

Каллуто приходит в город, видит который впервые. Пауки следуют прямому приказу босса, босс уже ждёт в одной из высоток, наверняка, под самым потолком, потому что на нижних этажах нечем дышать. Когда пауки входят в город, им ещё приходится идти внизу, по улицам, обходя лужи жидкости не вполне ясного происхождения (никто и не хочет знать), остатки тел людей и животных, лежащих неровной линией, мелкий мусор и гильзы. Место не из приятных, зрелище не из приятных, запах такой насыщенный, острый, тошнотворный — всё это атрибуты нового мира, так везде, и приходится смириться, собраться и переждать. Как только появляется возможность, пауки забираются в здание и дальше перебираются от одного здания до другого, где-то перепрыгивая, а где-то устраивая хитрые схемы передвижения. Никто из них не знает страха, даже Каллуто. Они проходили этот цикл много раз, и худшее, что может случиться, — не умереть и не заразиться, а упасть в самую гущу отвратительного, гниющего смрада, плотно наполнившего города и лёгкие. Никому не хочется купаться в этой грязи. Пауки встречаются с боссом, рядом с ним стоят пять бутылок воды и десяток пакетов с какими-то снеками. Он кивает в знак приветствия и смотрит в окно с тоской. Каллуто думает, это из-за Пакуноды — они потеряли её совсем недавно в неравной борьбе с заражёнными. Никто не говорит об этом, но все чувствуют потерю. Каллуто в меньшей степени, они не были близки, и всё же — потерять члена группы в таких условиях тяжело и грустно, и ему бы не хотелось повторять этот опыт, самому не хотелось становиться жертвой. Он вспомнил все и каждый навыки, которыми когда-либо его обучала семья, он хотел быть уверенным, что сделал всё, что мог. Так он очищал свою совесть и, казалось, начинал понимать старшего брата, который исчез сразу после смерти отца и всего раз навестил Каллуто, чтобы передать новости. Иллуми был немного не в себе при встрече, но прошло много времени, Каллуто надеется, что теперь всё у него наладилось, он выглядит лучше, он чувствует себя лучше. Он нашёл способ выжить и приспособиться, всё же он был одним из самых талантливых членов семьи, именно его мать всегда, каждый раз ставила в пример, когда говорила… о чём угодно. Совпадение или нет, Каллуто встречает Иллуми на следующий день. Нобунага замечает его первым, Финкс отпускает пару шуток. Они видят только силуэт на крыше соседней высотки, но Каллуто узнаёт брата сразу — его аура стала так выразительна, так отчётлива. Это заставило волноваться — обычно брат был собран и держал себя в руках, он редко даже выпускал ауру, чтобы напугать. Каллуто коротко объясняется, отпрашивается на встречу и добирается до соседней крыши за двенадцать минут. Волосы Иллуми колышутся из стороны в сторону, спина напряжена, безупречно ровна, аура почти искрится вокруг, повторяя строгий силуэт. Каллуто подходит достаточно близко, чтобы быть замеченным, но Иллуми не реагирует. — Братец Иллу? — он начинает. Иллуми медленно поворачивается, ещё более медленно переводит взгляд. Его лицо выглядит пустым и измождённым, словно он не ел целую вечность. Щёки осунулись, губы выглядят сухими, они бледные, как кожа. Глаза чёрные и пустые, как никогда раньше. Если бы вокруг него не плясала насыщенная аура, то можно было бы подумать, что он на полпути к смерти. — Каллуто, — Иллуми выдаёт тихо и чётко. Он разворачивается корпусом, словно устраиваясь удобнее, но на деле застывая в неестественной позе. — Что-то случилось? — Я в порядке, — Каллуто говорит. — Я пришёл проверить тебя. На секунду аура Иллуми взрывается, становясь колкой и мучительно жгучей, словно кипящая смола. Он зол. Каллуто застывает перед ней, как всегда делал. Она действительно подавляет. Иллуми успокаивается через несколько секунд и выдыхает. Он не собирается говорить, это очевидно, и Каллуто не знает, как подойти к контакту снова. Он не хочет, чтобы его разорвало на части, но и не хочет оставлять брата в таком состоянии. Брату словно нужна помощь, может, впервые в жизни, и он ни за что не попросит об услуге, ни за что не позволит помочь. Слишком гордый, он ведь образец для других детей, первый сын, старший сын. Каллуто не знает, что сказать или сделать, так что они просто находятся на крыше, напротив, Каллуто стоит, Иллуми сидит в скрюченной позе. Они держат зрительный контакт. В конце концов, Каллуто набирается смелости. — Что ты делаешь здесь? — он говорит. — Жду встречи со своим мужем. — Вот как. У тебя теперь есть муж. Иллуми моргает, и на секунду кажется, что он вышел из транса собственных мрачных мыслей, но его взгляд всё ещё затуманен. Он поднимает руку и расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке, вытягивает цепь с кольцом. Каллуто обращает внимание сам, ему не нужно объяснений: пальцы Иллуми вытянулись сильнее пущего, они выглядят словно насильно обтянутыми кожей. Слишком тонкие, они просто перестали держать кольцо, поэтому оно на шее. Каллуто кивает. Он не уверен, стоит ли задавать здесь вопросы или давать комментарии. Иллуми, не глядя, убирает кольцо назад, застёгивает пуговицу. — Рад за тебя, — говорит Каллуто, подумав. Брак никогда не стоял в приоритетах Иллуми или даже семьи, никто не обсуждал эту ветку событий. Наверное, если Иллуми решился на это, оно того стоит. Иллуми бросает такой взгляд, которого раньше Каллуто не видел. Похоже на печаль, со скрытым вопросом. Мысль приходит Каллуто больше интуитивно, из того, что он видит, насколько его брат не в порядке, а не со слов или ситуации. Каллуто боится уточнять, но почти уверен, что муж Иллуми, кем бы он ни был, мёртв и разгуливает среди других трупов или, может, на лестнице, и Иллуми, может, даже не ждёт его на самом деле, а просто не знает, что ещё делать, как теперь жить. Это просто спекуляции, но эта идея ставит всё на свои места, всё, включая тот факт, что Иллуми раскидывается своей аурой во все стороны, не стесняясь и не сдерживаясь. Его лицо и руки, туман в его глазах, застилающий волю к жизни. На самом деле, в теле напротив мало даже от того, кого Каллуто помнит своим братом, своим безупречным кумиром, которого мать нахваливала при любой удобной возможности. Каллуто говорит единственное, что приходит ему в голову, единственное, что могло бы помочь пройти гордость и сопротивление: — Присоединяйся к паукам. Иллуми требуется несколько секунд, чтобы обработать эту информацию, а потом он улыбается, совсем как настоящий, улыбкой, в которой насмешки больше, чем веселья. — Я жду своего мужа и хочу убить его собственными руками. Опять. Мне не нужны конкуренты. Ниточки соединяются, и всё становится просто и почти понятно. Хисока. Хисока мёртв? Звучит невероятно, но такое время — всё может быть, даже то, чего не может быть. Брат женился на Хисоке, и теперь Хисока мёртв, и теперь нужно убить Хисоку снова. Цель звучит, как абсурд, как несмешная шутка, но, похоже, для Иллуми это достаточная мотивация. Он выглядит плохо, но он всё ещё жив и функционирует, помнит Каллуто, злится из-за уязвлённой гордости, хранит кольцо. Всё не так плохо, хотя Каллуто и ожидал большего. — После, — Каллуто говорит. — Когда закончишь с Хисокой — присоединяйся к паукам. Мне бы хотелось снова проводить с тобой время. И я уверен, что пауки не будут против, я думаю, вы найдёте общий язык. Иллуми смотрит невыразительно. Он склоняет голову и выглядит ещё более дико, его поза настолько неестественная, что отторгает, но Каллуто стоит смирно и ждёт. Пока аура Иллуми не пляшет вокруг невидимыми шипами, разговор можно считать успешным. Иллуми признаётся: — Я думал об этом, но нужно было проверить, нет ли у меня заражения. Что скажешь? Я выгляжу заражённым? Каллуто мотнул головой. Он подумал: «Ты выглядишь повреждённым», но сказать такое Иллуми в лицо — почти приговор. Каллуто держит язык за зубами и выдерживает паузу перед тем, как продолжить. — Я буду тебя ждать, хорошо? После того, как закончишь, ты вернёшься ко мне? Хочется добавить что-то такое, что гарантированно сработает, но Каллуто знает, что это лишнее, это будет выглядеть фальшиво, это подорвёт возможное доверие. Каллуто никогда раньше не хотелось напомнить Иллуми о том, что он старший брат, Иллуми сам отлично помнил это и демонстрировал при каждом удобном случае. Сейчас это почти кажется удобным. Иллуми фиксирует напряжение. Он уточняет: — Что ты мне не договариваешь? Каллуто сводит руки вместе, он потирает большие пальцы, это признанный жест неловкости, он должен скрасить ситуацию и помочь добиться нужного эффекта — чтобы сказанное звучало естественно, не наигранно. — Я переживаю, потому что боюсь получить отказ. Кажется, что я соскучился по тебе? Правильным было бы сказать «по семье», но Каллуто не уверен, что действительно скучает по всем Золдикам, он не уверен даже, что скучает по Иллуми. Он спокойно жил и без брата рядом, просто не хочется оставлять его в таком состоянии, в таком мире, чудовищно не радушном к людям и особенно одиночкам. Хочется, чтобы Иллуми точно выжил, не сорвался из-за собственной гордости и дурости, или чего-то ещё. Потерять отца было сложно, но идея потерять ещё и брата, в котором раньше не было никаких сомнений, брата, который всегда и во всём был первым, лучшим и непревзойдённым — просто страшно. Каллуто смотрит на Иллуми снизу вверх, словно ничего не поменялось. Иллуми выдерживает долгий, тянучий, почти неприятный взгляд. Он сомневается, это читается в его ауре, которую он по-прежнему не скрывает. Иллуми встаёт и разминает тело, он подходит к Каллуто и присаживается на корточки, кладёт руки ему на плечи, как в последнюю встречу, почти обнимая. Смотрит в глаза, пристально, требовательно, но как будто мягче. Его голос звучит монотонно: — Когда я закончу свои дела, я найду тебя. Возвращайся к паукам и веди себя хорошо. Ешь хорошо. Он поднимается на ноги и делает невероятное: треплет Каллуто по волосам, почти гладит. Его руки не кажутся уже такими чудовищными, внутри у Каллуто словно расправляется туго сжатая пружина, и он чувствует облегчение. Он чувствует даже радость. Он боится протянуть руку и погладить брата, пока он ещё не ушёл, но не боится закрепить договор. — Обещаешь? Иллуми отвечает своим обычным голосом, почти с обычным лицом. Он убирает руку и говорит: «Обещаю». А потом возвращается на выступ крыши, застывает, как статуя, только волосы рвутся из стороны в сторону на ветру. Каллуто понимает, что улыбается, когда чувствует напряжение в мышцах. Он уходит с крыши, чувствуя застенчивость, и старается не думать о том, как ему говорить с боссом обо всём этом…