Приговор

Миллуки слушал попсовую песенку, наверное, миллионный раз подряд, и она очень условно была похожа на то, что ему нравилось, но за неимением другого — он пользовался этой песенкой. Он мотивировал себя таким образом: вот разберётся с разработкой — и найдёт другой плеер, а там и другие песни… Фигура матери кружила вокруг, не выпуская зонтик и на мгновение, и выглядела всё лучше с каждым днём. Бывало, она накрывала на импровизированный стол, она сияла, рассказывая про угощения, которые успела найти, и мягким голосом спрашивала про разработки, как раньше говорила только с отцом и Иллуми. Миллуки очень лениво отвечал и жевал принесённую еду. Это, конечно, тоже очень условно походило на то, что он ел и любил раньше, но такова была новая реальность, он пытался принять её и привыкнуть к ней на то время, пока всё не образуется. В конце концов, он работал каждый божий день над тем, чтобы всё образовалось. Он просыпался и засыпал с мыслью о новом прекрасном мире, где он снова будет на вершине, даже больше, чем раньше. В голове у него даже поселилась опасная мысль превзойти брата, сделать свой вклад, который будет весомее, заслужить своё положение в семье, новое положение. Пусть Иллуми шляется и прожигает время вместе с Каллуто и этими отбросами пауками, Миллуки за это время успеет сделать что-то великое. По-настоящему великое. Он станет великим. С того самого момента, как Миллуки впервые сделал усовершенствованный передатчик, он чувствовал себя способным. Книги ещё были сложными, теории в них были сложными, и всё же информация обретала ясность, и Миллуки чувствовал, как подходит к границе важных открытий, и он, чёрт возьми, хотел их совершить. Это был тот же азарт, что во взломе базы данных или выигрыше в любой компьютерной игре — Миллуки должен был доказать себе, что может, так что он старался почти без отдыха. В конце концов, отдыхать было особо никак, новый мир был таким скучным на досуг… То, что он делал в пыльной библиотеке, было интереснее, чем всё, что он мог делать за её пределами, его всё ещё не прельщали прогулки и убогий вид с высоты, который так нравился матери… Миллуки прерывался от необходимости, потому что знал, что это нужно: чтобы мозг усвоил информацию, переключился на другой тип деятельности, включил креативное мышление… В один из таких перерывов Миллуки встретил деда. Это было так просто, так естественно, дед просто сидел там, на пустой выемке, где раньше было окно, и Миллуки махнул ему рукой, садясь в другом конце комнаты, смотря на чужой силуэт. — Как дела, дедуль? — спросил он лениво, без особого интереса, и дед ответил ему смешливым взглядом. — Лучше расскажи, как твои? Иллуми сказал, что ты на пороге важного открытия. Миллуки цокнул, и, конечно, это не скрылось от взгляда деда. — Не будь таким ревнивым, — дед продолжил. — Давай, поделись с дедушкой… — Пока ничего толкового, — Миллуки почти не соврал. — Читаю всякое, поправил наши передатчики, смотрю, можно ли сделать устройства-бомбы и устройства-индикаторы, чтобы не дёргаться из-за сифозных. — Что за идея… — Дед звучал почти разочарованным, а потом погладил свой ус и поправил тон на дружелюбный. — Стало быть, ты сможешь сделать и устройства, которые смогут подобраться к зомби и ввести им вещество? — Что за вещество? — Миллуки уточнил. — Вакцину. Миллуки задумчиво помычал, а потом пожал плечами. — Думаю, смогу, но нужно время. Пока я не понимаю, на что именно реагируют зомби, и почему игнорируют другие раздражители. — Исследования никогда не были твоей сильной стороной, — вздохнул дед. — Предоставь это мне и занимайся тем, что даётся тебе хорошо. — Он выдержал паузу, а после слез с окна, чтобы приблизиться, и даже протянул Миллуки руку. — Значит, договорились? Сделаешь мне механизм, который введёт зомби вакцину? И дай-ка попробовать твой новый передатчик… Звук маминого смеха прозвучал за стеной, такой пронзительный, словно сирена. — Нет уж, — она сказала, появляясь в проёме. — Сначала принеси нам полезную информацию — тогда получишь драгоценные наработки моего сына! — К чему это всё, Кикьё? — голос деда звучал задорно. — Ты слышал меня, — настаивала мать и погладила ручку своего зонтика. — Мои дорогие сыновья ещё не так хорошо понимают, что такое — быть Золдиком, так что могут принять не мудрые решения. Хорошо, что я здесь, чтобы этому помешать! Хихихи. Мать продолжала смеяться своим оглушительным смехом, и дед, тоже со смешком, согласился: — Не все из них. Почти страшно, как сильны твои гены… Мать с гордостью вскинула подбродок, и дед пожал плечами. Он развернулся и бросил Миллуки на прощанье: — Не теряй времени. Я вернусь с информацией и надеюсь получить что-то полезное. — Посмотрим на твою информацию, — легко сказала мать, и Миллуки цокнул. — Да перестаньте уже! Дед быстро скрылся через тот же оконный проём, где появился, а мать, хмыкнув, достала из рукава передатчик, чтобы набрать короткий номер Иллуми. Полторы минуты начали отсчёт. Миллуки слушал через крошечный наушник — он не говорил матери (конечно), но это одна из лучших деталей его разработки: слышать переговоры. Миллуки собирался использовать это и позже, Миллуми был даже немного разочарован из-за того, что ему сразу не удалось всучить деду передатчик… «Надо же! — чирикала мать в наушнике. — Ты ведь знаешь, что нужно делать в таком случае? Конечно же знаешь! Целься в шею, это лучшее место для убийства стариков, хихихи! Миллуки? Да, он справляется хорошо, что-то мастерит, я жду, чтобы посмотреть, если это что-то полезное, ведь кто знает… Что ты такое говоришь, хихи! Тебе нужно больше кушать, я же знаю, что ты всё отдаёшь Каллуто! Не пытайся обмануть маму! Или рискни и покажись мне лично, хихихи… Отключаюсь». Когда она снова появилась Миллуки на глаза, то сияла, как всегда после разговора с Иллуми. Она выглядела такой лёгкой, такой уверенной. Миллуки почти мог представить её в молодости, Миллуки почти видел, как и почему отец позволил ей войти в семью. На секунду он даже сомневается, а было ли это отцовским решением… Мать бросила Миллуки сладкую улыбку и предупредила: — Пойду поищу нам какой-нибудь сладкий напиток, нужно отпраздновать! Твой дедушка пришёл за помощью — что за событие! Миллуки кивнул и едва ли понимал свои собственные эмоции. Он проследил взглядом за исчезающим силуэтом и вспомнил, что мама сама ела какие-то крошки, едва ли сопоставимо с тем, что приносила ему, Миллуки. Может, конечно, во время своих вылазок она перехватывала что-то ещё, но вряд ли. У Миллуки в голове звучало её бодрое «тебе нужно больше кушать, я же знаю, что ты всё отдаёшь Каллуто!» И он думает: «Чёрт возьми! Это я так же никчёмен, по-вашему, как Каллуто?!» Это подстёгивало его, и, задрав повыше нос, он отправляется в библиотеку, чтобы освоить всё, что он ещё не освоил, попробовать всё, что он ещё не попробовал, и поднять себя в собственных глазах. Может, впервые ему не хотелось, чтобы его опекали, и заботились о нём. Миллуки хотелось, чтобы с ним считались. Чтобы он был полновесной фигурой, а не младшим, блин, ребёнком… Он ещё всем покажет: и матери, что его недооценивает, и деду, который, очевидно, хочет его использовать, и Иллуми, который… Иллуми. Недосягаемый любимец семьи. Миллуки включил всё ту же попсовую песенку, чувствуя прилив лёгкой тошноты от её звучания, и обещал себе, что в будущем, в новом мире, который он стремился создать, его имя будет стоять впереди имени Иллуми. Он ещё не знал, как достигнет этого, но пока казалось, что ему всего-то нужно сделать больше, чем Иллуми делает, а это не так уж и сложно, ведь что Иллуми там делал с пауками: присматривал за Каллуто? Такая себе задача, Миллуки мог побить это в два счёта (но пока ещё не побил).