Приговор

Фейтан ненавидел Хисоку всем сердцем. Эта вытянутая пушистая крыса, вечно хрумкающая чем-то рядом, сводила его с ума, и тем хуже был тот факт, что она носила имя Хисоки, которого, по понятным причинам, Фейтан тоже ненавидел, пока тот был ещё жив. Если бы только он мог вернуть его к жизни и убить снова… Но приходилось наслаждаться этой жалкой пародией с тонкими усами и крошечными чёрными глазками. Фейтан недолюбливал и Иллуми, то, как его пальцы рассекали по грязной шерсти крысы-Хисоки, чесали под подбородком, как Иллуми пытался выдрессировать это животное, не поддающееся приказам, которое, наверное, просто не способно на дисциплину. Пару раз Фейтан хватал крысу за шкирку и бросал её в Иллуми с выражением отвращения на лице — то была досада, что он не может разделать крошечную тушку и сделать из неё шашлык. Он бы не поделился даже с боссом, но мог бы — с Иллуми. В те времена, что крыса-Хисока не верещала, не раскидывала шуршащие фантики и пакеты вокруг, не трескала чудом выхваченную Иллуми палочку для мелких собак — она ползала по ногам Иллуми и его спине, забиралась под его пиджак, ластилась к рукам. Определённо она привязалась к Иллуми, она даже спала с Иллуми. Фейтан подсматривал за ней, пока Иллуми спал, а Каллуто подсматривал за Фейтаном. По какой-то причине. Фейтан особенно не задумывался, ведь Каллуто не представлял для него никакой опасности. Как-то во время передвижения из одной точки в другую Фейтан заметил, что крыса-Хисока прилежно хрустит у Иллуми за пазухой и не бегает вокруг, шурша, вопя и раздражая. «Твоя крыса ведёт себя странно» — заметил тогда Фейтан, и Иллуми с важным кивком ответил: «Это не случайно». Он раздвинул шерсть на загривке, обнажая кончик иглы, и Фейтан не смог сдержать смешка: — С Хисокой ты тоже так делал? Иллуми сделал нарочито грустное лицо и картинно вздохнул: — Если бы только Хисока позволил мне так сделать… Но я могу сделать тебе, если хочешь, это просто. Нужно добраться до нервного центра, маленькая точка… — он уже потянулся к шее Фейтана, и Фейтан отскочил на полшага. Он почувствовал секундный укол в сторону своего достоинства, но выдохнул, когда Иллуми выдохнул. Его инстинкты знают лучше, нет ничего позорного в том, чтобы довериться им. Иллуми вздохнул и повернулся боком. Он продолжил: — Ладно, я покажу на себе… Точка под линией роста волос, — он правда поднял свои волосы и указал на точку сзади на шее, и оттуда вылезла иголка размером с добрую спицу, Фейтан не хотел знать, как она там оказалась, и сколько Иллуми ходил с ней, и как он засовывает их в живых людей… Это звучало немного любопытно, но больше неприятно. — Это центр управления поведением без особого изменения сознания, часто выручало меня. Дай знать, если надумаешь, я смог бы нести тебя, как Хисоку, как пушинку… Иллуми ушёл за три шага, почёсывая свою крысу, и его чёртовы волосы раздражали на долю секунды дольше — они тянулись за Иллуми, как какая-то волна силы, которую он оставил, специально чтобы хвастаться. Глупо, но работало. Фейтан запомнил про эту точку на шее по какой-то невероятной причине, и в следующий раз, когда он наблюдал за Хисокой, а Каллуто наблюдал за ним, просто ради шутки, чтобы разбавить скуку, а не из серьёзного подозрения, Фейтан решил проверить Каллуто. Он подошёл, словив взгляд Каллуто (тот сделал вид, словно ничего не случилось), и не собирался ничего объяснять. Он схватил затылок Каллуто, нагнул голову и поднял волосы. Каллуто вздрогнул под его пальцами, но промолчал. Слабый, жалкий, мягкие волосы, как пух, — Каллуто словно цыплёнок. Его шея была голой и чистой, как и ожидалось, но в волосах была пара невидимок, чёрт знает, зачем, Фейтан не собирался разбираться в этом. Он отпустил мальчика, вернулся на своё место и уставился снова на крысу-Хисоку, пока не понял, что на него смотрит Иллуми. Пристальный взгляд, тёмная аура, тонкое, острое ощущение опасности. Фейтан почти наслаждался ситуацией. Он не переводил взгляда от крысы, он знал, что инстинкты предупредят его, если понадобится. Он сказал только: — Не теряй бдительности, я убью эту крысу рано или поздно. Иллуми хмыкнул и повернулся на бок, таща крысу-Хисоку с собой, вкладывая в сгиб своей руки. Всё в нём говорило: «Будь осторожен с моим братом», но Фейтану едва ли было дело. Единственная причина, по которой он опасался Иллуми, — тот факт, что его аура, а значит, и его атаки не простые атаки, их не получится отразить, как обычные силовые удары. Попасть под действие мерзкой техники Иллуми было бы неприятно и опрометчиво, пока неясно, как выбраться из неё — и всё. Иллуми не пугал сам по себе, только свойства его силы. Или Фейтан так говорил себе: всё же они не сражались, и Иллуми входил в состав пауков неспроста, босс признал его силу и право быть в организации по какой-то причине. Если так подумать, Фейтан не хотел и не собирался сражаться с Иллуми напрямую, он хотел только убить его крысу с мерзким именем, и больше не слышать эти звуки, и, может, увидеть не наигранно грустное выражение на лице Иллуми — как приятный бонус. Через пару дней Каллуто подошёл к Фейтану, пока они были в разрушенной аптеке. Его глаза выглядели такими огромными и наивными, в них читался страх и беспокойство, и какая-то сложная эмоция, которую сходу не распознать. Он сказал, пытаясь достать с глубокой полки упаковку бинтов: — Вы волнуетесь о моём брате? Фейтан фыркнул. Это было просто нелепо. Крыса-Хисока бежала по полке, захватывая пачку своими крошечными зубками и перетягивая ближе к руке Каллуто, туда, где он уже сможет дотянуться, а потом побежала дальше. Каллуто достал бинты и ждал, пока Фейтан отреагирует. Фейтан подтянулся на стеллаже, затем ещё раз, и с высоты верхней полки огляделся. Иллуми был в другом углу здания. Фейтан бросил взгляд вниз, где Каллуто смотрел своими чистыми детскими глазами, было тяжело врать им. — Пауки мне не безразличны, — уклончиво произнёс Фейтан и последовал по верхней полке, исследуя пространство, пока крыса бешено не завопила, и все не метнулись под её крик в ту же сторону, куда и она — побежала. Это стало почти отработанным механизмом, это была очевидная польза крысы, из-за которой Фейтан до сих пор не убил её — она реагировала на заражённых на доли секунды быстрее, чем люди. И иногда эти доли секунды были решающими. Фейтан захватил пакет с верхней полки, очевидно, забытый какой-то другой группой в схожей ситуации, и нырнул в проём стены, где скрылись другие пауки. Фейтан слышал шум упавшего стеллажа за своей спиной и не сдержал усмешки — удирать от заражённых за мгновение до того, как они появились, всегда увлекало. Фейтану приходилось делать поправку для самого себя: они не живые, им не досадно, но Фейтану всё равно приятно. Однажды Фейтан в шутку принёс костюм, снятый с дохлой собаки. Он бросил его в Иллуми с презрительным тоном: «Это для твоей крысы». Иллуми примерился взглядом, повертел одёжку в руках и застегнул пару булавок, чтобы подогнать размер, а потом с улыбкой (она выглядела настоящей, просто отвратительно) натянул костюм на крысу-Хисоку и был доволен. «Смотри, какой модный костюмчик тебе подогнали, Хисока, только посмотри на эти цветочки, очаровательно!» Крыса не выражала никакого интереса и ёрзала в руках Иллуми. Каллуто смотрел на Фейтана своими бездонными глазами, полными восхищения. Его лицо как бы говорило: «Вы так добры!» Фейтан скривился. Этот ребёнок начинал раздражать его сильнее крысы: он привлекал слишком много внимания, обращал слишком много внимания, и думал что-то, что не совпадало с действительностью. Может даже, он считал, что Фейтан — хороший человек. Его ошибка. Его вина. Фейтан оторвался от лица Каллуто, чтобы нарваться на взгляд Иллуми, долгий и неприятный. Изучающий. Он словно пытался раздеть Фейтана, а потом стянуть с него кожу, а потом проникнуть под мышцы и коснуться костей. Взгляд пробирал до костей, а лицо у Иллуми было обычное, ровное. Он выглядел задумчиво и позволил себе даже усмешку, когда начал говорить: «Так много внимания ко мне. Может, на самом деле, я тебе нравлюсь, и мне нужно отреагировать? Иногда я думаю, не пофлиртовать ли с тобой, но быстро теряю интерес. У тебя такое честное лицо, всё понятно за долю секунды.» Иллуми делает паузу, и Фейтан знает, что его лицо искажено от раздражения. Иллуми продолжает: «Не хочу тебя обидеть. Если тебе захочется моего внимания — подай знак, хорошо?» Он говорил это так снисходительно, так надменно, Фейтан не мог ничего поделать с собой. Он разозлился и сделал даже выпад в сторону Иллуми. Конечно, тот уклонился, гибкий, словно змея, его ноги не сдвинулись с места, он просто сместил корпус. На его лице читалось едва уловимое удовлетворение. Он чувствовал себя победителем, это было так прозрачно, не нужно было никаких аур. Каллуто сбоку издал разочарованный вздох, и это было последней каплей. Фейтан дёрнулся в бок и легко обвинил Каллуто во всём — это он мелькал своим чистым лицом всё это время, это он надумал лишнего, безусловно, Иллуми занял эти идеи у Каллуто, беззащитного цыплёнка. Иллуми уже разливал чёрную смертоносную ауру во все стороны, его волосы качались, как водоросли на глубине болота, и не видно было даже его глаз, словно чернота разлилась по глазным яблокам. Фейтану было всё равно, разве что только его ладони чесались в предвкушении битвы. Его остановила не угроза от Иллуми, а собственная простая мысль: Каллуто — беззащитный цыплёнок. Он не выдержит, наверное, и удара Фейтана, ни одного удара. Он не успел достать свой веер, который использовал, как оружие, он даже не смотрел на Фейтана, всё его внимание было на чёрной тени Иллуми за спиной Фейтана, на его силуэте, источающем угрозу. Фейтан усмехнулся. Он помахал рукой перед лицом Каллуто и сказал, когда взгляд у того прояснился: — Нечего дружиться со мной, я не буду тебя защищать. Он кивнул за спину, где Иллуми уже унимал ауру. Глаза Каллуто расширились, щёки порозовели, и он просто сбежал от такого напряжения. Фейтан рассмеялся. В ещё явной ауре Иллуми читалось удивление, любопытство и восторг. — Ты его смутил. — он проговорил чистым и спокойным голосом, пожалуй, его тон звучал даже мягко. Фейтан пожал плечами. Он не хотел сталкиваться с лицом Иллуми снова, ему хотелось выйти на крышу, к ветру, и успокоиться, осмотреть тленно-серые улицы, наполниться своим обычным ощущением тоски, тлена, раздражения. Сейчас он чувствовал веселье и задор, это сложно было объяснить, но так не должно было быть долго. — Прошу прощения за свои шутки, давай будем друзьями, — продолжил Иллуми. Фейтан не удержался и обернулся. Ситуация была такой глупой, абсурд в чистом виде. — Нахуя? — он ответил. — Ты мне даже не нравишься. — Но тебе нравится Каллуто, — ровно заметил Иллуми. — И ты знаешь ключ к его чувствам. Я от души заинтригован! Фейтан цокнул языком. Бросил взгляд на крысу, выглянувшую из-под пиджака Иллуми, развернулся и ушёл. Он не собирался даже отвечать, это предложение было отвратительным, Иллуми был отвратительным. Играть с чувствами людей — что за мелочность! Убивать людей, мучить людей, мстить людям, любить людей — Фейтан понимал многое, но игру чувствами он не понимал. Он знал, что это отразилось на его лице, если оно действительно было честным, как Иллуми говорил, значит, всё понятно и так, значит, Иллуми не нуждается в ответе. Фейтан заметил силуэт Каллуто в одной из верхних комнат, когда поднимался на крышу, и на секунду подумал даже изменить решение. Кто знает, может, он и защитит этого цыплёнка, когда придёт время, всё же он совсем ещё ребёнок, и ещё не запятнан этими манипуляциями семьи. Или он притворяется так хорошо, что Фейтан готов обмануться. Или… Нет, невероятно, просто бред. Фейтан вдохнул свободно и удовлетворённо, когда оказался на крыше, и тем приятнее было оказаться на ней одному, даже без босса.