Клуб одиноких сердец в открытом космосе

Юйци задумчиво потёрла едва заметный белый шрамик на виске и повернулась к экрану, где краснощёкая Шухуа разглядывала винные разводы на пузатом бокале. — Знаешь, я бы всё отдала за то, чтобы вернуться в прошлое, хотя бы в XXI век, и попробовать настоящее вино, — пробормотала девушка на меркурианском (общеколониальный она так и не освоила до конца, хотя научилась говорить на нём вполне сносно). — Разве они не воссоздали все вкусовые ощущения? — переспросила Юйци отвлечённо. После инцидента, со времени которого прошло около двух месяцев, она и думать не могла об алкоголе — перед глазами сразу же вставала подробная картина самого позорного дня в её недолгой жизни. — Ты не понимаешь, — возразила Шухуа. Её глаза задорно блестели, а левая рука выписывала в воздухе какие-то замысловатые фигуры. Её напарница, мао дворянского происхождения Акашагарбха осуждающе смотрела на неё двумя узкими глазами — третий едва обозначился на маленьком лбу, покрытом голубоватым мехом. — Я хочу пить вино на маленькой вилле в провинциальном итальянском городке, чтобы вокруг меня росли оливковые деревья, и меня обмахивал шляпой какой-нибудь статный загорелый… — Тебе нужно поменьше читать, — подала голос Суджин. Её экран был отключён, как обычно — она не любила пользоваться видеосвязью, но всегда подсоединялась к разговору подруг. — Твои дурацкие романы тебе все мозги размягчили. — По крайней мере, у меня осталось сердце, а не кусок камня в груди, — Шухуа схватилась за грудь в театральном жесте. — Кстати, о делах сердечных… Юйци замерла и расплылась в самой широкой улыбке, на которую только была способна, изо всех сил пытаясь продемонстрировать, что у неё совершенно точно всё в порядке. Раздался негромкий щелчок, и Суджин появилась на экране — выглядевшая как всегда безупречно в своей элегантной чёрной форме кон-инженера. Она поднесла лицо к экрану так близко, что Юйци показалось, будто Суджин внезапно переместилась прямо на борт её корабля. — Сон Юйци, — строго проговорила Суджин, а Шухуа поставила бокал на приборную панель и тоже придвинулась к своему экрану. — Тебе не кажется, что ты должна нам что-то рассказать? — Ой-йо, связь пропадает, надо проверить сервер! — выкрикнула Юйци и принялась лихорадочно нажимать на кнопку отключения связи, которую, почему-то, снова заело. — А ты Чон Соён попроси, она тебе починит, — произнесла Суджин, разглядывая свои ногти. — Она же этим занимается сейчас, я правильно помню? Юйци стыдливо закрыла лицо ладонью и шумно вздохнула. — Как приятно, когда знаешь человека пятнадцать лет, а он тебе до сих пор не доверяет, — заметила Шухуа и опустошила бокал одним глотком. — Что ж мы тебе, электронная обслуга? Умный дом? — Так сервера чинит, да? — не унималась Суджин, монотонно пробиваясь через эмоциональную речь Шухуа. — После всех своих успехов в академии? Одна из лучших выпускниц… — Кому я позвонила первой, когда мы с Сучжин попали в перепалку с тем огрызком с Нептуна? — Шухуа почти кричала. Юйци схватилась за голову: иногда шума становилось слишком много, и она не могла выносить его физически, ей казалось, что она становится перегревшимся, плохо изолированным проводом, который искрится и воняет жжённой резиной, и… — Тихо, Шухуа, у неё опять, — коротко сказала Суджин, и девушка тут же замолчала. Вдвоём они уставились на Юйци, которая кривилась и хмурилась в своём кресле капитана, яростно потирая виски. Ей пришлось расстегнуть две верхних пуговицы тугой формы патрульного, и только после этого она смогла задышать ровно и чуть расслабиться. — Извини, — пробормотала Шухуа, когда Юйци, глаза которой подёрнулись дымкой, снова взглянула на экран. — Мы не хотели. — Мы просто волнуемся, — добавила Суджин. — Не понимаем, что происходит, — продолжила Шухуа. Юйци неопределённо пожала плечами. — Думаете, у меня больше информации? — она нажала несколько кнопок, выводя на экран её переписку с Соён, состоявшую из огромных синих пузырьков исходящих сообщений и коротких, лаконичных белых ответов. Когда Юйци очнулась на операционном столе, первым, что она услышала, был голос Соён. По крайней мере ей так показалось: позже низкорослый доктор из числа ре-эмигрантов объяснил ей, что её мозг запечатлел последнее услышанное перед тем, как отключиться. Стационарная наблюдательница, дрифтовавшая в соседнем секторе над поверхностью Земли, ответила на её SOS-сигнал только спустя пять часов после получения: к этому времени Юйци вошла в кислородную кому, а её напарница, пожилая остроухая и сероглазая Сангхарама, успела прочитать последнюю молитву и покинуть своё бренное тело. Юйци ожидала её возвращения на станцию со дня на день: Сангхарама переродилась через несколько суток после кораблекрушения, но, как и любая уважающая себя мао, должна была провести первый месяц своей новой жизни в монастыре на родной планете. Как Юйци узнала от приехавших её эвакуировать угрюмых землян, Соён оставалась на видеосвязи вплоть до того самого момента, как корабль был запечатан и уничтожен. Она же оплатила и больничные счета, размер которых, к слову, привёл Юйци в неконтролируемую ярость. Как только Юйци прошла реабилитацию, она объявила, что собирается вернуться в патруль. Её командир покрутил пальцем у виска, но одобрил её прошение с условием понижения звания и прохождения испытательного срока заново. На его памяти солдаты, попавшие в такую заварушку, как сержант Сон, предпочитали вернуться на родную колонию и пользоваться всеми благами военной пенсии, но эта девчушка, похоже, была из другого теста. Юйци и сама до конца не понимала, зачем вернулась. Ей было совестно: из-за неё Шухуа взяла длинную межпланетную командировку, хотя терпеть не могла летать, а Суджин перевелась в другой департамент, чтобы всегда оставаться на связи. — Больше мы не позволим тебе полагаться на счастливый случай, — сказала тогда Шухуа. — На какую-то Чон Соён, — продолжила Суджин. Суджин нахмурилась и ткнула рукой в экран, указывая на одно из сообщений. — Эта твоя Соён, похоже, совсем непроходимо тупая. Щёки Юйци моментально заалели. — Некрасиво, — буркнула она тихо. — Нет, ну ты сама посмотри. Даже Шухуа бы поняла, что с ней откровенно флиртуют, а твоя Соён как будто слепая. — Вот именно, — Шухуа энергично закивала головой, а потом её аккуратно накрашенные глаза вдруг сузились от гнева. — Что значит «даже Шухуа»? Суджин отмахнулась от неё, как от надоедливого обломка астероида, норовящего удариться о борт корабля. — Ты ей в любви призналась, друг мой. Это можно было бы как-то обсудить. Юйци стыдливо отвернулась и закрыла лицо руками. К её большому сожалению, чёрный ящик корабля сохранил копию её последнего звонка (и да, её с десяток раз посмотрели инспекторы, расследовавшие крушение — об этом она старалась думать как можно реже). О чём я только думала, говорила Юйци сама себе, в очередной раз глядя на свои неловкие жесты на экране. Ах да, о смерти. Юйци была желторотой первокурсницей, когда Чон Соён прославилась на всю академию, да что там, на всю Венеру, доведя до совершенства имевшуюся систему виртуального стимулятора. Тогда он ещё назывался СВР, и занимался лишь внешней симуляцией, подобно сотням компьютерных игр, существовавших до того. Соён была всего одним земным годом старше Юйци, но поступила в академию много раньше благодаря своим безупречным оценкам — школу она закончила экстерном. В академии Соён брала курс музыкальной терапии, и в своей итоговой годовой работе соединила приятное с полезным: любимое устройство для видеоигр и собственное исследование отделов мозга, отвечающих за восприятие мелодий и текстов. Оказалось, что при доработке определённых механизмов, можно было подключаться напрямую к стриатуму, и с его помощью контролировать количество вырабатываемого дофамина — инновационная терапия в борьбе с хроническими паническими атаками и тревожностью. За своё изобретение (а Соён разработала как теоретическую, так и практическую часть, хотя последнюю критиковали противники инвазивных технологий) девушка получила крупную стипендию и почётный знак Розы. Что она потеряла, так это патентные права на новый продукт, которые прямо из-под её носа увели предприимчивые профессора академии. Юйци помнила свою реакцию: по природе не агрессивный человек, она сжала кулаки до боли в костяшках и ударила стену в своём общежитии, оставив там приличной глубины вмятину. В тот момент она сама не до конца понимала, почему её так задела подобная несправедливость — в конце концов, напрямую это её никак не касалось. К её удивлению, Соён повела себя так, будто это не её интеллектуальная собственность была нагло украдена и присвоена — ни жалоб, ни борьбы от неё так никто и не дождался. Она просто заперлась в своей маленькой лаборатории и продолжила тихо работать, мастеря музыкальные программы-треки для стимулятора. Медленно и совершенно неожиданно для самой себя, Сон Юйци поняла, что безумно и бесповоротно влюблена в эту девушку — угрюмую, порой многословную, а порой молчаливую, как статуи в храме Меркурия на её родной планете; невысокую, но сильную (вы вообще видели, как она ворочает тяжёлое оборудование?); смешную, с вечно взъерошенными волосами и тёмными кругами под глазами… Юйци могла продолжать бесконечно. Этим она, собственно, и занималась в течение нескольких следующих лет, даже не подумывая поставить Соён в известность о своих чувствах. Юйци и сама не знала, что её останавливало — возможно, репутация Соён (количество бывших девушек юной изобретательницы уже перевалило за десяток), а возможно собственная паранойя. Какое-то время они с Соён общались довольно часто, даже поработали над совместным проектом, но у Юйци не хватало смелости познакомиться с девушкой поближе. А потом она собрала свои вещи и покинула Венеру, оставив всех, в том числе и Юйци, в молчаливом шоке. Ведь Чон Соён прочили такое большое будущее. Прочили, да. Те же люди, которые украли у неё главное изобретение и подорвали и без того слабую веру Чон Соён в человечество. Юйци, недолго думая, свернула на единственно возможный для неё путь покинуть поверхность планеты — записалась в космический патруль, где ей предстояло расчищать астероидные завалы и ловить мелких контрабандистов. И спустя несколько лет попала в самую нелепую на свете космическую аварию только для того, чтобы в панике совершить дорогущий гипер-прыжок к координатам Соён (и не спрашивайте, откуда она взяла её точное местоположение) и признаться ей в своей безумной, неудобной и глупой любви. — А я всегда подозревала, — вдруг подала голос Шухуа. — Ты так на неё глаза таращила во время обеда. — И завтрака, и ужина, — Суджин вздохнула. — Поэтому я и говорю, туговата эта твоя Чон Соён. Единственная, наверное, не знала о твоём маленьком огромном секрете. Юйци виновато склонила голову. Насмешек она совершенно точно заслужила сколько угодно, до самого окончания вселенной. Она принялась задумчиво разглядывать кольцо-печатку, на котором красовались Кастор и Поллукс, пока вдруг не услышала мерное гудение соединения бортового компьютера с сервером из соседнего квадранта. — Нет, нет, нет! — в отчаянии сказала она. — Вы не можете так со мной поступить! Какие же вы после этого друзья, Марс вас побери… Сонное лицо Соён смотрело на неё с экрана, близоруко прищуриваясь. Как только девушка поняла, кто перед ней, она тут же схватила с приборной панели свои очки с толстыми стёклами (глупышка, могла бы уже десять раз сделать коррекцию, подумала Юйци, которая сама по какой-то причине не расставалась с контактными линзами), и уставилась на собеседницу в упор, будто между ними и не было тысяч космических миль. — Сон Юйци, — произнесла она тихо. Юйци притворилась, будто внимательно разглядывает панель экстренного управления космическим кораблём. Её переговорное устройство щёлкнуло дважды, сигнализируя о том, что и Шухуа, и Суджин отключились от чата и оставили Юйци наедине со свидетельницей её позора. — В этот раз ты быстро ответила, — пробормотала Юйци, стараясь не встречаться с Соён взглядом. Девушка на экране пожала плечами. — Не хотела, чтобы с тобой снова что-нибудь случилось. Снова. — Спасибо за твоё благородство, — колюче огрызнулась Юйци. — Но я и так прекрасно справляюсь. Зачем? Она просто не могла остановиться. Ей хотелось перепрыгнуть на ту сторону экрана, схватить Соён за плечи и трясти её, пока та не придёт в себя и не поймёт, наконец, что Юйци… — Не в благородстве дело. Я за тебя переживала, — маленькие оттопыренные уши Соён вдруг покраснели. — А почему тогда не позвонила? — вдруг вырвалось у Юйци. — Так… Думала, тебе слишком неловко, — призналась Соён. Она замолчала на добрых полминуты, а потом нахмурилась. — Скажи, — произнесла она. — А это правда, что ты сказала про Добермана? Юйци кивнула, в горле слишком пересохло, чтобы говорить. — Нам нужно поговорить. Встретиться лицом к лицу. По телу Юйци словно пробежал разряд тока. — У тебя на станции? Соён коротко хохотнула. — Сюда проход закрыт, я не была на поверхности уже больше трёх лет, ты меня убьёшь, если зайдёшь в это помещение. Микробы всякие, и… — Я поняла, — оборвала её Юйци. — Тогда в чём состоит твой план? — Я пришлю тебе ссылку на сервис стимулятора. Мой личный, там безопасно, — Соён говорила так быстро, что Юйци едва разбирала её бормотание. — Во вторник в час ночи, окей? Не опаздывай. Она успела отключиться быстрее, чем Юйци успела что-либо вставить. Ошарашенная, она по привычке повернулась к левому углу корабля, где обычно дремала Сангхарама, а теперь в её ожидании пустовала уютная корзинка, застеленная мягкой подушкой. — Всё здорово, — сказала Юйци самой себе в отсутствие других собеседников. — Только где же мне брать стимулятор?