Ласковый Ветерок Океана Полыни

Лань Ванцзи вынырнул из темноты от сильного першения в горле и дикой пульсации в висках. Во рту послевкусие напоминало трупный порошок, голову нещадно ломило. Он попытался разлепить свинцовые веки — перед глазами замелькали цветные вспышки. Второй Нефрит хотел уткнуться носом в подушку, но обнаружил непонятную тяжесть поперек тела — на его обнаженной (!) груди лежала тонкая рука, а на плече пристроилась темная макушка. Лань Чжань вздохнул с облегчением. Пусть он ничего не помнит, но если Вэй Ин рядом, значит он ничего из ряда вон выходящее не натворил. Ханьгуан-Цзюн намеревался самым бесстыдным образом продолжить дрему, дабы не будить «супруга»… — Эргэ…моя голова… — хриплый полустон полувсхлип вылил ему на голову ушат ледяного осознания происходящего. Лань Чжань медленно скосил взгляд вниз и застыл — макушка «Вэй Ина» оторвалась от его плеча, воззрившись на него большими миндальными глазами с еще не спавшей пеленой умопомрачительного похмелья. — Эр…- Мэн Яо наконец-то поднял полностью свое лицо, застыв в нескольких сантиметрах от Ханьгуан-Цзюня. Несколько секунд он тупо таращился с диким ужасом в полыхающие напротив праведным гневом глаза, прежде, чем с пронзительным воплем оттолкнуться от торса Второго Нефрита, стащив с кровати одеяло. На беду Лань Ванцзи лежал под ним абсолютно голым. Даже налобной ленты нигде не было видно в радиусе досягаемости. Разумеется, взгляд Мэн Яо умудрился оценить воистину могучий «корень Ян», да еще и попытаться сравнить его величие с величием его «брата». Крик повторился, но на этот раз в Ванцзи прилетело треклятое одеяло, пока Цзинь Гуанъяо прикрывал свою наготу всеми девятью хвостами. — Х-ханьгуан-Цзюн, — вопреки своему состоянию он умудрился кое как поклониться. — Простите… До Лань Чжаня дошла суть всего происходящего и нефрит призвал Бичень. Едва в руку легла знакомая прохлада, след Мэн Яо уже давно простыл — бывший Верховный заклинатель попросту сиганул в приоткрытое окно, даже неудосужившись обернуться лисой.

***

Цзинь Гуанъяо влетел в первую попавшуюся на пути дверь и прикрыл наготу каким-то темным ханьфу, сиротливо покоющимся на полу. Со стоном заклинатель прижался спиной к стене и скатился вниз, его щеки пылали от стыда и смущения. Мэн Яо просидел так несколько минут, пока наконец не оторвал руки от лица. Разумеется, лучше бы он этого не делал, ибо в центре комнаты, коей оказалась для новоприбывших гостей, стоял довольно крупный низкий столик, на котором развалилось четыре тела — одно в белых и три в темных с зелеными и красными переливами одеяниях. Вокруг витал легкий цветочный аромат, а на полу валялись кувшины от вина. Гуанъяо привстал на дрожащих ногах, подошел ближе и едва не вскрикнул. Поперек стола действительно лежали четыре тела, вот только в весьма непонятных и компрометирующих позах — Сяо Синчень обнимал Вэй Ина, закинув на него все свои конечности, а глава клана Лань — Мэн Яо едва не расплакался — сгреб под себя в охапку Сюэ Яна. Чэнмэй был укутан в клановое одеяние Гу Су — Цзинь Гуанъяо понял, чье ханьфу надел, а его запястья связывала налобная лента Сичэня. Скрипнувшая дверь возвестила о приходе гостей — на пороге дома стоял Ханьгуан-Цзюн с ведром ледяной воды наперевес…