От моря до моря

Первое время постоянная оживленность горы Везер производила успокаивающий эффект. Это были ночи, что его настораживали. Если «настораживали» это хотя бы приблизительный термин для его растущей паранойи и кошмаров, которые в неестественной тишине бутылировались с пугающей интенсивностью. Днем он мог чувствовать каждое движение, каждый звук, создаваемый каждым человеком на горе. Ночью он слышал только то, как дышали стены. В бункере словно не оставалось ни единой души – и несколько раз Беллами был даже убежден в этом на какие-то пару минут. Что было абсурдно, конечно. Было? Он и остальные выжившие были помещены в общее пространство – две крупные комнаты, разделенные едва ли прочной деревянной дверью. Возможно, раньше это был очередной холл, место сбора для жителей бункера, но сейчас все пространство занимали двухэтажные койки и сбитые с толку люди, ходящие, как в тумане. Всего едва за сотню человек. Все, так или иначе, начинали с больничной палаты, чтобы быть отпущенными спустя пару часов. Иногда дольше, в зависимости от степеней травм и уровня адаптированности. Проснувшись от приглушенного гула голосов вокруг, Беллами приподнялся на локтях и оглянулся, только чтобы увидеть ряды больничных коек, крайне напуганных людей – несколько знакомых лиц, больше незнакомых – и пару врачей, которых он не видел ни разу в жизни. Первым делом он попытался подняться на ноги, но его голова гудела, а рот словно был набит ватой, поэтому он сбавил обороты. Взял свой темп, шаг за шагом. Он прошел пару коек в ряду, не видя ни единого лица, которое он надеялся увидеть – прежде, чем неестественно холодная рука легла на его локоть. Он резко повернулся – все поплыло перед глазами – и уронил взгляд на свой локоть. Рука, затянутая в голубую латексную перчатку. - Вам стоит прилечь, - сказала женщина перед ним, почти командным тоном. Беллами помотал головой. - Нет, - он попытался вырвать руку из ее хватки и продолжить исследовать помещение. - Моя сестра должна быть… Наверное. Я не… - Дыши, - доктор убрала от него руки и подняла их в жесте капитуляции, а потом сказала, словно запоздало. – Меня зовут доктор Сандерс. Опиши мне, как твоя сестра выглядит, и мы ее вместе найдем. Беллами сглотнул. В сумме, что у него было? Он просыпается в странной общей палате с незнакомыми людьми в незнакомом месте и не помнит ничего, кроме того, что он потерял сознание после того, как красный дым проник под дверь под камеру, его и… Кларк. Кларк. Он хотел протестовать настойчивым попыткам доктора Сандерс помочь, но он чувствовал себя так, словно его голова тоже была набита ватой, да и какого черта? Что она может ему сделать в таком людном месте? - Она, кхм… - он на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. – Октавия Блейк. Чуть ниже меня, вот такого роста. Темные волосы, шрам на подбородке, хромает на левую ногу, тот еще характер. Доктор Сандерс нахмурилась, и Беллами не был точно уверен, в чем было дело, но все, что его сейчас волновало – это получить хоть какой-то ответ. - Я не могу быть точно уверенной, - протянула она. – Но я не видела никого под таким описанием. Мы можем перепроверить, но… Выражение ее лица было почти скорбным. Беллами же, в самом деле, не должен был быть удивлен. Не должен был даже спрашивать. Когда все началось, когда за стенами камеры начали срываться автоматные очереди… это было уже несколько часов с тех пор, как Октавия вывела Индру из лагеря, она не должна была возвращаться – к этому времени она не должна была быть даже близко к Аркадии. Волнение об Октавии само по себе не ушло, просто стало чем-то сторонним. Она не здесь. Она где-то в лесах, где, он должен признать, она может позаботиться о себе. И совесть не может начать его грызть до тех пор, пока он не будет уверен, что это место безопасно – безопаснее, чем леса, чем мир снаружи. А пока он совершенно не имеет понятия. Если первым его приоритетом была, очевидно, Октавия, то дальше невообразимым, но совершенно естественным образом, он начал искать Кларк. Насчет Кларк доктор Сандерс увиливала, так что он бесцеремонно развернулся и направился в обратную сторону, пока она еще что-то говорила. Он бы не услышал ничего нового от нее в любом случае. Но он мог сам найти Кларк, только бы эти люди постоянно не сновали между коек, сколько можно в конце концов. Ее нигде не было. Ее нигде не было. Возможно, в темпе с возрастающей волной тревоги он попал в стычку с парой охранников. Возможно, один из них закончил со сломанным носом. - Вы не понимаете, я ищу Кларк Гриффин, мы были с ней в одной камере, когда это все началось, я… - Что происходит? – посторонний голос, Беллами обернулся всем корпусом в сторону его источника. Мужчина с сединой, костюм, несправедливо безмятежное выражение лица. Возможно, даже слегка симпатизирующее. Лично Беллами этому не поверил ни на секунду, возможно слишком на взводе, чтобы его это волновало в целом. - У вас какие-то проблемы, молодой человек? – в этот раз мужчина, по крайней мере, обращался лично к Беллами. Не делало ситуацию лучше, но теперь Беллами знал, откуда идти. - Я ищу кое-кого, - отрезал он, в самом деле не надеясь на понимание – больше скорее на то, что ему придется сломать еще пару лиц, чтобы получить хоть слово правды о том, где, вашу мать, они держат Кларк. - Он ищет Кларк Гриффин, сэр, - на пониженных тонах объяснил прибывшему мужчине один из охранников, так, будто Беллами совершенно не было здесь. Мужчина хмыкнул, и Беллами, честно, не мог разобрать, что именно это значило. - Меня зовут Данте Уолес, - он протянул Беллами руку. – И я ценю твою обеспокоенность о вашем лидере, но в данный момент мы не можем пустить тебя к ней. Беллами выразительно взглянул на протянутую ладонь Данте, не делая ни единого движения, пока Данте не уронил руку. - Значит, она жива? – спросил он в конце концов, когда мысль пробилась сквозь густую дымку в его голове. Данте кивнул, и Беллами почувствовал, как что-то сдавливающее его ребра наконец ослабло. Что-то, о чем он даже не знал до этого момента. - Я не… - он не знал, с чем именно он хотел спорить, поэтому поднял другую нить. – Мы были в одной камере, когда все случилось, я… - Я понимаю, - снова кивнул Данте. – Но ты действительно не можешь сейчас увидеть ее. В связи с осложнениями ее состояния ее… Скажем так, она без сознания. И будет следующие пару дней, пока ее лечащий врач не сочтет нужным понизить дозу седативов. - Тогда я смогу ее увидеть? - Тогда ее выпишут, и она будет перемещена в общий блок. Да, вы сможете увидеться. В этот раз Беллами кивнул. Он не знал, что еще сказать. Следующие пару дней были всем тем, что Беллами представлял в качестве идеальной версии Ковчега, некая сказка о сотрудничестве и взаимопомощи и «все знают всех в округе». Ночи, опять-таки, были другими. Раз, два, даже больше за одну ночь он выходил в коридоры, и не встречал ни единой души на своем пути. Воспоминания о том, что ему пришлось сделать – или не сделать… Просто расслабься, я о многом прошу? Жизнь твоей сестры того не стоит? …ради спасения сестры и бесконечные варианты того, что могло произойти с Кларк и Октавией, его воображение продолжало рисовать ему кровавые, извращенные картины, даже если сознательно он понимал, что причин для паники нет, что у них все наверняка даже лучше, чем у него. Но он просто не мог перестать. Он хотел выбраться. Выскрести свой путь наружу, найти Октавию и тех, кто не добрался до горы Везер и может быть – может быть – еще был жив, но чувство сокрушающей беспомощности только наваливало с новой силой. Он не знал ничего, и с одним только отчаянием он далеко не уйдет, даже он это знал. И возможно боялся того, что будет, если они выберется в леса и не найдет там никого. Нужно было дождаться верной возможности, по крайне мере. Что не сейчас. Он считал вдохи, до десяти и обратно, и находил в себе, что с каждым вдохом его легкие только сжимаются. Последовавшее состояние, вмещающее в себя восторженное впитывание всех деталей горы Везер и тревожное оцепенение можно было смело сравнить с пребыванием во сне. Очертания предметов казались мягкими и он забывал ту самую последнюю фразу, которую сказал его собеседник. Он действительно проснулся только когда миниатюрная яростная блондинка врезалась в него и так крепко обвила руками, что из него выбило все дыхание. Кларк, в отличие от них, осталась крайне подозрительной относительно… собственно, всего. - Так как вы сюда попали? – спросила Кларк Миллера и Харпер при первой же выпавшей возможности. Они собрались в углу общего зала, Миллер и Харпер на небольшом диванчике в углу, Беллами откинулся на шатком кресле, Кларк наворачивает круги прямо перед ними, не в силах не то что сесть, но стоять на месте. По крайней мере, она брала медленный темп, учитывая, что только сегодня утром она была без сознания под препаратами и эффекты еще должны держаться. - Я уже говорил, - Миллер потер переносицу. – После твоего отъезда обстановка стала… напряженной. Потом уехали Луна с Рейвен. От них тоже ничего не было слышно. Мы с еще некоторыми добровольцами отправились за вами, разбили лагерь на вечер, проснулись здесь. Кларк остановилась посреди шага. - «Мы»? – все, что она смогла выдавить, побледневшее лицо приобрело совершенно непроницаемый оттенок. - Я, Харпер, Монро, еще пять человек из сотни, - ответил Миллер, и оба поняли, что здесь речь шла не о числе, но о преступниках, которых даже в самый первый день не было сто – один мальчишка не пережил посадку. Называть их сотней было данью уважения ушедшим, напоминанием об истоках и о том, кем они были в начале и за что тогда держались. Беллами этого, конечно, не знал, но пропустил фразу мимо ушей. Ведь действительно, его не было здесь. А объяснять для стороннего этот концепт словами все равно, что говорить на другом языке. - И сколько вас здесь, сейчас? – Кларк скрестила руки на груди, готовясь к худшему. Харпер же только улыбнулась уголками губ, но достаточно тепло, чтобы выглядеть уверяюще. - Все выжили, Кларк. И Кларк резко выдохнула, так, словно задержала дыхание. Зная ее, она бы никогда это не признала. После этого небольшого прояснения Кларк была вся готовность бороться. За что она не была уверена, но знала, что что-то было не так, а когда Беллами просил деталей, хоть чего-то, что навело ее на мысли, она съезжала с темы. - Пару дней, - наконец попросил он, когда народ начал стекаться в соседний зал с обеденными столами, уже почти время ужина. – Дай этому всего пару дней, чтобы освоиться, увидеть это место за то, что оно есть. - И что будет потом? – спросила Кларк, и, когда Миллер и Харпер отошли от их укромного угла, чтобы присоединиться к остальному народу к обеденному залу, в ее тоне проскочила нотка почти отчаяния, которую кто угодно кроме Беллами едва бы заметил. - А потом ты можешь штурмовать двери сколько угодно, - легко пожал плечом Беллами с намеком на шутку. Кларк не среагировала на попытку в юмор, только закусила губу и кинула тревожный взгляд в ту сторону, куда ушли Харпер и Миллер. - И какая тебе выгода от этих двух дней? В обычный день она задала бы вопрос легко, если и вовсе не игриво. Сейчас же это звучало до невозможности серьезно, и у Беллами ком встал в горле. Значит, говорят на чистоту. - Послушай… завтра вечером будет выставка картин. Они вытаскивают все, что у них есть на складах и в хранилищах, и выставляют это в холл. Такое случается раз в три месяца, если не больше, местные все на взводе из-за этого. В хорошем смысле. Он вздохнул. - Может быть, я просто хочу провести пару спокойных дней. Знаешь, обычных, скучных, безопасных дней, когда можно почитать от скуки или ходить на обеды по расписанию, - он помедлил перед следующей фразой, не уверенный, стоит ли произносить это вслух, но Кларк заслуживала немного правды. – И может быть, я хочу провести эти пару дней в твоей компании. Сбитая с толку, Кларк растерянно моргнула, и Беллами подавил смешок от зрелища того, насколько невинно это выглядело на лице кого-то с рассеченной губой и гематомой на скуле, но с Кларк это всегда по какой-то странной причине гармонировало. - Я польщена, - пробормотала Кларк, не зная, куда деть глаза после этого и роняя взгляд под ноги, собираясь с мыслями и выводами. Беллами кашлянул, чтобы скрыть сорвавшийся-таки смешок, Кларк вскинула голову в возмущении. - Тебе смешно? - Слегка. - Если бы не седативы, которыми меня накачали, я бы прямо сейчас выносила входную дверь бункера тебе назло. - Я не сомневаюсь, Посол. Вот это заслужило смех Кларк, она уронила подбородок и запустила руку в волосы. У Беллами просто не было выбора, кроме как улыбаться, и он мог поклясться, что совершенно это не контролирует. И также неожиданно, как она засмеялась, Кларк подняла на него взгляд и действительно посмотрела на него, так что у Беллами появилось чувство, что он сидит на напряженном интервью на работу. - Знаешь, - она помедлила, всего на момент. – Меня в целом устраивает «принцесса». Не зная, что именно ему теперь с этим делать, Беллами ответил: - Как скажешь, - и, словно только сейчас вспомнив: - Так что насчет предложения? Выставка, пара дней, впустую потратить лучшее время нашей молодости, никаких революций? - Ну, последнее обещать не могу, - она пошутила, не отрывая от него взгляда, казалось только чтобы увидеть его реакцию, то, как он расплывается в улыбке, как последний идиот, потому что она знает, что любая чушь, которую она ему скажет сработает. И тогда Кларк прочистила горло. Оглянулась – критически, расчетливо. У нее не было никаких причин тратить два дня впустую. С другой стороны, если она вольется в местное общество, то больше вероятности того, что она услышит что-то и что к ней проникнутся доверием. Беллами видел эту цепочку размышлений на лице Кларк по мелькающим выражениям ее лица, и едва ли она рассчитывала, что он их поймет. - Хорошо, - она повела плечом. – Пару дней. - Хорошо, - повторил Беллами, закрепляя негласный контракт. И это должно было быть концом обсуждения, но как только они прошли в пространство обеденного зала, Кларк схватила его за руку, волнение в ее глазах слишком интенсивное, чтобы списать это на нервность перед толпой. - Октавия? – только выдохнула она. - Не здесь, - также коротко ответил Беллами. Обоим хватило коротких реплик, чтобы понять друг друга. И, в отличие от доктора Сандерс, которая при новости об отсутствии Октавии выглядела так, будто попала на похороны, то Кларк… на ее лице было облегчение. Еще один груз свалился с плеч Беллами – очередное подтверждение, что он прав, что отсутствие Октавии это показатель того, что она просто где-то в лесах, а не мертва, как утверждают здесь все. Если ты не внутри, не в безопасности горы, то тебя автоматически считают мертвым. Как мать Кларк. Она этого не показывала, но он знал, что это грызло ее изнутри, каждую секунду, как она не может усидеть на месте и не может позволить мыслям о ее матери нагнать ее. Они нашли столик Миллера и Харпер и остальных из сотни-Флоукру, и первая часть разговора прошла не сказать, что приятно. Наоборот. Беллами и Кларк кратко рассказали им о том, что случилось в Аркадии. Блокада. Обстрел землян. Бойня. - Это ужасно, - подала голос Монро, когда они закончили рассказ об обстреле землян, прямо перед тем, как Индру взяли в плен и самих Кларк и Беллами швырнули в камеру. - То, что они сделали с этими людьми… Это было подло, и несправедливо, и просто ужасно, я… - Дело было не в людях, - перебила ее Кларк, в какой-то степени задумчиво, наматывая на палец нитку, выбившуюся из рукава толстовки. – Дело в стратегии. В короткой перспективе? Это выиграло нам время. В долгосрочной? Только ухудшило положение. Хотя никакого приятного исхода из ситуации в любом случае быть не могло. Беллами посмотрел на нее – она сидела рядом с ним, по правую руку. Действительно посмотрел, как в первый раз. Без багажа, без прошлого, без собственных ожиданий и общих воспоминаний. И то, что он увидел, заставило дрожь пробежаться по его спине. Но с еще большим ужасом он осознал, что совершенно не был удивлен. - Ты ведь понимаешь, что мы говорим о геноциде, а не об оптимальной стратегии в смертях? Под мягким светом, за полированным обеденным столом и среди цветов в горшках и выпечки и детского смеха, разговор казался полным вздором. Кларк рассеянно на него посмотрела, пока ее взгляд не обрел острые углы и не обратился в неверящий, будто она представить не могла, что он вообще это сказал. - Конечно понимаю. Беллами ничего не ответил.