От моря до моря

Первый ужин в жизни Беллами, и он запланировано должен покатиться к чертям. Планка уже была низкой, но это что-то новое. Удивлен ли он? Совершенно нет. В любом случае было легче шутить на эту тему, чем задумываться о том, что грянет в любую минуту. Не в любую минуту, конечно. Все было расписано заранее, все в свое подходящее время и никак иначе, как гребаные швейцарские часы. Сдвинешь деталь – и все сгинет в огне. Беллами чувствовал, будто ходит по дорожке, усеянной минами, часть из них работающая, часть – нет, и не узнаешь какие есть какие, не до тех пор, пока не слишком поздно. Разряженный воздух пах глинтвейном с медом и выпечкой и мылом, и он скрещивал руки на груди, чтобы ему самому не было видно, насколько они дрожат. - Как настроение, Беллами? Беллами вздернул голову и почти потянулся к поясу. Присмотрелся к подошедшему и разглядел в нем паренька с горы, одного из тех, что смотрели за картинной галереей. Райан? Выпрямившись, Беллами заткнул руки в задние карманы штанов и улыбнулся, сам ощущая, что слегка натянуто, но достаточно убедительно. У него уже была практика, в конце концов. - Слегка на взводе, - признался он, хотя по совершенно другой причине, по которой собеседник мог подумать. Райан глубокомысленно кивнул. - Твое право, приятель. Это твой вечер. Веселись! Беллами кивнул, выдержал дружеский хлопок по спине почти без нервного вздрагивания и смотрел в спину Райана, пока тот растворялся в толпе. Райан не знал о том, что грядет. Беллами мог быть не лучшим человеком за это, но он честно не стал бы доверять ему с чем-то подобным. Даже если это значило предупреждение. Даже если это значило потенциально спасти ему жизнь. Как он мог обречь сотни человек ради одной жизни? Не сразу, Беллами заметил, что это был даже больше не голос Кларк в его голове, но теперь – его собственный. Наконец, их всех сопроводили к столам. Три из них образовывали нечто в форме П, еще несколько рядами составлены посередине. Небесных рассадили у дальней стены за один стол. Кларк оказалась ближе к середине стола. Любой житель горы скажет, что это дань уважения лидеру сотни и бывшей советнице Командующей. Беллами, сидя рядом, прекрасно осознавал, что таким образом у всего зала открывается прекрасный угол обзора на Кларк и все, что она делает. Небольшой жест солидарности, в котором узнают угрозу только те, кому нужно. Или они оба окончательно превратились в безнадежных параноиков. Он аккуратно вытянул ноги перед собой, пока не почувствовал, что его ботинки под длинной скатертью упираются во что-то жесткое, металлическое. Почти половина Небесных не явилась на ужин по состоянию здоровья – горцы думают какой-то вирус, самые отчаянные шепчутся про радиацию. Плюсы пандемии: охрана смотрит на людей, а не на то, что они проносят и куда. Он едва почувствовал, как Кларк пнула его под столом. - Ты как? Поднимая взгляд со столешницы на бледное лицо девушки, он свел брови к переносице. - А это имеет значение? Потому что, что они себе не говорили, значение оно не имело. У них была только одна попытка. Кларк пожала плечами и снова посмотрела в толпу. Многие Небесные были одеты практично, удобно, по большей части спортивные костюмы и что-то свободное, что выглядело слегка не к месту среди большинства празднично разодетых горцев, рассаженных напротив. По крайней мере расположение стола Небесных прямо напротив двери маскировало, по большей части, их нервные взгляды в сторону входа, сейчас почти приветливо распахнутого. Хотя приветствовать было некого – все, кто должны быть здесь, оказались здесь вовремя, не считая тех в лазарете и охранников на плановом обходе. Никто не спрашивал, зачем вообще нужны эти плановые обходы сейчас – какая предположительно может быть опасность? Но авторитет Уолеса не оставлял ни тени сомнений – для всего есть веская причина, значит, не требует расспросов. Те, кто достаточно любопытны знают, что эти патрули в коридорах стоят для любопытных Небесных, решивших раньше времени побродить по коридорам и увидеть что-то, что для них не предназначалось. Бросив взгляд на Миллера по другую сторону от Кларк, Беллами только убедился, что тот также нервно осматривал зал, барабаня пальцами по белой скатерти. В нем читалось не то что нервность, но даже нетерпение. Беллами покосился на настенные часы, прямо над входом, их тиканье совершенно не слышно за гулом голосов и стука столовых приборов о тарелки, бокалы и сдвигающиеся стулья. Но Беллами был уверен, что чувствует передвижение стрелки своим позвоночником, само движение времени сквозь его тело, и ему пришло в голову, что должно быть, именно так чувствуют себя бомбы замедленного действия. У него тоже было мало надежды выбраться целым, когда придет момент. Но также как у метафорической бомбы, у Беллами было стойкое чувство необходимости исполнения цели. Такое непоколебимое и фундаментальное, которое может быть только у вещей, предназначенных для уничтожения. Он был нужен, и таким образом – он будет здесь до последнего. Рука на его колене привлекла внимание к тому, что он вообще начал стучать ногой по полу. Он поднял взгляд, и Кларк ничего не сказала, только сочувственно поджала губы и приободряюще сжала пальцы, хотя сама цветом могла сравняться со скатертью. Несмотря на очевидные противоречащие знаки, он знал, что она может держать себя в руках и поделиться самоуверенностью – которой в обычные дни почти не наблюдается – еще с семерыми. ПО странной причине, несмотря на обстоятельства, это только заставило его захотеть поцеловать ее больше. Вместо этого он дернул уголком губ, не пытаясь обмануть Кларк – бесполезный номер – но как-то отреагировать. Вместо того чтобы расспросить его, как он себя чувствует и может ли она что-то сделать – бесполезный номер – он наклонилась к нему с фальшивой улыбкой и прошептала, будто рассказывала шутку или секрет: - Те кучки народа, ближе всего к нашему столу? – Кларк спросила, смотря на плечо Беллами, предоставляя ему самому заметить тех, о ком она говорила. – Охранники. - Да, я встречал их в первые пару дней после выписки из больницы. Знаю пару. И? – он покосился на нее. Рука на его колене чуть сжалась. - Они при оружии. Значит, готовы его сегодня использовать. Беллами новым взглядом оглядел ближайшие два стола к тому, за который посадили Небесных. Несколько человек, пиджаки и накидки чуть ниже поясов, чтобы скрыть кобуру, волосы девушек тщательно собраны, как только они обычно бывают при форме, а не во вьющихся юбках, взгляды метаются между столом Уолесов и Небесных. Они знали, что при оружии поставят минимум пару пунктов рядом со столиком Уолесов, и Беллами мог прекрасно видеть, где они находились прямо сейчас, он знал, что именно те, что ближе кинуться защищать УОлеса в случае чего – но то, что поставили охрану у Небесных… Сердце Беллами встало где-то в горле, даже несмотря на то, что они это предсказывали. Кто-то наверняка растрепал бы о плане, рано или поздно. Участвующие в этом горцы раньше были примерными, законопослушными гражданами, что еще от них ожидать? На самом деле, когда фраза «возвращаться к старым привычкам» для них значила докладывать о противозаконных действиях авторитетам… это просто скучно. Тогда Кларк чуть придвинулась и шутливо толкнула его в плечо. - Если мы выживем, то я отведу тебя к вышке Луны. Посмотришь на море, - она улыбнулась, но это было за завесой ее волос и за поворотом головы, только между ними двоими, и в ее взгляде впервые за долгое время было что-то теплое и поддразнивающее. – Оно отличается от того, что ты видел с орбиты космической станции. «Вот, - думал он слегка рассеянно, без разрешения рациональной его части. – Вот поэтому я здесь» Он прочистил горло и уронил взгляд на скатерть. - Боюсь, это будет сложновато со мной. В целом концепция океана меня устрашает. И он мог видеть, как Кларк сдерживается, чтобы не рассмеяться ему в лицо. - Я думаю, мы можем это исправить, - она подмигнула, почти незаметно. И он пропустил тот момент, как часы встали ровно на трех часах. Сложно было, однако, пропустить протяжный, жалобный вой пожарных сирен. Монро была до страшного пунктуальной, хотя ненадежная позиция все в той же технической комнате предполагает, что ей придется следовать каждому шагу, чтобы дожить до конца вечера. Монро, как и объяснимо все сотенские дети, могли относиться несерьезно к чему угодно, кроме вопроса выживания. Не пропустил и то, как два пункта охранников – у столика Небесных – подорвались и отправились спешно за дверь, только когда все начало окрашиваться в красный свет. Как только последний из них сделал свой выход – дверь за ними захлопнулась наглухо, и больше не откроется, пока Монро из техкомнаты не решит так. Это уже заслужило даже у тренированных жителей горы приглушенный шепот и даже пару панических визгов. Дети оставались тихими, но у некоторых явно собирались слезы в глазах, задерживаясь у самых ресниц. Что-то неведомое ранее в грудной клетке Беллами сжалось до боли в горле. Когда Беллами и Миллер вытащили связки винтовок, зарядили по одной на каждого, и когда люди действительно заметили, началась реальная паника. Стулья переворачивались. Люди искали укрытия, прикрыв головы руками. Ругательства. Детский плач. Один из столов перевернулся, потянув за собой ряды посуды и еды, и грохот почти перекрыл вой сирен. Беллами почти почувствовал укол вины, но поздно было откладывать оружие на землю и извиняться. Кларк только встала со стула. Подобрала связки нетронутых винтовок и передала ее подоспевшей девушке, тоже кто-то из сотни. - Раздай остальным. - А ты… - Я разберусь. Иди. Беллами едва слышал за воем и плачем и гулом в собственных ушах, и едва видел, потому что его главной задачей осталось целиться в Данте Уолеса – сынок непредсказуемо куда-то отошел в последний момент, но они могут с этим работать. Теперь, до тех пор, пока не будет конкретно сказано, он не может сводить взгляда с мужчины. Честно, впервые встретив его в больничной палате, он бы не подумал, что они здесь окажутся. Хотя это Земля, в конце то концов. Он должен ожидать подобное от каждого знакомства, если не начинать его таким образом. Беллами заметил некоторые схожести в положениях Кларк и Данте – оба в середине своих противоположных столов, окруженные охранниками, готовыми за них схватить пулю, стоящие прямо и непоколебимо, как во время прогулки по парку. - Президент Уолес, - она продекламировала, холодный тон просачивался сквозь визг сирен и шепотки. У нее был опыт. – Нам нужно кое-что обсудить. Но что пошло не по плану, это что красный кричащий свет сменился обычным, сказочным оранжеватым. Что сирены умолкнут так быстро. И что дверь в зал распахнется. Кто угодно, кроме Беллами, не заметил бы различий в выражении лица Кларк. И если бы тот повернул голову слегка правее, то увидел бы почти мгновенно, что пошло совсем, совсем не по плану. И что она в едва сдерживаемом ужасе смотрела на распахнутую дверь, понятия не имея, кто в нее войдет. *** - Лекса, ты не можешь… - Мне стало легче, так? Я больше ничем не рискую. - Но Роана чаще замечают на тренировках в последнее время. Он действительно серьезно настроен на то, чтобы отобрать корону у матери. - А я тренируюсь сутками, и серьезно настроена сохранить целостность этой коалиции и не допустить очередного побоища. Тем более Роан всегда был более здравомыслящим, чем Найа. Мы можем договориться, Луна, тебе ли не знать. - А что, если не получится? Идти и умирать? Или сразу идти с войной на Азгеду? Лекса склонила голову набок. - Звучит как план. Луна шумно выдохнула и уронила голову в сложенные ладони. *** Он надеялся, что им больше не придется ставить палатки. От клана Луны осталось рукой подать, и если кто-то из его спутников снова решит сделать привал, то остаток пути он добирается сам. - Собираемся, это был последний привал. Он пытался не выглядеть облегченным, хотя и не думал, что кого-то здесь это волновало. Остаток пути до Флоукру был монотонным, достаточно, чтобы потеряться в собственных мыслях. Но затхлый запах чего-то гниющего достиг его, как только он ступил на берег. - Может быть, забыли улов рыбы из сетей? При дальнейшем рассмотрении оказалось, что сети вообще не были расставлены. Он не принимал это за знак чего-то хорошего – изначально считал, что этот поход ни к чему хорошему не приведет. Он слышал подобные истории в детстве. Страшные сказки, из-за которых тени сгущались и шорохи становились громче. Но ему нужно было самому убедиться – потому что быть такого не может, чтобы подобное случилось сейчас. Он даже мысленно не может назвать вещи своими именами. Когда они загрузились в лодки, прилив принес запах только резче, у него заслезились глаза, он прикрыл нос рукавом, хотя разницы оно сделало мало. Не говоря уже просто о том, что море заставляло его внутренности скручиваться с тревогой. Когда никто не пришел их встретить у лодочной, он знал. Что, однако, не спасло его от мерзкой смеси запахов гниющих фруктов, затхлых носков, соли и это жужжание, оно словно забиралось в его уши и отказывалось теперь его покидать. Вид же, с другой стороны… Вид, когда он вошел в главный зал, в котором должна была проводиться Церемония – и когда он лицом к лицу столкнулся с детскими страшными рассказами, с десятками трупов, разъеденных насекомыми, исполосованная кожа и внутренности, сломанные кости и конечности без владельцев. За красным цветом едва проступал серый бетона под ним. Он давно прошел стадию, когда его рвет при подобных сценах, при любых сценах, но тошнотворный ком из желчи все еще подступил к горлу. Он мог легко списать это на запах. Жужжание мух заполнило весь его слух, забрался куда-то далеко в голову, под его нервы и кости, и ему теперь от него не избавиться. Но рефлексы его не подвели, и он повернулся, чтобы перехватить нечто вроде биты до того, как оно приземлилось на его затылок. На другом конце биты было знакомое лицо. Один из детишек Кларк, которых он спас от ядовитого тумана. Невысокий, отросшие волосы все еще лезут в глаза, взгляд всепоглощающего ужаса все такой же, как и в первый раз. - Монти? – спросил он, экспериментируя с именем и не уверенный в произношении. - Линкольн? – Монти спросил в ответ, истеричные нотки в его голосе. – Какого черта ты здесь делаешь?