От моря до моря

— От нее ничего не слышно, — отрезала Рейвен остервенело на каждый вопрос «Как там с радио?». Следующему умнику она ломает нос. Дело было даже не в ее нервах, но многочасовому походу через непроходимый лес с больной ногой и ради всего святого почему на земле столько веток разве они не должны быть на деревьях. Если бы не Октавия, она вероятно сломала бы себе вторую ногу, с тех пор как просто из принципа не смотрела на землю, только на то неловкое подобие радио, которое ей удалось соорудить. — Хочешь умереть до того, как все веселье началось? — с усмешкой приподняла брови Октавия после третьего раза, когда ей пришлось схватить Рейвен за локоть до того, как стало слишком поздно. — Держите свои стандарты веселья при себе, мисс Блейк, — буркнула в ответ Рейвен. Октавия только расплылась в еще большей ухмылке. Рейвен знала, что она в ужасе. Потому что она тоже. Торжественная атмосфера, волнами исходящая от землян, совершенно не помогала делу, даже наоборот. Восторг и боевые кличи только заставляли ее желудок скрутиться в тугой ком. Она не помнит, когда ела последний раз, так что это тоже может делать свой вклад. Гора Везер со стороны выглядела не так, как Рейвен себе это представляла. Меньше помпезности, больше заросшего мха и едва проглядывающей толстой стальной двери. Некоторые пятна бетона, проглядывающие сквозь зелень. Ничего более. С дальнего взгляда она бы легко могла принять это за обычный холм. Это слегка развязало узел в ее животе, но честно? Ненамного. Когда они добрались до горы, Рейвен извинилась и отошла в сторону — найти ближайший камень, на который можно сесть, отдышаться и продолжить пялиться на радио. Пару раз она снова его включала. В ответ получала только статический шум. Она едва сдержалась от того, чтобы не швырнуть его в соседнее дерево. Периодически она ловила на себе сочувствующие взгляды Октавии и Эбби. Последняя и некоторые с Ковчега добрались до Полиса и были крайне упрямы касательно возможности присоединиться к небольшому крестовому походу. Конкретно Эбби была крайне упряма относительно того, как этот поход влиял на ногу Рейвен. Странно думать о том, что последний раз, когда они виделись, у нее были две работающие ноги. Как уйти на войну, вернуться и встретиться с теми, кто знал тебя до. Рейвен фыркнула себе под нос и снова щелкнула радио. Тени вытягивались в красноватом свете заходящего солнца, и Рейвен отвечал только статический шум. Время, когда Кларк должна была ответить — радио молчало. Когда стемнело и деревья стояли выше и тени сгущались, Рейвен больше даже не сверялась с радио. До Рейвен едва донесся ропот толпы — той, что прекрасно знала время, за которое Кларк или кто-то из Небесных должны были ответить, прошло давным-давно. Они знали, что если к наступлению темноты от них ничего не было слышно, то Рейвен должна достать бомбы, и они должны начать штурм старым добрым способом. Что было бы крайне неудачно, учитывая, что прямо сейчас ведутся переговоры о мирной сделке. Но им-то откуда знать? Холод пронесся по открытой поляне, и Рейвен задрожала в куртке, пока ветер приносил шепот из леса и леденящее позвоночник чувство дежавю. — Достаточно, — услышала она низкий басистый голос откуда-то из толпы, голос нетерпеливый и уставший. Роан. Чтоб тебя. — У нас еще есть время, давайте не торопиться с выводами, — возразила Индра, и Рейвен просто не нашла в себе силы поднять взгляд с земли, с раскисшей грязи под ее ногами, с собственных ботинок. — Мы не находимся ни в какой спешке, просто подождите. Могло случиться что угодно, — на удивление, это была Эбби. — Уверена, у них все под контролем, — холодный тон Октавии. И шепот разнесся по толпе. — Быть не может… — Они не могут… — Договор же был… — Кларк не говорила, что… Голоса росли более возмущенными, более громкими. Требовательными. Они стояли на своем, они утверждали, что они должны еще подождать, дать время их людям в горе, верить на слово Кларк Гриффин. Голоса небесных. Рейвен была почти уверена, что один из них был тем парнишкой, который подстрелил Кларк. Хватаясь руками за собственные плечи от холода, Рейвен боролась с соблазном рассмеяться в полный голос, откинуть голову и просто позволить себе расслабиться. Она думала о вечере, случившемся не так давно, но кажется, что целую жизнь назад. Вечер был теплый, и здесь было толстое махровое одеяло, и ступни Кларк перекинуты через ее колени, и учебники отложены несуразной кучей в сторону, в основание кровати. Кларк часто рассуждала вслух с ней и Уэлсом о философии. Она любила — любит — вопросы, на которые невозможно найти ответы. Она всегда уверена, что нет никакого определенного ответа, тот не прятался на одном из экстремальных концов спектра, он был где-то в середине. Насчет одного она, однако, была уверена. — Захваченная территория, количество последователей, годы правления? Это вообще даже не близко, — заявила Кларк, задумчиво кусая ручку, и Рейвен не нашла в себе сил ее одернуть. — Влияние лидера измеряется тем, как народ себя ведет в его отсутствие. Вроде как с родителями. Их главная цель — воспитать детей так, чтобы те могли прожить остаток жизни без них, остаться вместе, сплоченными и не драться за ближайший кусок хлеба. Кого волнует, сколько людей за тобой следует, если все они кретины? Тогда Рейвен отнеслась скептически с заявлением. Сейчас ей хотелось рассмеяться. Только ночь сгущалась, голоса утихали. Рейвен отставила радио и бросила все силы на то, чтобы не замерзнуть насмерть. Хотя она давно начала задумываться, что это не пронизывающий ветер, что заставляет ее дрожать. Она бы начала наворачивать круги, чтобы согреться, если бы не знала, что через пять-десять минут ее нога начнет подкашивать с ощущением, будто с нее сдирают кожу. — Пора, — услышала она, и словно от пощечины, она дернулась и прикрыла глаза. «Пора» значит настало время запускать бомбы. Значит нанести серьезные повреждения не только конструкции бункера, но и людям внутри. Рейвен словно снова за высоким забором, и она снова наблюдает за одинокой фигурой, привязанной к столбу. Видит, неловкие движения плечами, как веревки падают за спиной. И видит, как в долю секунды на его груди расцветает темно-красное, почти черное пятно от одной пули. — Запускайте. Все в долю секунды. Все вне ее контроля. Она снова беспомощна, и она ничего не может сделать. Все равно, что она сейчас была привязана к злосчастному столбу. Но что-то в двери бункера изменилось. Низкое механическое шипение, едва различимое, но Рейвен бы узнала его где угодно после лет работы среди машин. Она подскочила на ноги и вскрикнула громче, чем, думала, была способна: — Стойте! На секунду, когда массивная дверь начала двигаться, Рейвен подумала, что это игра света. Ее воображения. Она уснула и это то, что ей подкинул ее измотанный мозг. Так или иначе, она услышала, как неожиданно близко Октавия фыркнула, и услышала ее голос, полный облегчения и удивления и почти гордости: — Говорила же.