Баланс

      Стоя в полумраке пещеры, Джек прекрасно понимал, что пора уже покинуть это место. Пауза затянулась. - Ты ведь не хочешь уходить, верно? - внезапно спросил Кромешник тихим, почти провоцирующим тоном.       Джек продолжал стоять как вкопанный, сжав уткнувшийся в землю посох двумя руками и напряжённо глядя в никуда, словно пытаясь что-то осознать или принять. - Страшно, да, Фрост?       На этот раз голос Кромешника звучал ещё тише, но без провокации. В нём ощущалась лишь констатация факта.       Джек едва заметно покивал головой, уже не скрываясь. ***       Кромешник медленно приблизился и остановился прямо перед ним. Парень уткнулся головой ему в грудь, держа посох теперь уже одной рукой и продолжая отрешённо глядеть вниз. - Я скучал, - наконец выговорил он... - Где ты был так долго? - То здесь, то там. - усмехнулся Питч. - Всюду. - Но не рядом со мной, - в голосе Джека почти что звучала обида. - Не оставляй меня больше так... - добавил он спустя пару секунд, сам не веря, что это говорит.       Фрост отнял от Кромешника голову и посмотрел на него. Между ними повисло странное ожидание. Хранитель детства настороженно глядел на своего "врага". Как можно было вот так признать перед ним свою слабость и почти выдать, что... Что? Или не почти?       Они стояли и всё смотрели друг на друга, не двигаясь, не сокращая и не отдаляя дистанцию. Джек чувствовал, что по всем критериям это заходит (и уже зашло) слишком далеко. Но не мог отрицать того, что было им сказано. Застывшее в воздухе напряжение пугало. Джек боялся того, к чему оно начинало вести, даже боялся предположить, к чему именно, но при этом ощущал потребность что-то сделать, хоть что-то выразить. Вдруг у него появилась идея, как это прервать. Вернее даже, возник странный спонтанный порыв. "Сейчас или никогда!"       Джек резко взмыл в воздух, используя свои силы, и крепко вцепился губами в губы Кромешника.       Несмотря на свой план, Кромешник изрядно и абсолютно искренне этому удивился.       Спустя секунду парень оторвался от него и, резко обернувшись, принялся бежать прочь со всех ног. Однако Кошмар возник прямо перед ним! - Куда собрался, Фрост? - спросил он с лёгкой усмешкой.       Теперь настала очередь ледяного духа удивляться. Он даже отшатнулся на пару шагов. Джек не ожидал от Кромешника такой быстрой реакции и его перемещения в пространстве. А ещё не ожидал такого тона, будто ничего необычного не произошло и этот поцелуй был чем-то самим собой разумеющимся.       Джек опустил голову и выставил перед собой руки, словно прося остановиться. - Кромешник... Пожалуйста... Просто дай мне уйти, - голос Джека почти дрожал. Он вообще не предполагал, что ему придётся что-то ещё говорить или объяснять. - Уйти? Да ты ведь не хочешь уходить... Более того: ты сейчас даже боишься выйти наружу. - Да? И чего же я там боюсь? - слабо ухмыльнулся хранитель. - Картины твоего подсознания мне хорошо видны, Джек. Как ты стоишь один под Луной со своей регулярной "молитвой", на которую, как всегда, не поступает ответа. Ты уверен, что готов это выдерживать? Снова.       Джек смотрел перед собой, слушая его голос. - После посвящения в хранители у тебя осталось столько вопросов, столько внутренних нерешённых проблем и неудовлетворённых желаний... А Луноликий опять не торопится с ответом... Не унывай, Джек. Может, он даст то, что ты просишь. Ещё лет через триста...       Фрост резко поднял голову и посмотрел на Кромешника с настоящим ужасом в глазах. "Ещё столько же. Столько же..." - Ты уже понял, что это в тебе есть... Не сейчас, так потом, ты ко мне вернёшься. Это лишь вопрос времени... - Нет... Нет... - говорил Джек словно в забытьи. - Я найду, чем заняться... - Конечно, всегда же находил! Можно поиграть с детьми в снежки или погонять наперегонки с дельфинами, устроить снегопад в Африке! Да вот только ты сам знаешь, что это сублимация, которая близко не даст тебе ощущения того, что ты ищешь. Каково это, заниматься ей, зная наверняка, что всё самообман?!       Из груди Джека так и вырвался то ли всхлип, то ли стон. Вокруг его стоп стали расходиться ледяные узоры. По пещере пошли порывы ледяного ветра. Хранитель склонился к посоху, зажмурив глаза и стараясь остановить подступившие слёзы. - Питч, пожалуйста... - только и сумел выговорить он. - Тебе не хочется уходить! И тебе не нужно этого делать! - Кромешник вдруг ощутил, будто говорит с самым настоящим, а вовсе не с напускным сочувствием. И действительно, глядя на худую сжавшуюся над посохом фигуру, было сложно его не проявить.- Думаешь, это одиночество так просто тебя оставит? Ты провёл в нём большую часть своего существования! И никакие озарения, почести, никакая новая семья этого не отменит. Серьёзно, Джек, три века прожить, считая посох лучшим другом! - провоцировал Питч.       Джек мгновенно вспомнил, как однажды был сломан его посох. Разом вспомнил, сколько боли перенёс от Кромешника за всё это время. Глубоко оскорбился его заявлением, ведь посох и правда был для него чем-то совершенно особенным. - Не смей, - тихо сказал хранитель сквозь зубы, в его голосе уже звучало что-то наподобие гнева, но гнева обессиленного, бессмысленно. - Ты не хочешь выходить под Луну и говорить с ней. Не хочешь. заставлять. себя. верить. Тебе нужно принять то, что внутри тебя происходит, Фрост! И ты сам знаешь, что ничто из привычного не даст того, в чём ты нуждаешься! Ничто не будет заменой! Даже я не буду, - усмехнулся Питч, - но из всех альтернатив... - Кромешник... Прошу... Просто отпусти меня, - тихо повторил Джек, не поднимая голову. Сейчас, в таком состоянии, он категорически не хотел драться с ним за право уйти. Да и просто не смог бы.       Последовала небольшая пауза. - Я не держу тебя, Джек. Ты абсолютно свободен. И если, правда, хочешь... можешь идти.       Кромешник встал в сторону, почти что указав рукой путь из логова.       Прошло несколько секунд.       Джек медленно зашагал к выходу. Но тут остановился и перевёл взгляд на Питча. Он внимательно посмотрел на тёмную высокую фигуру и опустил глаза. А затем снова их поднял и, не отрывая от Кромешника усталый, почти отсутствующий взгляд, откинул в сторону посох. ***       У Джека были несколько спутанные воспоминания насчёт того, как именно всё происходило дальше. Но помимо радости и успокоения от нового опыта, ему пришлось принять и жёсткий ментальный урок.       "Ты боишься своей собственной боли. Боишься, что никто о ней никогда не узнает, и одновременно боишься, что узнают. Какая очаровательная дилемма! Ты боишься навсегда остаться внутренне одиноким. Без любви и понимания, которые видел в мире, но которые тебе недоступны. Боишься влачить своё бесконечно долгое существование, скрывая эту мучительную неудовлетворённость... "       Говорил ли Кромешник вслух или вызывал в нём мыслеобразы каким-то только ему доступным способом, но в любом случае эти мыслеобразы были. И имели в ту ночь такую власть над Джеком, что он просто не хотел ей противиться...