эхо

Удивленно моргнув несколько раз подряд, Арсений едва сдерживается от того, чтобы протереть глаза как после сна, потому что лежащая на его парте пачка растворимого порошка для горла вызывала смутные опасения, будто бы он все еще не проснулся. Для надежности он даже касается ее пальцами, ощущая подушечками гладкую поверхность пакетика. Настоящий. Но кем оставленный? Горло у него, кстати, все еще болело, но знал об этом только Эд, да и тот, потому что они живут в одной комнате. Другим просто нет дела, даже если они видят, что он выглядит болезненно, они точно ничего такого делать не станут. И лекарства у него в принципе были и он лечился, так что этот порошок выглядел, скорее, как попытка привлечь внимание или показать заботу. Странно. В класс шумно вваливается компания Соболева и Арс, торопливо хапнув порошок с парты, прячет его во внутренний карман своей кофты. На обеде заварит. Из-за простуды он уже несколько дней с трудом ходил на работу и совсем не ходит к Псу. В лесу холоднее, снега намело уже прилично и нужно было одеваться теплее, а Арсений с трудом мог заставить себя встать с кровати, чтобы дойти до школы, так что он просто надеялся, что Пес не обидится и не проголодается слишком сильно. Его, кажется, подкармливают и другие люди. В этом он убеждается, когда, все-таки придя к сараю, видит там большую упаковку собачьего корма и полную миску Пса. Видимо, кто-то его даже перекормил. Все эти странные подачки заставляют чувствовать нервозность и постоянно оглядываться, думать, что за ним следят и из-за этого нервничать сильнее, потому что преследование такая штука, которая пугает его даже больше воды. Как-то он находит небольшую шоколадку в кармане рюкзака, потерянные варежки в куртке и тетрадку с домашкой, которую он, как сам Арс был уверен, забыл с собой взять, так и оставив ее на столе. Странные дела творятся в последнее время, но помимо напряжения Арсений внезапно начинает чувствовать… радость? Если это она, то да. Что-то внутри каждый раз лопается и разливается теплом по всему телу, вызывая смущенную улыбку. Приятно. И совсем необязательно знать кто. Если этот кто-то не оставил записки с именем или хотя бы намека, значит не готов быть раскрытым, и Арсений уважает это желание. /// Когда от ноября остается неделя Арсений решается сунуться в лес. Его давно уже укутало пушистым снежным пледом и из окна он выглядит уютным, хоть и немного мрачным, но Арс знает этот лес как свои пять пальцев, как и каждую заметенную тропинку. Собравшись, и на этот раз не забыв надеть теплую шапку с помпончиком, купленную на прошлую зарплату, Арсений тихо прикрывает за собой дверь комнаты, чтобы не разбудить придремавшего Эда, и идет вниз. С общей кухни слышится гомон голосов и пахнет чем-то жареным. Арсений предусмотрительно успел попить чай еще в комнате, где он и хранит всю свою еду, потому что держать ее в общем холодильнике бессмысленно — сожрут, выкинут, испортят. Он тихо выскальзывает из общежития, чтобы не привлечь лишний раз внимание одногруппников и только делает первый шаг с крыльца, как тут же поскальзывается на обледенелых ступеньках и летит вперед, зажмуриваясь и готовясь к предстоящему удару об асфальт. Но этого, как и в случае со стремянкой в магазине, не происходит. Зато на левой руке больно сцепляются чьи-то пальцы и тянут его назад, заставляя снова встать ровно. — Какой же ты рукожопый, Арс, — как-то устало говорит Антон, засовывая руку в карман, а окольцованными пальцами второй держа сигарету. Чуть наклонив голову назад и приоткрыв губы, Антон медленно выдыхает сизый дым, заставляя Арсения шумно сглотнуть и залипнуть, глядя на выглядывающий из-за ворота большой дутой куртки кадык, на тонкую шею и покрытый двухдневной щетиной подбородок. А еще Арс. Каждый раз, когда вместо привычно-раздраженного он слышит спокойное и необычное Арс, его так разъебывает, что хочется трусливо сбежать, поджав хвост. — Прости, — машинально ляпает Арсений, пряча нос в воротник куртки. — И за что, интересно, — длинно выдохнув дым, спрашивает Антон. Смотрит. — Ты внатуре, извиняешься за свою же рукожопность? Арсений жмет плечами. Антон цокает языком и фыркает. — И хватит плечами пожимать. Дурацкий жест. Арс невольно снова жмет плечами, как бы говоря, что не знает, и ловит в этот момент уничтожающе-добрый взгляд Антона. Кажется ему, или на секунду пухлые губы Антона и правда трогает легкая улыбка? Эх, фантазии. — Ты куда? — внезапно спрашивает Шастун, и у Арсения даже дыхание в горле застревает от неожиданности. Впервые за долгое время они так долго разговаривают. — В лес. — Холодно же. — Я тепло оделся. — Собаку кормить? Арс не спрашивает, откуда он знает, видел, наверное, поэтому просто кивает. — Это та самая собака? — продолжает расспросы Шастун. Арс же продолжает кивать. — И как его зовут? — Пес. Антон замирает, не донеся руку с сигаретой до рта и смотрит на него со смесью удивления и смешка. Зеленые глаза греют. — Че за скудоумие? На тебя не похоже. — Это ты придумал, вообще-то, — голос Арсения тоже немного теплеет, как и все внутри него. Приятно было снова просто общаться с Антоном, словно и не было всего этого. Как раньше. — Я? — удивленно тянет Антон, выкидывая окурок в снег. — Когда это? — Когда мы с тобой его вытащили и из леса шли. Ты все время говорил «пес то, пес это, пес, пес, пес»… Ну, вот как-то и привязалось. Антон молчит и внезапно становится хмурым. Смотрит куда-то мимо, губы сжал в тонкую линию и больше не смотрит. Арсений не понимает, что не так и когда он уже успел накосячить. Он вопросительно смотрит на Шастуна, снова чувствуя себя виноватым и уже почти хочет снова извиниться, даже не зная за что, рот уже открывает, но Антон его перебивает одним твердым словом. — Ясно. Арс бродит взглядом по его лицу, зарывается носом в куртку и, развернувшись, торопливо спускается с крыльца и идет к воротам. Плохая была идея. Плохая. Никогда у них уже не будет «как раньше» и не надо тешить себя надеждами. Дурак. Арсений уходит и не видит, что Антон смотрит ему вслед и взгляд у него тоскливый и вымученный. /// Саша расклеивает по прилавкам гирлянды из самодельных снежинок и напевает под нос Новый год Стекловаты, пока Арсений заторможенно и задумчиво эти самые прилавки протирает озябшими от мокрой тряпки пальцами. За окном сыплет пушистый снег, повсюду уже красуются новогодние украшения, в магазине даже стало тепло и люди, заходя, чуть расслабляют туго затянутые шарфы, а Арсений мерзнет в теплой форменной жилетке и все еще тонет. /// Откуда в его голове такие мысли? Или это… воспоминания? Они такие реальные, что Арс почти чувствует болотный привкус воды и тяжесть промокшей насквозь одежды. В голове каша из обрывков, в которых он проваливается вместе с Антоном под лед, громко охая от того насколько ледяная вода, слышит писк щенка и голос Антона, который просит его подождать. А потом его тянут за шкирку наверх и дышать становится легче. /// Роясь в рюкзаке в поисках наушников, Арс снова обнаруживает в кармашке шоколадку и долго вертит ее в пальцах, гадая, кто и зачем. Это продолжается уже почти две недели и здорово мучает догадками. А еще греет душу, растапливает снег в глазах, заставляет чаще улыбаться и чувствовать себя нужным, хоть немножко, но все же. Он сидит на краешке кровати, все еще держа в руках шоколадку, когда в комнату входит Эд. По обычаю громко, ударив дверью по стене, лязгая цепями и топая здоровыми кроссовками, оставляя после себя разводы грязи. Недавно пол мыли. — Холодрыга, пиздец, — тряся головой как пес, хрипит парень и стаскивает с головы огромный капюшон. Арс смотрит на него, а потом снова на Аленку в руке и вздыхает. — Ты чо такой? — Эд топает к своему столу и начинает рыться в его ящиках. — Какой? — Не знаю. Не здеся как будто. — Хочешь шоколадку? — Арс спрашивает и сам себе удивляется. Нафига? С какого перепугу, блять? Они с Эдом, конечно, более-менее, но предлагать шоколадку из той категории, когда вы ближе, чем «привет-пока, че задали, включи свет и подай тетрадку». Он ждет от Эда какой угодно реакции, даже думает, что тот снова уйдет, не сказав ни слова, поэтому удивленно округляет глаза, когда слышит: — А давай. Тепло внутри поднимается еще на градус, вызывая слабую улыбку. На внутреннем счетчике делается +1 к настроению. Может для него с людьми еще не все потеряно?