эхо

Когда живешь в общаге и делишь кухню на несколько человек, каждый из которых торчит там по три часа, тупо дымя в открытую форточку или залипая в телефон и допивая остывший чай, приходится выгадывать себе такое время, в которое ты можешь спокойно побыть там сам. Пусть даже в компании того же телефона и остывшего чая, зато один, глядя как за окном медленно начинает светать. Арсений проснулся в шесть утра, в то время, когда одна половина общежития еще спит, а вторая еще не ложилась. Встает сразу, не полежав ни минутки, не желая тратить драгоценное время, потому что если будет тормозить сейчас, то опять поедет на работу голодным или на ходу запивая булочку холодным соком. У него и так уже в последнее время слишком часто болит живот, нужно было прекращать так питаться. Он спускается на кухню уже одетым, чтобы не дай Бог не попасться кому в шортах и футболке, заменяющих ему пижаму. Включает маленький ночник, воткнутый в розетку у стола, щелкает чайником и аккуратно ставит на столешницу принесенный с собой бокал. Пока чайник закипает — сидит на краешке стула у подоконника и смотрит в темноту за окном, на редкие горящие фонари и одинокие деревья. Заливает кипятком пакетик мятно-смородинового чая и пьет его маленькими глотками, позволяя жидкости как следует прогреть внутренности. Красота. Самое любимое время за весь день и единственное, когда можно побыть одному. На работе люди, в школе люди, в общаге люди и даже в собственной комнате Эд, потому что все они дневные и ненавидят утро, так что только в это время суток Арсений предоставлен сам себе. Он едва успевает доесть последний бутерброд, когда неожиданно слышит шаги, скрип половиц и чье-то сонное бормотание, а потом этот кто-то щелкает выключателем и Арсений жмурится от ударившего по глазам света, а когда открывает глаза видит перед собой заспанного Шастуна в помятой растянутой футболке и болтающихся на тощей фигуре штанах с вытянутыми коленками. Он щурится по-кошачьи и громко зевает во весь рот. — Да ешь спокойно, че ты, — севшим и хриплым после сна голосом говорит Антон, подходя к чайнику. Арсений вопросительно смотрит на него, а потом понимает, что он так и замер, зажав в одной руке ручку бокала, а во второй недоеденный бутерброд. Привычка. Он обычно при посторонних не ест. Антон продолжает зевать и греметь посудой, чешет под футболкой живот и все время жмурится, поглядывая на лампочку. Арсений тихо сидит на стуле и наблюдает за ним, следя за каждым движением, незаметно даже для себя улыбаясь при взгляде на взлохмаченные чуть вьющиеся волосы парня, которые тот то и дело ерошит пятерней. — Ты улыбаешься. Арс даже вздрагивает и испуганно-удивленно смотрит на Антона, который, прислонившись задницей к столу, смотрит на него. Глаза в глаза и Арсений внезапно ощущает себя лежащим на молодой зеленой травке, усыпанной бусинками прохладной росы. — Разве? — Прикинь. — А ты чего не спишь? — Арсений спрашивает, чтобы перевести тему и Антон это понимает, хмыкает, но ничего не говорит и отворачивается, чтобы насыпать в бокал кофе. — Не спится. В утро воскресенья ему не спится. Вот же ж врать, да, Антош? А что плохого в том, что он знает о привычке Арсения пить чай по утрам и просто пришел составить ему компанию? Ничего же? Ничего. Антон делает глоток и шумно выдыхает, а потом ставит бокал на стол и садится на соседний с Арсением стул. Тот сразу весь как будто скукоживается, словно стараясь стать меньше и не занимать так много места, хотя на фоне двухметрового Шастуна даже он со своими метр девяносто выглядит крохой. Узкий в плечах, с худыми ногами и впалыми щеками, с лицом, на котором одни глаза, большие и умные, смотрящие в самую глубь тебя, так глубоко, что даже страшно. Иногда Антону кажется, что Арсений что-то знает. Но почти сразу же он отметает эти мысли. Не может такого быть. Он не дает поводов для подозрений и всегда держит дистанцию. Ну, старается. Тонкие обветренные губы плотно смыкаются, а потом приоткрываются и Антон на мгновение позорно залипает, прослушивая, что Арс там говорит. — А? — Почему ты тут сидишь? — тихо и словно смущенно переспрашивает Арсений, глядя на него поверх поднесенного к губам бокала. Так смотрит опять. Аж дыхание перехватывает. Вот вроде бы обычно, ниче такого, но почему же тогда так переебывает? Блять. Уйти бы. — Хочу и сижу. Кухня вообще-то общая. Арсений как-то странно вздыхает и ставит пустой бокал на стол. Руки под стол опускает, Антон не видит, но знает — снова ладони между ног зажимает. Очевидно, что ему дохуя неловко и странно. Антону тоже. А еще он, кажется, ответил грубее, чем хотел бы. — Че ты зажатый такой? Арс снова поднимает на него взгляд, нечитаемый, но пронзительный. Из крана капает вода и Антону кажется, что он видит рябь на голубой поверхности. Он ждет ответа, но Арс привычно пожимает плечами. — Опять ты, — громко поставив бокал на стол, недовольно говорит Антон. — У тебя вообще свое мнение есть, Арс? Знаю же, что есть, так че ты. В то время, когда они еще более-менее общались, Арс часто мог спорить с ним на какие-то темы, безобидные, будь то кино или уроки, обсуждение учителей и контрольных, да тех же правил в футболе, в котором Арсений не разбирается от слова совсем, но лез постоянно, доставая Диму и Макара, которые вздыхали нервно, но терпели, так же как и Антон. Хотя бы потому что ему нравилось что-то Арсу доказывать, глядя на возмущенно сверкающие из-за стекол очков глаза. — Тебе это, скорее всего, не понравится, но я отвык высказывать свое мнение. Не вижу смысла. Фраза… странная. Как будто бы немного и осуждающая и безнадежная, обреченная даже, мол, он привык уже, что его никто не видит и ни во что не ставит. Теперь неловко становится Антону. Они сидят так еще какое-то время, пока небо не светлеет еще на пару тонов, изредка переговариваются на отвлеченные темы и вроде бы расслабляются, но когда Арс уходит, Антон смотрит ему вслед и видит, как парень украдкой вытирает ладошкой щеки. /// Зимой в лесу бесконечно красиво. Тяжелые сосновые лапы густо усыпанные пушистым сверкающим снегом низко пригибаются к земле, образовывая под собой целые пещеры; небольшое озеро покрывается блестящим на солнце льдом и днем похоже на светящийся портал в другой мир. Тишина нарушается только скрипом снега под твоими ногами, воздух пропитан кусачим морозом, а сугробы достают до самой макушки. Арсений любит лес. Любит бродить по нему часами, не обращая внимания на погоду, пока не озябнут пальцы, пока кончик носа не начнет жечь от холода и даже ребра начнут ходить ходуном под одеждой, намекая, чтобы он шел обратно. В лесу можно побыть с Псом и отдохнуть от людей, глядя как собака носится по снегу, взметая его мощными лапами и радостно лая, вызывая улыбку и заставляя смеяться в голос. Антон слышит этот смех. Чистый, мелодичный, хрустальный, временами заливистый и такой счастливый, следом переходящий в откровенный ржач. Антон хмыкает и идет дальше по узенькой протоптанной Арсением тропинке, виляя между деревьями, замечая тут и там цепочку собачьих следов. Арсений валяется в снегу, а огромный пес валяет его в сугробе и лижет в лицо. Парень хохочет, шуточно отбиваясь и прикрываясь руками, фукает и показательно-строго что-то говорит собаке, тот отбегает, а потом тут же возвращается и нетерпеливо скачет вокруг Арса, пока тот плашмя лежит в снегу. Кажется, им и правда весело. Антон сам не замечает, что улыбается. И настороженный рык Пса он тоже пропускает. Собака тихо низко порыкивает, глядя в его сторону и Антон даже испуганно шагает назад, но слышит голос Арсения. — Пес, тише, тише, это… он свой. Спокойно, — Арсений успокаивающе гладит собаку по голове, чешет за ухом и садится в снегу — красный, в сползшей на бок шапке — смешной, а еще удивленный. Стоящий между ними Пес вроде успокаивается, но все равно смотрит как-то настороженно и от Арсения не отходит, держа Антона на расстоянии. А они молчат. Смотрят друг другу в глаза и каждый тонет по-своему: Антон в прозрачной ледяной воде, а Арсений в летней густой траве. — Не ожидал? — первым нарушает молчание Антон. — Не ожидал, — кивает Арс. Поправляет шапку, чешет нос, потом шмыгает и чихает. — Будь здоров. — Спасибо. Антон не может себя понять. Здесь и сейчас он чувствует себя странно, неудобно. Словно он не должен быть тут. Но так хочется. Так же сильно как и поправить торчащий капюшон куртки Арсения. Он даже уже достает руки из карманов, шагает ближе, но словно опомнившись, поспешно прячет сжатые кулаки обратно, радуясь тому, что Арс этого не видел. — Он так вымахал. Гладя Пса, Арс косится на него. И снова взгляд его странный. У обоих на языке одно и то же, но оба слишком дураки, чтобы это сказать. — А вроде только вчера у меня под курткой вошкался. Арс замирает, Пес тычется мордой ему в руки, потом в лицо, а парень этого словно не замечает. Он медленно вылазит из сугроба и разворачивается к Антону — в глазах стоит немой вопрос, смешанный с чем-то еще, с чем-то непонятным, как будто… Он напуган? — Я же его нес, — тихо произносит он дрогнувшим голосом. — А ты все время ворчал, говорил, что замерз и… Он замолкает резко, обрывается на полуслове, будто то, что собирался дальше произнести говорить вслух нельзя, даже щеку изнутри прикусывает. — Арс? Антон шагает к нему, Пес уже не рычит, поэтому он смело шагает ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Хочет в глаза заглянуть, но Арс их прячет, голову опускает, прячась за отросшей пушистой челкой и дышит часто. — … Не помню, — все, что он выдыхает, неожиданно поднимая на Шастуна глаза. И в эту секунду Антон вязнет еще сильнее. Он в голубой радужке видит снег в океане. Крупная снежинка плавно опускается Арсу прямо на нос и он смешно сводит глаза, шевелит кнопочным носом и снова звучно чихает. А когда смотрит на Антона снова, наваждение уже спадает и все становится обычно, как всегда, больше никакого страха, ни у одного из них. Момент упущен. — Прогуляемся? /// В общежитие Арсений возвращается… радостный. Правда. Сердце часто бьется о грудную клетку, с лица не слезает дурацкая улыбка, а все тело слегка потряхивает. Не верится, что они почти два часа просто гуляли с Антоном и Псом и все было даже хорошо, настолько, что они оба смеялись, снова вместе, над общими шутками, вспоминая какую-нибудь ерунду из прошлого, играя с Псом и валяясь в снегу. Он даже не чувствовал холода все это время и впервые подумал, что замерз уже когда они подошли к дверям общаги. Антон еще остался на крыльце, сказав, что хочет покурить, а Арс только улыбнулся и ушел, забыв собственную шапку в кармане антоновской куртки, и не заметив, каким задумчивым взглядом его проводил Шастун. /// Блять. Просто блять, Антон.