эхо

Февраль начинается с неожиданностей. Хотя бы потому, что Антон никуда так и не уходит. Он снова рядом так много и так часто, что у Арсения с непривычки тремор и головокружение, а нервозность зашкаливает как никогда. Антона же, кажется, такое положение вещей устраивает. Ночами он перелопачивает туеву хучу статей в интернете о жизни после удаления аппендицита и на утро уже подкованный по всем параметрам ждет Арсения под дверью с подносом заставленным здоровой едой: сваренной на пару курицей, салатом из огурцов, тарелкой с нарезанными фруктами, среди которых Арс с восторгом видит клубнику; отдельно лежат нарезанные колбаса и кружочки поменьше — сосиски, подмышкой у Антона пачка нежно-розового зефира, а когда еще сонный и помятый Арс открывает дверь, впуская парня в комнату, тот вместо приветствия говорит, что сейчас еще сходит за чаем, потому что на подносе нести не решился. Антон методично и тщательно занимается сменой повязки и уходом за швом, следит за тем, чтобы гуляя Арсений не остывал и не перегревался, чтобы не поднимал тяжестей и вовремя ложился спать. Его контроля столько, что оставаясь один Арс даже иногда облегченного выдоха не сдерживает, потому что не привык к такому вниманию и рад возможности побыть наконец одному. Ну, с Эдом еще, но тот так редко ночует в общаге, что почти не мешает, а если и ночует, то спит мертвым сном, его и танк не разбудит. Арсу все еще жутко неловко и он каждый божий раз просит у Антона прощения, извиняется, бубнит что-то про то, что он не должен и не обязан, и вообще он сам справится, но ловит взгляд Шастуна — предупреждающий, а еще уверенный и твердый — и затыкается. А со временем и втягивается. «Прости-извини» становится меньше, они проскакивают уже только в самых крайних случаях и уже не бесят так сильно, а присутствие Антона так близко возвращает в те времена, когда у них так уже было и когда это тоже ему было очень нужно. Антон всегда рядом тогда, когда у него уже готовы опуститься руки. /// — Эд! — зовет Антон, завидев Выграновского на подходе к общежитию. Тот оборачивается, останавливается, ждет, пряча руки в карманы безразмерной куртки, пока Антон с пакетом продуктов наперевес быстро идет к нему. — Предложение есть. — Слухаю, — Эд пытается в серьезность, но пухлые губы все равно трогает ухмылка. Он опускает взгляд на пакет, перехваченный озябшими и покрасневшими антоновскими пальцами, а потом выжидающе смотрит парню в лицо. — Не хочешь комнатами махнуться? — выпаливает Антон быстрее, чем он может успеть передумать. — На время или… как пойдет. По лицу Эда никогда нельзя было сказать наверняка, что там у него на уме, но сейчас он почему-то широко и как-то нехорошо улыбается, и Антону сразу становится все понятно. Но вслух он свои подозрения не озвучивает, вместо этого уже просчитывая аргументы на случай, если парень не захочет меняться. А еще отмазки на тему того, почему ему бы лучше заткнуться. — А с тобой в комнате кто? — Незлобин. — Бляяя, — низко тянет Эд и у Антона уже не остается сомнений — не поменяется. Но. — Ладно. — Че? — Антон даже глазами хлопает, неверяще смотря на Выграновского. — Через плечо, Шаст. Валяй. На днях махнемся. Тем более, шо ты и так уже практически у нас живешь. Антон не отвечает, но думает, что да, есть такое немного. Арсению постоянно нужны помощь и присмотр, так что он не может оставлять его надолго, делая это только если ходит на уроки или тренировки. Да и то бегает в общагу между уроками, спрашивая не нужно ли чего или чтобы поменять повязку — Арсений все еще боится делать это сам, хотя стремается и его помощи. — Только это… — Шастун воровато оглядывается, как будто кто-то их может подслушать и подходит к Эду ближе. — Не говори никому, ладно? Ну типа… махнулись и все. Не говори почему и зачем. Идет? Эд молчит, Антон трет бровь большим пальцем свободной руки и выжидающе на него смотрит, поудобнее перехватывая лямки пакета, которые уже здорово натерли ему пальцы. — Понял-принял, Шаст. Это не мое дело. Антон в который раз думает, что внешность обманчива, и кивает, Эд тоже кивает и они на этом расходятся. /// На улице снег идет. Еще сонный Антон пакует по коробкам свои пожитки. Арсений тихо сопит, подложив под голову руку. Эд скидывает тряпье в огромную спортивную сумку. Ира стучится в комнату Шастуна, когда тот запихивает в коробку маленькую настольную лампу. Открыв дерь, Антон по-кошачьи жмурится и вопросительно смотрит на застывшую в дверях девушку. По лицу Кузнецовой сложно что-то сказать, оно же как обычно скрыто под толстым слоем косметики и призвано ставить вас в тупик одним своим видом, создавая облик идеальной девочки с картинки. Кажется, она все знает. Антон не понимает как это понял, но понял и уверен, что эта новость отнюдь в восторг никого не привела (это еще Арсений не знает). Все в школе знают о его странных взаимоотношениях с Арсом и, понятное дело, даже Ира что-то подозревает и ей это ни разу не нравится. Она кривит пухлые губы, покрытые прозрачным блеском, смотрит недовольно и выжидающе, но молчит и ждет ответа, которого у Антона нет. Вот нет. Зато есть несобранные еще вещи, не сваренная каша и повязка, которую пора бы Арсению сменить. А еще чувство вины и ответственность, которая легла на него, стоило ему тогда позорно сбежать, струсив и сказав, что ему это не надо. Вот расхлебывай теперь, дурак. Ира уходит, но Антон знает — к этому разговору они еще вернутся, потому что Ирка доставучая и непонятливая очень. /// — Ты что сделал? — хриплым после сна голосом спрашивает Арсений, стоя перед ним в трусах и огромной серой футболке, сползающей с одного плеча. Он поправляет ее — какой раз уже, возвращая ткань на место, чешет острую ключицу, привлекая к этому местечку внимание Антона, и смотрит так осоловело, что Шастуну почти смешно. — Пришлось. Чтобы не мешать Эду по утрам. — Тебя Эд попросил? Тонкая и хрупкая, как льдинка, надежда на то, что Антон скажет «нет, я сам». Острое жгучее язык желание сказать «нет, просто я хочу быть рядом с тобой». — Да. /// — Тебе помочь? — уже, наверное, раз пятый спрашивает Арсений, сидя на своей кровати и следя за тем, как Антон занимается обустройством своей половины комнаты. Мысль, что теперь они с Антоном соседи, все еще кажется дикой. Он помнит как сильно хотел этого по началу, как тайком приходил к другу в комнату по ночам и они могли по полночи хихикать, смотря тупые видео с ютуба в одних наушниках на двоих, но сейчас — после всего — соседство с Антоном не кажется хорошей идеей. Арс уже чувствует себя сталкером или извращенцем, потому что знает, что не сможет удержаться от соблазна понаблюдать за спящим Антоном, потому что когда еще можно пялиться и не бояться быть застуканным. — Сиди ешь, — отмахивается Шастун, цепляя цветными кнопками к стене плакат какой-то футбольной команды. Арс со вздохом опускает взгляд в чашку с недоеденным салатом, которую держит, опустив руки между скрещенных ног, и сует в рот еще ложку. Нет, салат вкусный, просто до этого он уже съел тарелку каши с ягодами и пару зефирок, которые стащил с подноса пока Антон не видел. Тот всегда притаскивает слишком много еды, половину из которой он в итоге не съедает. Усевшись прямо на пол перед кроватью, Антон вываливает из следующей коробки всякую мелкую дребедень, которую расставлял по полкам в своей старой комнате, но в этой полок не было, поэтому немного подумав, он решает, что попозже обязательно съездит в город за полкой и приделает ее над столом. Ему жить тут еще четыре месяца. Четыре месяца. — Будешь? От невеселых мыслей о том, что осталось всего четыре месяца, его отвлекает Арсений, протягивающий в его сторону тарелку с нарезанными фруктами. — Я все равно столько не съем, — добавляет он, смущенно улыбаясь в конце и Антон не может ему отказать, приподнимая уголки губ в ответной короткой улыбке. Плюхается рядом на кровать, не замечая, как Арсений, дернувшись, чуть отодвигается, но его колено все равно упирается в бедро Антона. Тянет руку к кусочку яблока в один момент с Арсением и от соприкосновения их пальцев у Попова сопливо мурашки по телу разбегаются. Он быстро хватает разваливающийся уже кругляш киви и запихивает его в рот, чувствуя как начинают гореть щеки и даже уши. Антон, кажется, не чувствует ничего, с невозмутимым видом пережевывая яблоки и мандарины. — Блять, — раздраженно вздыхает Шастун, опуская руки и глядя на шлепнувшийся ему на светло-желтую футболку кусочек клубники. — Сука. — Ниче страшного, — прожевав, говорит Арсений. — Я… могу попробовать застирать, если хочешь. — Да ну, — отмахивается Антон, засовывая упавшую ягоду в рот. — Давно пора было пустить эту футболку на тряпки. Арсений не видит, что взгляд Антона прикован к четырем родинкам на его бедре и царапинке на его острой коленке. Он шумно прокашливается и встает со скрипучей кровати. Берет со стола ноутбук и возвращается обратно, плюхаясь на темно-синий плед со звездами, еще ближе, чем в первый раз, соприкасаясь с Арсом плечами. Арс мнется, думая — отодвинуться или нет, ерзает задницей, вспыхивая не хуже красного сигнала светофора, а Антон тем временем беззаботно включает ноут и вводит пароль. И зачем ему пароль? Неужели хранит там что-то настолько важное? У самого Арса вот на ноутбуке кроме домашней работы и учебного материла почти ничего и нет, если не считать музыку и пару фотографий, которые он скинул на ноут, чтобы не занимать память телефона. Надо бы, кстати, пересмотреть, что у него там… — Смотрел «Крепкий орешек»? — Нет. Антон громко стучит по клавиатуре, вбивая название фильма и тыкает в первый попавшийся сайт. Там ото всюду лезет реклама и Шаст, цокнув языком, закрывает вкладку и лезет на следующие, придирчиво отвергая еще парочку сайтов, после чего находит тот, на котором все его более-менее устраивает. — Если не понравится, скажи, — перед включением зачем-то просит Антон. Глядя на его идеальный ровный профиль Арсений влюбленно думает, что ему понравится любой фильм, который Антон включит, даже если там кровь, кишки и расчлененка, даже если это будет Человеческая многоножка, лишь бы и дальше вот так сидеть с ним на одной кровати, доедая фрукты и зефир, и соприкасаясь плечами. Антон теплый и от него пахнет сигаретным дымом и мятной жвачкой, но на редкость Арса этот запах не раздражает, наоборот, вселяет странное спокойствие и делает голову тяжелой. Сначала они так и сидят, привалившись спинами к стене, но потом Антон ставит фильм на паузу и жалуется, что у него все затекло. Недолго думая, они еле как умещаются на узкой кровати на животах, ставя ноут на подушки и продолжают смотреть. Арсению все еще нестерпимо хочется привалиться к Антону и закрыть глаза, нет, не потому что фильм скучный, вообще-то даже неплохой, просто Шаст так близко, он даже слышит его дыхание, чувствует улыбку и легкие смешки, видит сосредоточенный взгляд. Парень чуть приоткрывает рот, когда засматривается и Арсений обводит взглядом его губы, но вздрагивает и, краснея, торопливо отводит взгляд. Не хватало еще спалиться за подглядыванием. Антон шумно вдыхает, ерзает, поправляя футболку, чешет шею. Косится на Арсения, иногда комментирует происходящее и по-детски радуется, если Арс что-то спрашивает. В комнате стоит полумрак, за окном идет снег, уютно сверкают гирлянды над их головами, отражаясь белыми бликами в пушистых волосах. У Арса на языке чешется «я так скучаю» и он даже не подозревает, что Антон думает то же самое. Только у Арсения нет такого багажа вины за спиной и он точно не плохой человек. На последних десяти минутах Антон вдруг чувствует тяжело опустившуюся ему на плечо голову и чуть поворачивается, утыкаясь взглядом в темную макушку, улыбается и едва сдерживает порыв коснуться мягких, пахнущих цветочным шампунем, волос губами. Нет. Рано. Когда он чувствует спокойное медленное дыхание и слышит тихое сопение, он себя уже не останавливает. Тянется, собираясь быстро чмокнуть и тут же отодвинуться, но вместо этого зарывается носом в мягкие вихры, шумно и глубоко вдыхает, прикрывая глаза. Сквозь запах шампуня пробивается легкий запах самого Арсения и он нравится Антону гораздо больше, так что он вдыхает снова и снова, трется носом о макушку, а потом наконец касается губами, прижимаясь в коротком поцелуе. Зажмуривается и испуганно замирает, когда Арсений шевелится, но, кажется, не просыпается и Антон позволяет себе выдохнуть. Он выключает кино, закрывает крышку ноутбука и аккуратно укладывается на тесной кровати так, чтобы Арс по итогу так и остался лежать на его плече, только на этот раз пониже и удобнее. Тот на секунду приоткрывает глаза, смотрит сонно, смешной такой, как не проснувшийся до конца котенок. Антон улыбается умиленно-ласково, охуевая про себя от внезапно нахлынувшей странной и не свойственной ему нежности. Он завтра об этом подумает. — Спи, Арс, спи, — шепчет непривычно ласково, укладывая парня обратно. И тот неожиданно не отскакивает испуганно, не отодвигается даже и не извиняется, а послушно ложится и почти сразу же отключается. Он очень устал. Так тепло — проносится в голове у Антона. Сквозь сон Арсений думает то же самое, хотя во сне он снова тонет и вода вокруг ледяная и мутная.