Влюбиться в нее - исход фатальный.

После подставы с инструкцией Малиновский никак не мог нормально поговорить с Катей. Да и, собственно, уже и не хотел. В тот вечер, когда он пришёл к ней домой, чтобы убедить девушку в своих чувствах с помощью предложения руки и сердца, она ясно дала понять, что не желает его больше видеть. Конечно, Пушкарёва и раньше это говорила, но, видимо, все прошлые её попытки избавиться от него парень счёл лишь побочным эффектом от инструкции. Но сейчас, когда Катя при родителях назвала его незнакомцем, Рома понял, что она сделала свой выбор. И к сожалению, не в его пользу. Пару дней ему было невероятно паршиво, просто не передать словами насколько. В голове смешались все мысли сразу, начиная с того, что в его первые, такие светлые и искренние чувства теперь не верят, заканчивая тем, что его самого считают законченным подлецом из-за чьего-то низкого желания отомстить. Рома вдруг осознал, насколько в нашей жизни всё зыбко и эфемерно, ведь простая бумажка с написанной на ней клеветой и чушью перевернула жизнь двух людей с ног на голову, полностью изменив весь ход их с Катей истории. Шли недели, а наш герой все никак не мог объясниться со своей возлюбленной. Нет, несомненно, он мог взять ее силой, но одна ее фраза: «Я его не знаю. Это какой-то сумасшедший, » — которая эхом ее голоса звучала в его голове, заставляла не приближаться к ней. Не знаю, кем он был в такие моменты — обиженным слабаком или трусом, но я знаю точно, что он с головой погряз в ядовитом болоте под названием любовь.

***

У Катерины учеба шла полным ходом. Она быстро влилась в новый коллектив, а их дружба с Колей становилась все крепче и крепче. Он все чаще бывал у девушки дома, где вдоволь объедался вкусной домашней стряпней. Родители были не против, наоборот, очень даже за. Коля не производил впечатление хулигана, поэтому даже такой строгий отец как Валерий Сергеевич смирился с их тесной дружбой. — Катя, можешь остаться? Есть разговор, — попросил у девушки заведующий кафедрой, который сегодня вел у них лекцию. — Да, конечно, — она подошла ближе к профессору и приготовилась внимательно слушать. — Катюш, ты очень талантливая студентка и очень хорошая, умная девушка. Ты прекрасно работаешь на лекциях и семинарах, ты очень внимательная и усидчивая. Да и вообще, с первого курса ты остаёшься круглой отличницей. Поэтому мы бы хотели предложить тебе участвовать в конкурсе научных работ. Там необходимо будет представить доклад на одну из тем по современной экономике. Оценивать будет совет факультета и члены жюри из Баварского университета. Победитель конкурса получит возможность закончить учёбу в Германии, ему будет предоставлен грант на обучение в Баварии, а МГУ оплатит проживание в кампусе. — Вы хотели бы, чтобы я участвовала? — спросила Катя, нервно смяв край своей блузки. — Да, я бы очень хотел, чтобы ты приняла участие. Я верю, что ты сможешь и знаю, что ты достойна победить. Сразу не отказывайся, подумай. Все-таки такой шанс выпадает редко. Я бы даже сказал один раз в жизни. — вкрадчиво уговаривал Катю седовласый профессор, заметив страх и беспокойство в глазах студентки. — Антон Палыч, я так не могу, я должна обсудить это с родителями. — Ах, да-да, конечно. Сходи, поговори, обсуди всё. Но учти, свое решение ты должна будешь озвучить не позднее пятницы. Необходимо будет подать официальную заявку на участие и приступить к написанию. Ну ты сама понимаешь, — предупредил он Катю, продолжая приветливо улыбаться. — Да, я поняла. До свидания, — сказала Пушкарёва и быстро вышла в коридор.

***

— Ну и что ты думаешь, Коль? — спросила Катя у друга за обедом. — А что я думаю? Антон Палыч — он мужик такой, просто так предлагать участие не будет. Так что ты реально не отказывайся, — прожевывая пирожок и запивая его чаем, ответил Зорькин. — То есть ты предлагаешь мне согласиться? — Ну да, а что? Ты девчонка умная, сто процентов всех там победишь. Ты же не безмозглая мажорка, а отличница, спортсменка, комсомолка, — пошутил Николай. — И вообще, ты вон как по-немецки шпаришь. Да у тебя все шансы на победу, Пушкарёва. Даже не сомневайся, — заявил с умным видом Коля и взял ещё пирожок. Катя ничего не ответила, лишь подперла подбородок рукой и с улыбкой посмотрела на друга. Она уже думала, как правильнее будет преподнести эту новость родителям. Ведь отец не отпускал ее даже на дискотеку, не то что заграницу на несколько лет. «Хотя для того, чтобы куда-то поехать, надо сначала работу написать, а потом еще и представить ее перед комиссией…» Не успела она об этом подумать, как дверь открылась и раздался громкий голос отца: — Катя! Ты дома? — Катюша? — следом послышался нежный мамин голос. — Да, я дома, — ответила она, выйдя навстречу родителям. — А вы чего так рано? — А ты будто и не рада? — с усмешкой спросил отец. — Так уж вышло, что меня пораньше отпустили, так что иди там, выгоняй своих женихов, — наступила неловкая пауза, увидев смущение на лице дочери, он продолжил. — Во-первых, это шутка. Во-вторых, это шутка! Кать, тебе ж всего 20 лет, ну какие женихи?! И вообще ЭТИМ заниматься можно только после свадьбы! — Ну во-от, а я уж собиралась их из окна спускать, — ухмыльнувшись, произнесла девушка. — Катя! — грозно отчеканил отец. — Шутка, пап! И ты, кстати, начал первый. Ну что, вы так и будете тут стоять или все-таки пройдем на кухню и поговорим? — О чем поговорим? — нахмурив брови, напряженно спросил Пушкарёв. — А вы разденьтесь сначала, да руки вымойте, потом и узнаете, что к чему, — натянув на себя ухмылку, продолжала хохмить Катерина. — Ээ, Кать! — на шум в прихожей из кухни выполз Зорькин и удивлённо посмотрел на старших Пушкарёвых. — О, Колюня, и ты здесь? Как твои дела? Ты поел? — подозрительно заботливо начал спрашивать Валерий Сергеевич, слегка подтащив парня к себе поближе. — Па-ап, успокойся и отстань от Коли, а то совсем его напугаешь и он больше не придет к нам кушать, — рассмеявшись, сказала Катя. — И вообще, чем быстрее ты придёшь на кухню, тем быстрее все узнаешь, — попыталась серьезно ответить она, но улыбка все-таки ее выдала.

***

— Так, Катюх, давай уже говори, что там у тебя за дела? — серьёзно настроившись на разговор спросил отец и сел за стол. Вскоре к ним присоединилась и мама. — Дело все в том, что Антон Палыч — заведующий нашей кафедрой предложил мне участвовать в конкурсе научных работ, — начала несмело Катя. — Так, и? — уже выходя из себя от нетерпения, спросил Валерий Сергеевич и пристально посмотрел на дочь. — Это научный конкурс, там надо будет написать работу на одну из тем по современной экономике. И если ее признают лучшей, то я получу грант и поеду учиться в Германию. — В Германию? — ошарашенный ответом дочери, переспросил отец. Лицо его мигом стало хмурым, а голос по-военному громким и чеканным. — Да, но для начала надо выиграть. Но вы мне вот что скажите, стоит ли мне вообще туда лезть? Вдруг это все не для меня? Может не стоит даже пытаться, а лучше спокойно доучиться? — Ну… Кать, честно, я как-то немного и не ожидал… — Думаешь, я ожидала? — Ну, а сама-то ты что думаешь? — впервые в жизни глава семейства переложил ответственность на хрупкие плечи дочери. Он всегда знал, с самого ее рождения, что для нее лучше, а что хуже, что ей нужно, а что нет. Но здесь он совершенно растерялся. Ему всегда льстило, что его дочь потрясающая умница — школа с золотой медалью, ни одной четвёрки в университете с первого курса, повышенная стипендия и многочисленные грамоты за участие в семинарах. Казалось бы, эта возможность продолжить обучение в Германии и есть то самое, к чему они все эти годы стремились, но терзающее беспокойство за дочь мешало дать однозначный ответ. — Я даже не знаю… С одной стороны — это Германия. Там совершенно другой уровень, и это понятно. Но, а вдруг… Вдруг ничего не получится? — с долей грусти в голосе спросила Катерина. — Подожди, так ты всё-таки хочешь в Германии учиться, или нет? — Хочу, конечно, хочу. Кто ж не хочет? Я вообще хочу куда-нибудь уехать. Но… — Значит, никаких «но»! Если хочешь — будешь. — Но, пап…! — Все, Кать, завтра же пойдешь и скажешь Антону Палычу, что согласна участвовать в конкурсе. — Спасибо, папочка, — девушка радостно обняла отца за шею и поцеловала в щеку. — Ой, да ладно, за что «спасибо» то? — За совет. Да и вообще, ты у меня самый лучший! — улыбнувшись, выдала Катя. — О, как! Мать, слыхала? — бодро улыбнулся он и ласково обнял дочь.

***

На следующее утро Катя, как только пришла в университет, сразу же направилась на кафедру. Боковым зрением она заметила, что навстречу ей идёт Рома, и они вот-вот пересекутся. На ее удивление, парень даже не посмотрел в ее сторону. Хотя, может это и к лучшему? — Здравствуйте, Антон Палыч! Можно? — осторожно начала Катерина, как только открыла дверь кабинета и просунула голову внутрь. — Да, заходи. — В общем, я согласна участвовать в конкурсе, — радостно ответила она. — Точно? Уверена? Родители так быстро согласились? — Да, точно и уверена, — с улыбкой заверила она. — Что ж, тогда я отправляю на тебя заявку. — Ага, и… А когда это все будет? — Сейчас, подожди, — он начал искать какую-то бумажку. Посмотрев на записи на ней, он ответил. — Через три недели. — Три недели? Так мало… — задумчиво произнесла Пушкарёва. — Ну, если каждый день будешь уделять время работе, то это очень даже немалый срок. Катя лишь утвердительно кивнула, уже принимаясь выстраивать в голове план подготовки к докладу.

***

А теперь давайте узнаем, что случилось с Романом Малиновским. Как я уже говорила ранее, он много пил. И, конечно, это повлекло за собой ряд последствий. Под глазами образовались серые пятна синюшного цвета, некогда озорной и яркий взгляд потух, а улыбка, которой он озарял всех знакомых, бесследно ушла с его лица. — Эй, Ром, что случилось? — спросила у него Лиза, тихонько толкнув его руку. — Ничего, — сухо ответил он ей и продолжил писать конспект. А когда после учёбы парень привычно отправился за очередной добавкой спиртного, девушка со всей силы дернула его за рукав. Он развернулся и равнодушно посмотрел на нее. — Ты понимаешь, что так всю свою жизнь испоганишь пьянством?! — сердито прошипела она. — Это моя жизнь и мой выбор, так что живи себе и не лезь в мои проблемы, — устало произнес Рома и повернулся, чтобы продолжить путь. Однако девушка вновь его развернула. — Это из-за Кати, да? — спросила Лиза. Роман явно не хотел отвечать на этот вопрос, поэтому снова попытался уйти. — И из-за инструкции. Она тебе не поверила, да? Ром, отвечай! — прикрикнула девушка, дёрнув парня за руку. — Слушай, ты вроде ее ненавидела, так давай ты и дальше продолжишь ее ненавидеть, ладно? — нервно выкрикнул Малиновский. — Просто скажи, это из-за нее ты так убиваешься? — но парень на разговор никак не шел. — Да постой ты! — она остановила ещё одну его попытку уйти прочь. — А если я найду доказательства твоей невиновности? — кажется, в этот раз она смогла привлечь его внимание. — Что если я докажу Кате, что эта инструкция — ложь? — Каким образом? — Это неважно, тогда ты перестанешь себя калечить? — Я…не знаю. Я уже ничего не знаю, — обречённо ответил он. — Понимаешь, у меня же никого нет кроме неё! — в его голосе появились ноты отчаяния. — Ну, Рома! А как же мы?! — воскликнула Лиза. — Отстань, Лебедева! — зло выкрикнул Малиновский, поспешив в сторону ближайшего магазина. Что ж, кажется, нужная тропа была найдена, осталось только дойти до цели. Только как найти виновника всей этой заварушки в огромном городе, девушка не представляла. — Кто же ты, писатель хренов? — тихо прошептала Лиза, прикидывая, как же эта бумажка могла оказаться в комнате у Ромы. Не прошло и пяти минут, как в ее памяти всплыл давний неприятный разговор: — Лиза, здравствуй. — Здравствуй, Ника. Чего тебе нужно? — Да, знаешь, можно сказать, и ничего. Мы просто хотим узнать, а что с Малиновским за каракатица ходит? — А вы уверены, что я должна говорить вам эту информацию? — Уверены. Я ведь вижу, что тебе, Лизочка, с самого начала не понравилась эта мышь! — Какие вы внимательные. Наверное, с лёгкостью и человека в багажнике найдете? — Ты не умничай, лучше говори, что это за малявка? — Да девушка это его! Довольны? А потом Лиза услышала одну очень интересную реплику: — Девушка, значит? — Теперь-то мне все понятно, — подытожила одна из них и они пошли по коридору, о чем-то переговариваясь вполголоса. «Черт, ну точно! Эта стерва на все пойдет из-за мести! Ну держись, сучка!» Лебедева выругалась у себя в голове и направилась в сторону аудитории, где обучалась группа Никитиной. Подойдя к какому-то парню, она быстро спросила: — Где Вероника? — Какая? — он бросил на нее непонимающий взгляд. — Никитина! — не выдерживая от злости, что кипела внутри, она набросилась на бедного парня. — А-а, да она там, — он быстро ткнул пальцем в сторону, немного испугавшись. Ничего не ответив, Лиза пошла в нужном направлении. — Ну здравствуй, Никитина, — быстро произнесла девушка. Троица окинула ее насмешливым взглядом, но всё-таки шутить и насмехаться пока не стала. — Приветики, Лиз, — от ее интонации Лизе стало противно. Да настолько, что хотелось прямо сейчас вымыть руки с мылом, лишь бы не касаться этой дуры руками. — Зачем пришла, дорогая? — Хотела спросить у тебя, а не твоя ли совесть вот тут лежит? — зло процедила Лиза. — Где? — Да вот тут, — из-за сильной разницы в росте Лиза спокойно могла взять Нику за волосы, что она сейчас и сделала. — Ты что, сучка, думала, что Рома никогда не узнает твой почерк? Да всем и так было понятно, что инструкция — это дело вашей компашки! За что вы так с ним?! — Да за то, что он бросил меня! Совершенно не выслушав! — воскликнула Ника, испугавшись потери волос. — Ещё раз что-то такое будет, прибью на месте, поняла? — зло прошипела Лебедева и отпустила ее волосы. «Всё-таки Ника всегда была настоящей дурой! Хоть и делала вид, что умная» — со злостью думала Лиза, уходя от этой противной компашки. Что же, полдела сделано — Лиза узнала, кто стоял за всем этим планом, но осталось самое сложное — доказать, что именно Ника со своей компанией авторы той инструкции. И как это сделать, девушка пока не представляла. Ну не может же она просто подойти к Веронике с диктофоном и спросить: — Слушай, а это же ты автор инструкции? Не может. Это просто абсурдно.

***

— Ром, я все узнала, — радостно сказала Лебедева, вбежав к парню в комнату общаги. — Что ты узнала? — устало выдохнув, спросил он. — Все! И вообще, — она окинула взглядом Романа, тот лежал на кровати в одних трусах. — Может хоть оденешься для приличия? Всё-таки девушка у тебя в гостях. — Да ла-адно, что ты тут не видела? Или мой пресс настолько непривлекателен для тебя? — сказал он, усмехнувшись. — Малиновский! — резко воскликнула Лиза. — Да ща оденусь, только не вопи, голова раскалывается! — нехотя Рома встал и натянул шорты и майку. — Серьезно, что-ли? А я то думала, что твоя голова уже настолько привыкла к алкоголю, что не болит, а радуется всякий раз, когда ты встаёшь с бодуна! — разозленная из-за поведения Малиновского и перегара, которым провоняла его комната, выдала Лебедева с едким сарказмом. — Заканчивай нотации, говори уже, чего приперлась! — парень достал сигарету, прикурил ее и сел на кровать, выдыхая горький дым. — Я бы сейчас могла такой концерт тебе устроить, но не буду. Лучше поберегу нервы, — девушка поджала губы и уселась рядом с парнем, тоже прикурив сигарету. — Значит так, Малина, авторы той паршивой инструкции — Вероника Никитина и ее компашка. — Че? Никитина? — ошалел Рома от такой новости. — Ага, та самая, которая тебе изменила. — Нихера… — нервно усмехнувшись, Малиновский сделал затяжку и вновь выдохнул дым. — Только найти-то я нашла, а доказательств никаких нет. В этом проблема. Даже если ты расскажешь все Кате, она вряд ли поверит. — Знаешь, а может и нахрен ничего не нужно? Может она меня не любит? — он посмотрел на девушку. — Ты это брось. Я видела, какими глазами она на тебя смотрела. — Какими? — с довольной улыбкой спросил Малиновский. — Влюбленными, — хмыкнув, ответила Лебедева. — Ром, Катя очень тебя любит, — уже совершенно серьёзно добавила она, заглянув другу в глаза.

***

Пролетали дни, складываясь в недели, но никаких доказательств Малиновский и Лебедева так и найти не смогли. Так и осталась Ника виновной во всех его бедах только в голове у этих двоих. А дата, когда будет проходить конкурс у Кати, подходила все ближе. И вот завтра этот день должен был наступить. — Черт, черт, черт! Я совершенно не готова! — нервно ругалась Катерина, нарезая круги по аудитории. — Спокойно, Кать, ты готова. Причем очень хорошо, — успокаивал ее Антон Палыч. — И тема у тебя хорошая, очень актуальная. — Но текст… Я забываю его, я… — Ты просто слишком взволнована. Тебе нужно успокоиться. Или домой, отдохни, а завтра, я уверен, ты своим выступлением затмишь всех. — Вы думаете? — Ну, конечно. Все, давай, это не обсуждается. Ты должна набраться сил перед завтрашним выступлением, поэтому я даю тебе отгул. — Хорошо, я поняла, — девушка взяла сумку, собралась и вышла из аудитории. А вскоре она оказалась дома. — Мам, я дома! — сразу же крикнула она. — Привет, дочка, как дела? Как конкурс? — ответила только что вышедшая из кухни Елена Александровна. — Все нормально. К конкурсу готова, он будет завтра проходить. Но мне нужно будет выбрать подходящий наряд. Поможешь? — Конечно. А ты кушать будешь? — Не знаю, не хочу пока. Может быть позже, — сказала Катя и ушла в спальню. «Что же надеть? — думала она, попутно открывая шкаф. — Может быть это? — она достала бежевое платье, немного облегающее ее тело и закрывающее колени. — Или это? — взгляд девушки упал на то самое нежно-розовое платье, в котом она была в тот вечер. Вечер их первой близости. На Пушкареву нахлынули сильные воспоминания. Сжав подол и поднеся его к лицу, она вспомнила, как Рома целовал ее, как дарил нежные ласки и как смотрел на нее тогда, а потом произнес эти заветные слова: «Я тебя люблю». Из глаз девушки брызнули слезы. Вместе с этими сладкими воспоминаниями пришли ещё и слова из инструкции, что тут же горечью растеклись в душе. «Это все было ложью! Хоть такой приятной и красивой, но ложью!» — грустно выдохнула Катя, вытерла слезы и продолжила разбираться с вещами. — Кать, ты скоро там? — в комнату зашла мама и увидела дочь в нежно-розовом платье. — Да, я сейчас. Как ты думаешь, нормально будет, если я в таком платье перед жюри выступлю? — Катя немного покрутилась, показывая матери платье. — Конечно, ты такая красивая, — радостно сказала Елена Александровна.

***

И вот наступил тот знаменательный и ответственный день, когда 12 студентов МГУ, 12 начинающих финансистов и экономистов, собрались в просторной аудитории, чтобы представить на суд жюри свои конкурсные научные доклады. Катя, затаив дыхание, слушала выступления своих однокурсников. Они были просто потрясающими: интересные идеи, прекрасно презентованная теоретическая часть, они так естественно и уверенно держались, что Катерина была уже готова бежать отсюда прочь. Ее ладошки вспотели, во рту пересохло от глубокого волнения, внутри всё тряслось. «Нет, я не смогу» — прошептала она, уже почти решившись встать и уйти, но именно в этот момент голос одного из преподавателей объявил — «Екатерина Пушкарёва». Катя несмело поднялась и медленно вышла на сцену, заняв место за кафедрой. «Оценка экономических рисков коммерческих предприятий» — озвучила она дрожжащим хриплым голосом тему своей работы. И тут она погрузилась в свою стихию — в мир цифр, графиков, диаграмм. В этом мире она чувствовала себя легко и уверенно. Голос ее стал чётким, громким. Она говорила с большим эмоциональным выражением, со страстью и знанием дела. Девушка даже не заметила, как представила свой доклад, не помнила, как отвечала на вопросы профессоров, членов жюри и специальных гостей из Баварского университета. Причем с последними Катя беседовала исключительно на немецком. Находясь в состоянии эмоционального перенапряжения, она не замечала ни восхищенных глаз, ни одобрительных кивков. Закончив выступление, она поблагодарила жюри за внимание и вышла из аудитории, потихоньку начиная осознавать, что она — обычная девушка из семьи отставного военного впечатлила таких строгих судей. Она смогла сделать это, а значит сможет и больше. Она не будет прятаться и стесняться, она поедет в Германию и начнёт новую жизнь. Жизнь, в которой постарается забыть о Романе Малиновском и вычеркнет его из своего сердца. Навсегда.

***

Прошло ещё несколько дней с момента Катиной победы. Она полным ходом готовила документы для перевода в Баварский университет. А вот Малиновский, напротив, не находил себе места. Он думал, а может все-таки попробовать ещё раз поговорить с Катей? Рассказать про Веронику. Может быть тогда она просит его? Решившись все-таки на разговор, он пошел в сторону аудитории, где должно было проходить занятие у ее группы. Но не найдя Пушкареву, Малиновский подошёл к Зорькину. — Где Катя? — спросил он угрюмо. Разговаривать с этим ботаником, который все время таскался за его Катей совершенно не хотелось. — Какая Катя? — переспросил парень, делая вид, что ничего не понимает. — Пушкарёва. Где она? — Рома пытался говорить спокойно, максимально сдерживаясь, чтобы не разорвать бедного Колю в клочья. — А-а я откуда знаю? — сглотнув, ответил Зорькин. — Зорькин, не беси меня! — он облокотился рукой об стену и закрыл парня своим телом. Тот чуть ли не впечатался в стену. — Она а-а… — он снова сглотнул. — Она все… — Что все? — говорил Рома, начиная закипать. — Ну… То есть все… Она уехала, — Коля посмотрел в глаза Ромы, который тут же ослабил хватку, а взгляд его тут же сделался растерянным и обреченным. — Как уехала? Куда? — его затуманенный этой новостью разум выдал лишь эти пару фраз. — Ну, в Германию. — Как в Германию… — пустым взглядом он оглядел Зорькина, а затем на ватных ногах поплелся к выходу. «Это конец. Малиновский, это конец! Ты так с ней нормально и не поговорил!» — парень злился на себя. Из-за того, что был слишком труслив, что чувствовал себя виноватым, что усомнился в Катиной любви. Он со всей силы ударил в стену, а потом сжал ноющий от боли кулак, сдержавшись, чтобы не вскрикнуть от боли. Это конец. А может быть лишь начало?