Неправильно

Всё же перед тем, как позволить Светке приударить за собой (мне кажется, в планах Хэви всё ж не было намерения приударить за ней в ответ – уж я-то очень на это надеюсь!), на следующий день после неудачной школьной вылазки мне пришло короткое смс, которое застало меня врасплох посреди урока химии: Ты сердишься? И следующее, во время физ-ры, в тщетных попытках скрасить моё унылое пребывание на скамейке запасных, больных и особо немощных: Не злись, у меня есть для тебя подарок :) Только этого не хватало… Я подозревал, что Хэви неймётся настолько, что он будет искать встречи прямо во время уроков, выискивая меня в школьных коридорах на переменах. И, кто знает, может даже без чьей-либо подсказки дойдет до мысли, что можно просто свериться с расписанием уроков и сделать это с особенной легкостью, и я всё равно удивлюсь, даже не смотря на то, что предполагаю такой вариант развития событий заранее. Меня мучает лишь один вопрос. Зачем? Мне не хочется заниматься этим в школе. Вчерашних разговоров с выяснением отношений хватило сполна. Я стараюсь быть тише воды, не высовываться из классов и скоротать время за открытыми учебниками, делая вид, что погружен зубрежкой. Любой, кто знает меня достаточно хорошо, поймет, что это дешёвый трюк – содержание всей школьной программы давно разложено по полочкам и отскакивает от моих зубов. Но на случай, если Хэви всё же выпрыгнет из толпы, чтобы схватить меня и утащить в свои сопливые разборки, я ношу с собой задачник по физике. Даже в туалет я без него не отправляюсь – настолько мне нужно быть вооружённым в случае внезапной атаки. В столовой я уединяюсь с чашкой остывшего, приторно сладкого чая. Воспоминания о наших с Хэви перекусах у киоска тут же оживают и кружатся перед глазами, заволакивая пустые, не способные сложиться в предложения, слова на открытых страницах. Я так давно смотрю на них, что перед глазами начинает натурально рябить, и я решаюсь осмотреться по сторонам. Волосы Хэви светятся, словно маячок, – я натыкаюсь на него сразу, пропуская мимо себя пятьдесят оттенков серых школьных стен, пола и лиц. Братец стоит у витрины с пирожками и прочими яствами и, встав на цыпочки, пытается рассмотреть из-за спин здоровых старшеклассников ценники. Да уж, на его месте я бы тоже покупал каждый день булочки и прочие ништяки на свои внезапные карманные деньги. Но на своём месте я бы потратил их с куда большим умом… «А теперь, пока Хэви не прочухал, что я здесь, надо валить», – вспоминаю я и вдруг замечаю, что рыжее пятно отлипло от витрин и теперь расталкивает здоровенных лбов, которые вдруг начали цепляться к нему. Я что-то пропустил, буквально мгновение, за которое назрел очередной конфликт между моим братом и кем-то. «Ну да, конечно, почему бы не влипнуть в какую-нибудь передрягу прямо сейчас, когда я пытаюсь от тебя удрать! Отличная идея, Хэви!» Нехотя замешкавшись, я пытаюсь анализировать обстановку, посылая брату телепатически (или не совсем) все дельные советы, что приходят мне в голову. И в то же время как будто комментирую происходящее: – Даже не думай. Да, тут есть кому вас разнять, но визит к директору после такого будет обеспечен, – Я проговариваю это вполголоса, будто зачитываю параграф очередному троечнику в наушник. – Вот так, успокойся, не трогай этот дешевый пиджак, он всё равно смотрится на нём словно прибитый гвоздями. Правильно, спрячь деньги в карман. Сегодня ты проиграешь сражение, зато завтра купишь себе ту аппетитную булочку с маком. Сматывайся, пока не поздно. Но с достоинством, как ты умеешь. Всё, отлично. И в эту секунду мы встречаемся взглядами, и в глазах Хэви явно прочитывается удивление – он будто бы не ожидал, что я до сих пор здесь. Возможно, он сообразит, если напряжёт свою тупую башку, что причиной тому мой страх за него, и что иного от меня ждать не следует. Как будто раньше я не зарекомендовал себя как идеальный заступник! Я имел в виду, идейный. В общем, без лишней нервозности, вспомнив, что мне не нужны благодарности и лавры (равно как и разборки посреди бела дня), я развернулся и поспешил прочь. Но не успел я выбежать за порог столовой, как Хэви уже настиг меня. Он запыхался – наверное, адреналин понемногу отступал, и он чувствовал запоздалый страх после встречи со лбами. Я не смог удержаться, я позволил схватить себя за руку и протащить до безопасного места в холле, чтоб быть на виду у школьного сторожа. – Тьфу ты, чуть не влип! Ты не ответил на мои сообщения, но это не важно, я решил загладить свою вину! Судя по тому, как Хэви нехило колбасило, и по резким переходам в его речи, его по-прежнему что-то тревожило. И отнюдь не одни лишь столовские упыри. Я не знал, что сказать. Хотелось привычно нырнуть в учебник, чтобы отгородиться от всей этой ситуации. Замаячивший перед носом заголовок Хэви прочесть был, видать, не в состоянии, а потому бездумно набросился на меня с банальнейшим вопросом: – Что читаешь? – И даже нагло вырвал книгу у меня из рук. Он покрутил её так и сяк и тут же спрятал за спиной, будто заставляя меня поверить в то, что она внезапным образом исчезла. Сказать, что я был в шоке от такого дерзкого хода, значит не сказать ничего. – Эй, мне к контрольной надо готовиться, – только и смог я выпалить лживо и почти постыдно. Признавать, даже в шутку, что для хорошей отметки мне нужна помощь какого-то учебника, было на грани моих возможностей. А ещё было кое-что, что я осознал не сразу. Мне было не по себе с самого начала с того момента, как Хэви коснулся меня и продолжал попытки нарваться на шуточную потасовку на глазах у всех зевак и чьих-то одноклассников. И я не сразу сообразил, что это стыд. Я понимал, что это глупо. Мне не приходилось сталкиваться с чувством, будто я стыжусь своей семьи или кого-то в отдельности. Но, может, что-то изменилось после вчерашнего вечера? Может быть, сторож, сердобольно решающий кроссворд за своей стойкой, лишь делает вид, что всё в порядке, но вот ровно этим утром он получил строгий выговор за погром, устроенный в одном из классов? Может, в его руках находится не кроссворд, а газета с колонками объявлений? А, может, я слишком много думаю об этом, и никто ничего не заметил этим утром? Заметил только я, как в этих стенах, что знают слишком много, иначе ощущается каждое прикосновение и взгляд Хэви. Мне нужно было время, чтобы вернуть всё в норму. Хэви же не нужно было время, – он оставил всё, что было вчера, во вчерашнем дне, и как всегда с улыбкой смотрел вперёд. Поразительно. Настолько, что раздражает. – Поговорим дома, – процедил я сквозь зубы и одним настырным жестом попросил вернуть мне учебник. – Хватит играться, Хэви. Если поспешишь, ещё успеешь купить себе что-нибудь вкусное на твои карманные деньги. Хэви резко изменился в лице. Сначала он выглядел рассерженным и явно собирался вручить мне украденный учебник резко, с замахом, но потом вдруг сдулся и вроде как смирился. Ну да, ну да, это выражение "мой брат – мудак" и лёгкая тень разочарования. Представь себе, я уже давно привык к такому. С другой стороны, кто меня тянул за язык? Я не собирался упрекать Хэви в том, что он завладел этими деньгами. Помнится, я даже считал это справедливой расплатой за то, что я врал ему. Какой же я мудак, действительно. Хэви пожал плечами и неохотно вернул мне учебник. Почему неохотно? Об этом я узнаю, когда по привычке уткнусь в него и раскрою на страницах, между которыми лежали немного мятые, но знакомые мне, и не иначе как проклятые, бумажки.

***

Домой идти не хотелось. Так и тянуло выдумать какой-нибудь средней паршивости предлог и задержаться, но достаточно было того, что я трусил перед Хэви весь чёртов день. Рано или поздно придётся столкнуться с тем, что он меня простил, – как всегда, опять, – и простит снова, за то, что я сказал ему сегодня. Как всегда, скорее раздражает, чем восхищает. Наверное, любой бы на моем месте мечтал иметь такого святого брата, пока я, как безумный, мечусь между желанием научить его жизни и оставить всё как есть, покуда мне это выгодно, и никому тебя не отдавать. Хэви сидел в своей комнате, сгорбившись и держа в руках гитару. Он перебирал пальцами, задевая кончиками струны, но не выбивая из них звучания, и напевал под нос то, что играет, в своей дурацкой манере. Он знал, что я не пройду мимо, и зашёл дальше – делая вид, что не замечает меня, даже когда я прислонился к стене и смотрел на его выходки в упор. Музыка в его наушниках натужно звенела и уходила в отрыв. Хэви, сидя на кровати, сделал финт с гитарой, поднял её над головой и, упав, упёрся головой в подушку, при этом выгнувшись так, что от натуги футболка на нём задралась выше пупка и дырявый носок сверкнул прорехой на пятке. Финальный аккорд Хэви лихо проскулил и всё же слегка задел струны, пока закидывал руку вверх. Он даже натурально запыхался, будто выдал лучшее соло на гитаре в истории, и я решил не мешать финалу его воображаемого выступления. Но в то же время оваций он от меня не дождётся точно... – В следующий раз старайся всё же играть, – язвительно заметил я, собираясь отправиться к себе. – Ты видел, нашёл? – Хэви открыл глаза и смотрел на меня, не меняя позы – всё также стоя "на голове" и выгнувшись. Гитара медленно сползала набок и немного вниз с его живота. Но дело не в этом, а в том, что он окончательно ломает свой образ, унизительно намекая на то, что оставил деньги и где именно... Господи. Не верится, что вчера он так легко их отобрал и был при этом, чёрт возьми, прав. И что он делает теперь? – Зачем ты всё портишь? – спросил я, надеясь, что мой серьёзный настрой вернёт Хэви если не на землю, то хотя бы в вертикальное положение. Не горю желанием разговаривать с шутом. – В каком смысле? Я же вернул тебе деньги. – Я знаю. – Всё вернул, так что не рассказывай маме. – О чём? – я не выдержал и повысил голос. – О том, что мы вчера делали? Я бы не рассказал, даже если бы очень захотел. Хэви ловко дотянулся до меня и дёрнул за подвернувшийся рукав рубашки. За одно это я хотел бы ему хорошенько врезать... И за доброту его отсталую, старомодную до дрожи. За деньги, за всё. Но стоило мне упасть и оказаться рядом с ним, как меня тут же сковал паралич. Я лежал, сложив руки в замок на груди, и смотрел в потолок, пока Хэви смотрел на меня в упор. – А ты хотел? – спросил он шёпотом. Видимо, боясь, что мама всё же услышит. Вот он уже лежал нормально, и гитара, которую Хэви чуть-чуть приобнимал, лежала на боку, – я видел это достаточно чётко одним боковым зрением. И, чтобы чувствовать себя чуть более комфортно, я положил гитару совсем-совсем между нами. И стал ждать, когда же мне полегчает. Хэви удивился, но не придал значения моему маленькому штриху. Он очень ждал мой ответ. – Нет, – выдал я, спустя, наверное, минуту. Я не заметил, как сам начал говорить полушепотом. – Я на тебя не злюсь, понял? – Я тоже, Ди. – Не ври, – Я осмелился и зыркнул на Хэви сквозь струны на грифе, – Я наговорил тебе... разного. И наврал. – Мы неплохо провели время, – Хэви пожал плечами. – Раньше мы любили, знаешь, играться. Я сморщился, вспоминая свои сегодняшние слова в школе. – Когда ты становишься старше, уже не предложить как прежде незаконно проникнуть в школу поздно вечером, пока никого нет. Нужен какой-то предлог, понимаешь? Хэви говорил ну та-ак пространно и не конкретно, что от нелепости происходящего невольно захотелось улыбнуться. Я даже позволил себе это, поддержав разговор следующей деталью: – Что-то вроде ключей, которые якобы потерялись. – Вот-вот! Как бы, типа, квест! – Точно. – Я тоже скучаю. Ты же только поэтому, ну..? Я повернул голову, – Хэви смотрел на меня и как-то нервно теребил скатавшийся край футболки. Оказалось, что она вся перекрутилась на нём и немного душила воротом. Хэви потянулся, чтобы ослабить его, и его пальцы трогательно путались в взлохмаченной гриве, то и дело пробегаясь по оголившимся ключицам, словно по струнам, и... Я был чертовски рад тому, что гитара сейчас ограждала нас друг от друга и позволяла только наблюдать со стороны. – Нет, не только поэтому, – признался я, пока где-то на фоне моего признания Хэви копошился, как перевёрнутый на спину жук, в попытке перестать быть добычей своей футболки. – Меньше знаешь, крепче спишь, – попытался я разрулить неловкую ситуацию привычными нотками цинизма, но тут же был наказан за это. Хэви явно распознал возвращение к истокам и запротестовал, полез на меня через гитару. – Да нормально я сплю! На его глазах как будто даже слёзы навернулись, и после возни на койке его волосы спутались и торчали в разные стороны. Я опешил, живо вспоминая вчерашний поединок, и попытался выставить перед собой гитару, но, видать, неудачно схватился и порезал палец. Хэви немного отпрянул, услышав моё ядовитое шипение, но через мгновение как ни в чём ни бывало навалился, придавив меня гитарой и своей тушей заодно. – Не уходи, Ди-и! – плаксиво протянул он, считая, что придавить меня к стыку между кроватью и стеной недостаточно, а хорошо бы ещё распять – в попытках не порезаться о струны снова я отводил руки в стороны и в то же время сдерживал напор Хэви локтями. – Блять, Хэви, мне больно! – У тебя кровь! – Благо, дошло. – А у тебя футболка задом наперед надета, – прошипел я, пытаясь заглушить боль. Видит бог, я не планировал занудствовать и говорить об этом, хотя заметил эту херню ещё с порога. – Хе-хе, – Хэви явно забавляла идиотия, которую, если честно, с трудом можно будет объяснить, если к нам в комнату зайдет мать или отец. – И правда! Ладно, не хнычь. Но дальше – только хуже. Кажется, за последние пару дней этот жест стал привычным – Хэви аккуратно поднес мою ладонь к лицу и поцеловал мои пальцы, после чего, разглядев порез, рассекший мизинец, приложил мою ладонь к уху. При этом с гитары он, конечно, не слез, и я всё ещё чертовски опасался старых ржавых струн, которые находились в опасной близости ко мне. Но при таких раскладах я уже не мог думать только об этом. Особенно после того, как Хэви склонил голову набок, будто призывая меня дотронуться до его щеки, шеи, запустить пальцы в его волосы – я не знал, чего он добивается конкретно. Я нащупал мочку его уха – очень нежное и, в отличие от моих ушей, в них нет ни одного прокола. В этом было что-то очаровательное, определённо. – Так ожоги лечатся, а не порезы, – ворчливо заметил я, чтобы не утонуть в этой неловкой тишине, которую не могу выносить. Такое чувство, что каждая неправильная мысль, проскальзывающая в моей голове, слышна и даже видна в глубине зрачков. Хэви молчал, привычно пожимая плечами, отчего моя ладонь лишь теснее прижалась к его шее и невольно вцепилась в затылок. – Ну и что ты делаешь? – Я старался примириться с играми Хэви и своими внутренними демонами. Я старался не думать о том, что следы крови наверняка не будут заметны. Красное на красном – чертовски удобно, но все ещё нифига не практично и как-то неправильно. Почему я привыкаю к этому чувству? – Брр, сначала было тепло, теперь холодно, – Хэви говорит сейчас о следах крови на шее, и с головой выдает то, что ему в его жизни не приходилось ещё целоваться. Так и какой-нибудь Светке достанется всё, в то время как мне – буквально ничего, если не считать поцелуев, которые я краду, утыкаясь лицом в шею Хэви. Как и в прошлый раз, он не оттолкнет и будет шумно сопеть через нос, позволяя мне зайти так далеко, как мне покажется нужным. – Вот так? – я покрепче сжимаю волосы на затылке брата, заставляя его наклониться – у меня все ещё толком нет возможности пошевелиться – и целомудренно, словно боясь обжечься, касаюсь губами его ключиц и слепо, за ухом, украдкой вдыхая знакомые яблочные нотки. – Уф-ф, ну да, – Хэви вырывается, ему с трудом удается усидеть на месте, и кажется я понимаю, почему. Я и сам стеснён и скован по всем фронтам, но если бы не злополучная гитара, мне было бы куда труднее скрывать свою реакцию на играющий на губах солоноватый вкус моей крови и восторженное волнение Хэви. Я усмехнулся, постарался оттолкнуть его, вспомнив, что мои ноги свободны, но в итоге носки тупо проскользнули по джинсам, и я как будто небрежно огладил колени брата. Хэви повторил за мной, принимая правила игры, и его ладони со знакомой мне плавностью поднялись от колен выше и зацепившись за карманы – на этот раз пустые, – жаль Хэви не стал проверять. Чёртово порно с гитарой начало по-настоящему раздражать в тот момент, когда я закинул гриф на плечо в попытках дотянуться второй рукой до лица Хэви. Такое чувство, что согрешить мне предстояло именно с ней. Раздражение исказило мое лицо, превратив в обычную, всем недовольную гримасу. – Я снова всё порчу? – Хэви неуверенно начал отлеплять от меня гитару, словно в припадке ревности и вины одновременно. Я всё это время не убирал пальцы от его затылка и мягко сжимал в руках всё ещё поразительно мягкие, струящиеся локоны. Как ни старались мы с Хэви в три руки прислонить гитару к стене, она всё же довольно громко, с обиженным «трунь» долбанулась об пол. – О да, – закатил я глаза, и мы тихо рассмеялись – мне проще всего было сделать это, уткнувшись в плечо Хэви. Местечко, ранее занимаемое гитарой, он тут же занял. Я ловко усадил его к себе на колени, и как-то не сразу сообразил, до чего это странно и близко. И что ещё хуже… – Не, ну это невозможно, – мои зубы чуть скрипнули от раздражения, – Сейчас же надень нормально футболку. – Оу, – Хэви даже прилежно слез с меня и отсел, сосредоточившись на переодевании. – Я в общем-то могу совсем… того. – Чего? – И тут до меня дошло, что он имел в виду. – Снять, – всё же пояснил Хэви. Я вздохнул: – Насмотрелся порнухи… О нет, – Только сейчас, разглядев явившийся миру принт, я вспомнил ещё кое-что. – Это же та самая футболка, которую тебе Суслик… Чёрт! Но даже тут Хэви почти не растерялся: – Я м-могу переодеться. – Валяй, – Я уже не сильно рассчитывал на то, что мы вернемся к тому, на чём остановились, – настрой понемногу сходил на нет, и едкий стыд таки заполнял опустевшую и малость остывшую голову. Настрой пропал окончательно и бесповоротно, когда Хэви поинтересовался, робко выглянув из-за приоткрытой дверцы комода: – А можно я и штаны переодену, а? – Ага, и душ не забудь принять, – выдал я равнодушно от бессилия. – Ураа! Я быстро! Я не ожидал такой прыти, и пришел в себя слишком поздно. В голове остался лишь белый шум, и где-то в глубине души я смеялся над произошедшим. В особенности над тем, как нелепо всё закончилось. Но часть меня пребывала всё же в полном ужасе и растерянности. Я решил встать и, пока есть время, перед уходом, вернуть Хэви карманные деньги, оставив их где-нибудь на виду, но не слишком. И по ходу дела выяснил, что всё это время, пока мы были тут, на нас с Хэви смотрели со стола, прямо с обложек выложенных в ряд тетрадок, богомерзкие Светкины котята.