Анна. Лекарство от ликвидации

В офисе гендиректора телекомпании IFTV Ангела Кауфман нашла всего лишь полтора часа на разговор. Анна взяла диктофон, но Кауфман предупредила ее заранее: диктофон потребуется время от времени выключать, разговор слишком неудобен. Использовать комментарии, данные при выключенном диктофоне в прессе запрещено. — Каким руководителем канала IFTV был покойный Эрнест Финдельманн? — Анна спросила саму Кауфман. — Его деятельность трудно точно оценить. Я бы сказала: серым, не особенно белым, и не особенно черным. Он уделял огромное значение дизайну телеканала, особенно компьютерному. В эфире канала была блистательная графика, исходившая из его личных вкусов. У меня есть несколько заранее готовых макетов, которые вы можете забрать для публикации — вот они, на столе. Но при этом в студию одной из аналитических программ установили большой металлический логотип IFTV. Сначала он казался нормальным, но через несколько лет покрылся огромным слоем пыли. Она была такой, что видна даже сквозь камеры у конечных зрителей цифрового ТВ. Эрнест долго не хотел делать химчистку этой студии, считая, что эффект едва ли заметен. Компьютерный дизайн был хороший. В студиях не было хороших микрофонов, изоляции помещения, ветрозащиты микрофонов. Микрофоны реверберировали и шипели в ушах журналистов, при дожде и снеге запись голоса значительно страдала. Я была обычным репортером во времена Эрнеста Финдельманна, а он как будто не видел никакой проблемы. — Известно, что у вас была неприязнь к Эрнесту Финдельманну. Позвольте узнать, почему? Ангела Кауфман рассказала то, что слышала от Администратора. Анна спросила: — Если вы поняли: что-то идет не так, почему же вы оставались на работе? — Мне нужна была работа, и потом, когда Финдельманн устроил эту подставу, я ни о чем не знала. Мы просто считали их террористами, случайно оказавшимися во время съемки репортажа. — Есть ли у вас причины осуждать Финдельманна кроме технических проблем на канале? — Мне не нравилась его редакционная политика в целом, не только по вопросу гражданских войн в Швеции и Швейцарии. Он был чрезмерно зациклен на национальной идее Германии. Например, во Франции ставит постановку режиссер, выходец из Германии. Эрнест показывает новость из национальных мотивов. В Польшу приехал немецкий режиссер, тоже показывает. Или, например, известный французский актер Жак Монтгомери в 2082 году получил немецкое гражданство. Как итог: резко увеличилось количество французских фильмов с участием Жака, а прежде канал их ни разу не демонстрировал. — Можно сказать, что Финдельманн был солидарен с Германией. Часто ли на современных французских или канадских каналах можно увидеть польские или чешские фильмы? Руководители многих каналов предпочитают делать ставку на национальный продукт. — А мне не нравится такая солидарность. Эрнест просто не понимал, что можно просто так взять и поставить чешский или польский фильм в эфире без всякой немецкой предыстории в его создании. Даже когда он показывал фильмы, не имеющие отношение к Германии, прослеживался скрытый интерес. Например, старый фильм «Убить Билла» с Умой Турман он показал потому, что в первой части звучит музыка Римского-Корсакова, а его дед — выходец из России. Еще более древний черно-белый американский фильм «Война и мир» с Одри Хепберн он показал по той же причине. — Вам не по душе было и политическое вещание IFTV? — Существовала пропагандистская программа «Апропо» (Apropos — кстати, лат.), эксплуатирующая наверно все стереотипы двух гражданских войн. Если происходило что-нибудь плохое на шведской или швейцарской стороне, это интерпретировалось как поражение державы и события, которые должны предшествовать переменам. Если что-нибудь хорошее происходило на той же стороне, это интерпретировалось как преувеличение, ведущие программы часто говорили «гордятся тем, чего у них просто нет». Если же происходило что-нибудь плохое в самой Германии, это безусловно выдавалось за «происки врагов державы и противников самой Германии». — Кто-нибудь критиковал Эрнеста Финдельманна за реконструкцию геббельсовской пропаганды на канале? Ведь после того, как нацизм был осужден и однозначно признан даже такими странами как Ливия, Сирия или Египет, это серьезное заявление. — Критиковали и до сих пор критикуют. Но лучшим другом Эрнеста Финдельманна был поляк Кшиштов Белински, поэтому Финдельманн всегда огрызался и говорил: «сторонник Геббельса не выбрал бы еврея в качестве верного друга». Тогда возникает вопрос: почему все польское на канале и в вещании всегда имело отношение к Германии? В пропагандистском шоу «Апропо» было много чехов, поляков, американцев, шведов, французов, немцев. Любопытно раздвоение Финдельманна: если немец живет в Германии, то программа рисует ему хорошую репутацию, а если он живет в Швейцарии и критикует вмешательство в родную страну, то он резко оказывается плохим. — Рисует каким образом? — Посредством манипуляции ведущим теми или иными аргументами, как желательными или нежелательными. Условных мальчиков для битья ругали, вспоминали им какие-нибудь промахи. Типа того, что немецкий швейцарец Михаэль Краузе был избит в туалете телекомпании, а потом подал заявление в немецкую полицию будучи недостаточно сильным, чтобы ответить. Если бы в том же туалете избили какого-нибудь Кшиштова Белински, дружка самого Эрнеста, ведущий вел бы себя абсолютно по-другому! И вот через такой фильтр прокручивались абсолютно все события и на канале, и в стране. — Как вы считаете, из какой же мотивации Финдельманну было продвигать немецкую гордость? — Совсем на днях депутат Европарламента Юсуп Верхтлифе попал в ДТП. Что-то я сомневаюсь, что оно было чистым. Зная, как настойчиво Юсуп и Эрнест разговаривали, Юсуп никогда бы не попал ни в какую аварию. Что-то тут не чисто. Но я не знаю, кто убил Юсупа, думаю, что водитель был подставной, — Ангела Кауфман сидела прямо перед скрытой убийцей Юсупа Верхтлифе и ни о чем не догадывалась. — Скорее всего, Юсупа поссорили со старым водителем, может, ему заплатили, кто знает. Потом Юсуп нанимает нового подставного водителя, и все, его судный день настал: сегодня он едет на этой машине в последний раз. Несколько позже этого интервью в СМИ появилось заявление адвокатов Юсупа: «Водитель Юсупа работал больше пятнадцати лет и он ни в коем случае не имел личной заинтересованности в ДТП». — Честно говоря, — говорила Ангела Кауфман, — я не думаю, что подставлять меня в том ромашковом репортаже с этими террористами или посылать мне какие-либо письма от террористов было личной заинтересованностью Эрнеста Финдельманна. Были две гражданские войны, понимаете? Это же сверхдоходы, прибыльнее любого официального бизнеса. Кто ими руководил? Конечно, Юсуп, хоть это официально и опровергается. Юсуп был личным покровителем Эрнеста. Тот звонил ему на канал и говорил: «либо будет так, как я скажу, либо тебя уволят. Третьего не дано». И Финдельманн выполнял то, что он ему говорил, имея ту же мотивацию, что и у меня — не потерять работу. Проехались катком и по этому абзацу. Чуть позже в СМИ выступил личный адвокат Юсупа: «Верхтлифе не контролировал Финдельманна двадцать четыре часа в сутки. Дружба Эрнеста и Кшиштова исходила исключительно из мотивов Финдельманна и ни в коем случае не наведена Юсупом. Кшиштов был обычным актером, Верхтлифе совершенно был в нем финансово не заинтересован». — В вечерний эфир канала вы поставили неполиткорректную британскую группу !DrugsDrugs!, которая запомнилась систематическим употреблением нецензурной лексики по-английски, выступлением исключительно топлесс, смертью двух вокалистов от наркотиков в среднем возрасте тридцати пяти лет. Вы считаете, что канал IFTV теперь ориентируется исключительно на молодежную аудиторию? Где же традиционный немецкий консерватизм? — IFTV должен зарабатывать деньги на развлекательных программах для того, чтобы делать серьезные. Такой мне представляется политика канала. А жестокость у нас всегда была. Тот же Эрнест ставил в новости видеоролики с отрубленными головами, когда швейцарско-французские сепаратисты отрезали голову швейцарско-немецким. На данный момент наш канал прощается с хроникой реальной войны, но приветствует панков потому, что такие программы могут уменьшить желание молодежи выступать на незаконных митингах. То, что сами панки ведут нездоровый образ жизни — ну, есть такое, но интерес к ним способствует как правило здоровой жизни молодежи. — Вас часто критикует прежняя команда журналистов, которая при Финдельманне делала серьезные военные репортажи. Говорят, что IFTV при Кауфман ориентируется на невзыскательную аудиторию со всеми этими панками, типа !DrugsDrugs! Например, бывший военный польско-немецкий журналист Лех Пффайфер сказал: «она ведет бизнес, почти похожий на коррупцию, скупив кинокомпанию и переведя часть сотрудников в новую продакшен-компанию, которая дублирует фильмы. Она сначала делает программы, а потом продает эти программы самой себе». — С юридической точки зрения, это не противоречит демпинговым законам Евросоюза или какой-либо земли Германии. Вот если бы финансовый отдел IFTV что-то продавал, а, скажем, дирекция художественных фильмов это бы покупала, это могло быть похоже на продажу самой себе, но не в этом случае. Серьезная команда журналистов также забывает, что при Финдельманне они делали серьезные военные репортажи, но сомнительной моральной чистоты. Упоминаемый вами серьезный журналист Пффайфер и подавно отличился тем, что сам записал неполиткорректный рэп, но правда не с !DrugsDrugs!, а с кем-то еще, но примерно под тем же стилем с кучей мата. Зато мы можем просто так взять и поставить французский, польский, чешский, британский и иной фильм. Не потому, что там режиссер немецкий или есть немец в актерском составе, или какая-то музыка звучит, написанная немецким композитором. Просто потому, что этот фильм может быть востребован не меньше, чем какой-нибудь чисто немецкий или выбранный Финдельманном. Мы показывали польский «Женщины мафии 2» 2019 года и эстонский «Школа» 2013 года в немецком переводе. Рейтинг был не меньше, чем у «Убить Билла» с Умой Турман, а ведь не то, что ни одного немецкого актера в кадре, в кадре вообще нет людей, которые хоть слова знают по-немецки или хоть раз бывали в Германии. После того, как наступили 2050-е года, кинопоказ на каналах вообще изменился в том плане, что поскольку старое кино по четкости картинки уже давно не отличается от нового, телепродюсеры стремились найти фильм не сильно дорогой в вопросе прав, но четкий, интересный и востребованный из прошлого, актуальный, как сейчас, и имеющий исходник в массовых 4K и 8K, не говоря уж о том, что развивался 12K. — Ангела Кауфман, как бы вы не хотели это скрывать, но я знаю, что вы причастны к убийству Эрнеста Финдельманна. — Отключите диктофон, пожалуйста. — Хорошо, я выключу диктофон, если вас смущает факт записи этого разговора, — Анна нажала кнопку на диктофоне. — Кто вас послал? Вы явно подставной человек. Вы от друзей Германа Кауфляйхера или Юсупа Верхтлифе? — Вы правы, я из числа друзей Германа Кауфляйхера, — сказала Анна, словно у Ангелы не было иных подозрений. Герман был тем самым партнером Юсупа, который предал его также, как Христа предал Иуда. Это он позвонил Ангеле и сообщил, где и на каком этаже телекомпании она может найти информацию о подставных репортажах с ромашками, которые привели к письмам от террористов. — Я не понимаю, какую информацию из той, которой нет в открытом доступе, вы хотите получить от МЕНЯ!? — она особенно выделила последнее слово, задав вопрос явно в состоянии истерики. — Друзья Германа послали меня, чтобы мы пообщались по-женски об убийстве и о работе. Мне не приходилось беседовать с убийцами-женщинами. — Поезжайте в любую женскую тюрьму, там полно таких же и останьте от меня и моей телекомпании! — Ну, что вы, что вы. Я журналист. Меня интересуют не убийцы насильников, а высокопоставленные женщины, вроде вас, — Анна давила на Ангелу, но в этом была необходимость. — Юсуп ведь не насиловал вас, даже не жил с вами в браке, вы просто не были согласны по редакционным и техническим вопросам, поэтому застрелили его, когда он обнаружил вас в архиве телекомпании, где вы рылись в поиске компромата на IFTV по наводке Германа Кауфляйхера. Ангела рассказала, каково это быть женщиной-убийцей, причем высокопоставленной, а не просто из-за конфликта в семье. Когда Герман позвонил и сказал, где лежит компромат, он выходил на связь с Ангелой не первый раз, а уже черт знает какой, было больше тысячи звонков за несколько лет. Герман появился в ее жизни сразу же после того, как появилась передача «Апропо». Ангела поехала в 1:30 по местному времени когда телекомпания уже закрывалась. Эрнеста Финдельманна там быть не должно, ведь в это время он пил вино в каком-нибудь неприметном ресторане в солнцезащитных очках, чтобы его не узнавали. Но он остался и, когда она рылась в бумагах, Эрнест одернул ее, тоже вооруженный пистолетом. Несколько лет назад кто-то обстрелял балкон его квартиры из автомата, его разбудил шум выстрелов и падающего оконного стекла. По телефону от некоего анонима, который «в курсе событий внутри телекомпании» он получил угрозу: или он ставит в выпуск новостей эти видеоролики, где французские сепаратисты отрезают головы немецким в Швейцарии в ходе гражданской войны, или в следующий раз автоматчик придет за ним и будет более точен, чем прежде. Необходимые флешки с роликами ему подложили перед порогом входной двери. Финдельманн ей сказал: «ничего не поделаешь, пришлось поставить. Но после этого мне не угрожали». Но Ангела тоже была сильной, она угрожала ему пистолетом и ее рука уже перестала дрожать. Эрнест не думал, что она представляет угрозу и может выстрелить. Под дулом она просила признаться, кто звонил ему по телефону в те годы. Он долго отнекивался, сказал, что эта информация никому ничего не даст, но после выстрела в потолок закашлялся и сказал, что это Юсуп. А потом Ангела нажала на курок несколько раз, полагая, что он уже разгласил достаточно сведений, после которых его все равно убьют все упомянутые и даже некоторые неупомянутые люди. — И вы просто так выстрелили, нажав на курок? Просто потому, что он разгласил критические све́дения? Ничего не почувствовав? Не понимаю, — Анна старалась держать интонацию так, чтобы было не понятно, что она тоже женщина-убийца. Притворство было ее главной работой, и даже основой ее жизни. — Какое-то время я задавала еще несколько вопросов. В частности, про его национализм в кинопоказе. Он сказал: «Убить Билла» были твоими любыми фильмами еще в подростковые годы, и ты их видела на IFTV, даже не зная, что ты будешь работать в телекомпании. Но ты предпочитаешь критиковать причину показа, а не то, как на тебя повлиял этот фильм. Я ответила, что он поставил их только из-за музыки Римского-Корсакова, так как его дед происходил из России, а есть другие способы управления каналом, и других фильмов Квентина Тарантино, в частности «Криминальное чтиво», он никогда не ставил. Можно поставить фильм потому, что он интересен сам по себе и дает рейтинг, а не по тому, что в нем русская музыка или он польско-немецкий. Я сказала ему, что боюсь представить, фильмы каких стран и жанров, которые могли бы на меня повлиять в подростковые годы он не показал потому, что там не было никакого национального компонента. — Что было после стрельбы? — пока она рассказывала, Анна незаметно нажала на диктофон поскольку никакого особого секрета в рассказе больше не видела. — Какие-то психологические последствия? — Меня мучили кошмары неделю еще когда мне подложили письмо те террористы, говорящие о достоверном освещении их деятельности. После нажатия на курок у меня ничего не было. — У меня такое чувство, может быть и неправильное, что вы словно специально хотели этих событий. Я имею в виду после того, как вы стали военкором. — Да, у меня была определенная причина. Я страдала от бессонницы и панических атак, заметив, что как только я делаю военные репортажи, все симптомы расстройств как будто пропадают. До сих пор я смотрю ужастики, боевики, просто потому, что мой организм этого требует. Группу !DrugsDrugs! я поставила по этой же причине. — Вы говорили, что Эрнест Финдельманн проецировал политику, вы же проецируете свои ощущения. — Каждый чего-то проецирует. Странно, но Ангела производила на нее адекватное впечатление, не такое же, как некоторые люди в костёле или те, кого обычно было приказано ей убить. Ей хотелось верить, и судя по тому, что и как она говорила, даже об очень неприятных событиях, она ничего не скрывала. Никакой темной предыстории помимо ее слов. Конечно же, она не собиралась ее убивать после выхода из кабинета.