Анна. Лекарство от ликвидации

Незадолго после того, как Анна вернулась с британского задания по коррекции Марины Пакстон, через неделю утром ей позвонил Администратор и попросил срочно приехать. Анна сначала не знала, что ее ждет: когда она была рядовой, вероятность, что ей вообще позвонят, резко близилась к нулю. Она оказалась в кабинете вместе с Администратором и он прочел ей персональный брифинг задания, которое выбрал для Анны за нее. — Анна, за последние месяцы ситуация в связи с угрозой террористических актов в Великобритании накалилась. Когда ты летела в самолете от Марины Пакстон, ровно в тот день около 23:00 по местному времени позвонили в полицию. Сказали, что какой-то человек насилует женщину, случай, сама понимаешь, рядовой; разведке такое неинтересно. Вот этот человек, рядовой полиции Кристиан Корбин, — судя по фото, он вряд ли был много старше Анны, — откликнулся на вызов. Назвали точный адрес предполагаемого места преступления — водоочистная станция в западной части Лондона, место достаточно уединенное и правдоподобное для совершения насилия. Но когда Кристиан Корбин приехал и открыл дверь, взорвалась бомба, которая сработала сразу после проворота ручки незапертой двери. — Пусть MI6 запишет это дело как террористическое и расследует своими силами. — Они запросили помощь суперсолдат. — Причем же здесь мы? — Считают, что с нашей помощью дело раскроют лучше. Похоже, Кристиан Корбин был хорошим полицейским в Лондоне. Он только заступил на службу, еще не получил профессиональной деформации и вряд ли бы согласился участвовать в подставных делах наподобие отравления Сергея Наумова или пост-коррекции Марины Пакстон. Анна также поняла другое: как именно Администратор выбрал это задание вместо нее, и даже отослал ее на персональный брифинг, а не просто намекнул взять это задание на публичном брифинге. Филиалы SM50 постоянно конкурируют между собой. Лучшие и более точные получают больше ресурсов, больше денег, больше репутации, больше кадров — больше финансирования из центра в конце концов. Админ никогда не показывал ни одно из подставных заданий на брифинге, по крайней мере так он ответил на прямой вопрос Анны не для публики. Он постоянно выбирает лучшие задания из всех представленных для SM50 во всех филиалах, выполнение которых гарантирует увеличение репутации и финансирования. Задания, показывающиеся на публичном брифинге — может выполнить любой из имеющихся суперсолдат. Иногда Администратор делает исключение и проводит рокировку: конкретный суперсолдат обязан участвовать в этом задании. В таком случае Анна спросила, почему же Администратор выбрал ее для этого задания. Наверно, теперь постоянного разряжения стрессогенной обстановки требуют родители Кристиана Корбина, а такие совпадения явно не случайны? — Анна, ты уже давно у нас не рядовой солдат. Хамить начальству не очень хорошо; если это шутка, то она не удалась. Думаю, в знак дисциплинарного взыскания я удержу 30% твоих доходов от операции. Перед тем, как установить бомбу, один или несколько террористов ворвались внутрь и убили часть персонала. Их мотивация неизвестна, а другие смены временно отправлены в оплачиваемый отпуск за счет государства, подача воды в западной части Лондона остановлена. Криминалисты обнаружили среди штанц-марок, — отметин пуль на стенах, — какой-то самопал с самодельными патронами. Ты должна полететь туда и составить примерный фоторобот самопала. Она поняла, почему он выбрал Анну. Ее преподаватель-оружейник Говард Микстон хорошо специализировал ее как раз в области штанц-марок. Однако, Анна не была официальным баллистом (ими могут быть только обычные люди), но это ценный навык для суперсолдата, и сейчас настал такой случай, когда суперсолдат-баллист, пусть даже и неофициальный, лучше официального баллиста, ведь те почти бессильны для фоторобота самопалов. — Хорошо, я полечу в Лондон сейчас же. 30% моих доходов ничего не меняют. Когда Анна прилетела в Великобританию и попала в водоочистную станцию, ее встретил человек в штатском, который представился агентом MI6 со своим зеленым ID через смартфон (для теста он даже переавторизовался повторно). Он сказал ей, что местность обследовали на предмет присутствия других взрывных устройств. Саперы ничего не обнаружили, так что она может свободно располагаться. Анна вошла внутрь, увидела здание с разодранной штукатуркой, прикрывающей белые кирпичи. Террористы насквозь пробили ряд стен и оттуда разило морским ветром. Максимальная глубина отверстия составляла сорок пять сантиметров, Анна убедилась в этом взяв рулетку и дополнительно длинный нож, если какие-то осколки патронов все еще оставались в стенах. Если бы стреляли с большого расстояния, то вместо полных штанц-марок могли бы быть осколочные рикошеты, но поскольку была стрельба в помещении — здесь было много штанц-марок. Больше всего были повреждены плинтусы помещений (Анна догадывалась, что в дальнейшем это закроют панелями), возможно по той причине, что расстреливали преимущественно сидящих людей или сначала приказали всем лечь на пол. В нескольких отверстиях она нашла семь деревянных брусьев, и Анна сразу поняла, что стреляли колострелом. Возможно, им воспользовались для того, чтобы запутать следствие, как будто действовал не один террорист, а различные. Агент MI6 сказал ей, что трупов других террористов или любых посторонних не было, так что версия о проникновении в здание двух террористических групп маловероятна, а имеет место попытка одних террористов запутать следствие и вести на ложные следы. Анна нарисовала приблизительный фоторобот колострела: он имеет дуло приблизительно пять или девять сантиметров (по самой большой деревяшке), есть следы ручного распила через электродрель, так что при проведении обысков следует искать колострел и электродрель в одном ящике, поскольку они явно использовались совместно. Не исключено, что стоит проверить все свалки Лондона и даже других городов: вполне возможно, что от колострела-обманки и пилы уже избавились. Не менее вероятно, что колострел могли распилить или разобрать на части. Агент MI6 записывал все, что она говорила, а явно не напоминал мужчину-сексиста из какого-нибудь телевизионного детектива. Правда, он уточнил последнюю деталь: — С чего вы решили, что они распилили колострел? Это усложнит поиски для наших людей. — Они распиливали колы, которые были больше — аккуратно, но я заметила, некоторые колы они искусственно затолкали в массивные отверстия, изначально от автоматов. Нет гарантии, что они вообще не распилили колострел перед тем, как он оказался на свалке. — Любой деревянный мусор распиливается мусоровозкой, черт, мы никогда его не найдем! И даже если бы нашли, не факт, что на нем были отпечатки пальцев. — Я не говорила, что колострел сделан из дерева. Нам стоит рассматривать подходящие детали и из металла, причем любого. — Точнее определить нельзя, леди? — Нет, нельзя. Я вижу только колы, но не то, из чего ими стреляли. Стреляные ошметки кольев они могли забрать, а еще не исключено, что сила движения колов небольшая. Огнестрел-самопал, как установила Анна, стрелял из самодельного 82.5 калибра. Возможно, поскольку этот калибр не производится массово, патроны были напечатаны на металлическом трехмерном принтере, так что стоит проверить всех владельцев подобных принтеров, но начать стоит с принтеров с маленьким столом: патроны не требуют больших корпусов. Искомый принтер и вовсе мог быть привезен контрабандно, но лучше начать с формальной проверки. Было уже поздно. Вдруг Анна почувствовала дыхание и сердцебиение третьего человека, причем не агента MI6 (все суперсолдаты могут такое почувствовать, и обычно эти чувства не обманывали). Она очень быстро и очень далеко побежала. Дыхание и сердцебиение третьего лишнего приближалось. Человек проследовал в сточную трубу и скрылся из виду. — Кем бы ты ни была, но ты пожалеешь! Люди Ахмеда Шульца доберутся до тебя! Ахмед Шульц был Саддамом Хусейном двадцать первого века (немецко-арабским главарем террористов), но он работал в две тысячи сороковые-пятидесятые во времена Эрнеста Финдельманна, а сейчас шли две тысячи сотые. Даже если Шульц до сих пор жив, то он глубокий старик. Да и во времена Саддама были лжегруппировки Хусейна, так что этот набор слов ничего не сказал Анне. Хрен кто знает, откуда он на самом деле. Анна бежала за ним, прошла всю трубу и оказалась в море. Никого не было видно, так что она решила, что ей могло показаться, но лучше усилить охрану. По рации отозвался агент MI6, сильно запыхавшийся, судя по голосу. — Я заметила в зоне постороннего, — отвечала Анна. — Он сказал... Кем бы он не был, но это ее уже не интересовало. Ее миссия по опознанию самопальных патронов на глазок завершилась. * * * Год спустя. Анна играла на электрогитаре, пытаясь заполнить пустое место компьютерной аранжировки. Рик Кёртис согласился продолжить отношения с ней, одну из песен они записали творческим дуэтом: Рик Кёртис — бас-гитара и вокал, Анна Гамильтон — все остальное, включая барабаны, клавиши, тамбурин, шейкер и вокал. Все, кроме барабанов, было записано с микрофонов. Вдруг, ей звонят из костёла. Было правило, запрещающее давать определитель номера, так что на экране был просто набор хорошо известных ей цифр. Он также работает только на входящие звонки: позвонить туда было нельзя. Меры предосторожности на случай, если номер станет известен кому-то еще, например его случайно увидят в метро или кафе, где смогут записать на видеокамеру. — Алло. — Анна Розенберг, это вы? — она услышала голос Мэрил Стокс. Боже, как надоели эти проверки и авторизации по телефону, как будто она не помнит ее по голосу. Наверно, если супруг или кто-то еще возьмет трубку, скажут, что это банкиры. Если трубку бросят, через случайно выбранное время перезвонят. Кстати, а если за Анну будет отвечать синтезатор голоса, как они это поймут по телефону? — Да, это я. Чего вам? — В нашей организации ЧП. — Какого плана? Мэрил Стокс рассказала, что спятил один из сотрудников, который у них всего год. Какой-то азиат Лю Вон, имя Анне ни о чем не говорило. Подъехал на парковку костёла на своей машине, белом пикапе, все было как обычно. Получил пропуск в левую дверь, предполагалось, что он приехал на брифинг. После открытия двери достал пистолет с глушителем, застрелил вахтера и плотно накинул черную маску на глаза. Заходил во все кабинеты, все, которые там существуют, приказывал лечь на пол либо стрелял в тех, кто не подчинялся. Был у Кена Педроуза, Рика Кёртиса, Уилла и даже людей, которых Анна знает с хорошей стороны. Добрался сначала до кабинета Мэрил Стокс (ее там не было), а потом и до Администратора. Последнему отстрелил палец на левой руке за требование снять маску. Лю Вон постоянно говорил одно и то же: «вы заплатите за все, что натворили. Вы нарушаете инструкции, приказы, подставляете своих. Уже по этой причине вы должны умереть». Он планировал убить Администратора, но тот вызвал Мэрил Стокс с высоким приоритетом через педаль, и террорист был застрелен ею же. — Признайтесь, миссис Гамильтон, это были вы? Вы заплатили этому террористу за то, чтобы он представлял ваши интересы? Психологический почерк его слов мне показался похожим на вашу неприязнь. Знаю, вы ненавидите нашу организацию, вы терпеть не можете меня лично и мою характеристику о вас. У вас был мотив этого преступления. — Сожалею, миссис Стокс: и вам лично, и всей организации от чистого сердца. Однако, это был кто угодно, но не я. — Вы должны в течение часа приехать и подтвердить это на детекторе лжи. Если вы солжете или у нас будут сомнения, что вы недоговариваете, вас усыпят. Если вы не приедете в течение часа, наша группа начнет вас искать и у вас будут проблемы. Скоро они оцепят ваш район, их уже готовят к отправке. — Отзовите их и не тратьте время. Я приеду, мне скрывать нечего. Таким образом Анна Гамильтон поняла, что каким бы нечестным не был бы человек или насколько бы несправедливой не была организация, пострадать может кто угодно. На этот раз пострадал тот, кто обычно нечестен. Полиграфолог ждал ее в боксах костёла, кабинеты которого были ей знакомы, ведь там она очнулась, упав в обморок после кабинета Мэрил Стокс. Исследование продолжалось час, после чего Анна села в свой пикап и уехала домой. Дома ее парализовала паника и страх неизвестного: один из самых необычных страхов, которые были у нее, об этом мало кто знал, кроме ее одной. Ждать можно чего угодно. Вдруг, на часах 22:30 по местному времени. Мэрил Стокс звонит и говорит, что при совместном обсуждении в особо защищенном кабинете (почему-то Стокс предпочла подчеркнуть именно это) было принято решение, что Анна чиста, а террориста, возможно, не нанимали. Он мог действовать сам по себе. — Извините за доставленные неудобства, — говорила Мэрил. — И все же ваша характеристика о моем неумении работать в команде все равно остается неизменной. — Не понимаю, причем здесь вообще характеристика. Полиграфолог принял решение, что вы были честны. — Я ответила на вопросы полиграфолога, ваши вопросы, Администратора, еще встретила Кена Педроуза, Рика Кёртиса и Уилла. Мне не показалось, что моими ответами недовольны, как бы они не старались нейтрализировать тембр голоса, язык тела все равно не скроешь. По-вашему, я не умею работать в команде, наверное, и не научусь. Пожалуйста, верьте во что хотите. Вам наверно проще от того, что вы в это верите. — Еще раз повторяю, вы не под подозрением, но причем здесь моя характеристика на вас? И почему вы солгали на вопрос об информации, которую якобы прослушали от меня с Администратором за незащищенной дверью? Мне кажется, вы нас просто пугали и все. — Это было лет восемь назад, шли мои первые годы в организации, когда я уже стала взрослой. Я услышала ваш разговор в двери, которая после так называемой левой двери, солдатского штаба, прямо и налево. Меня привлекло то, что вы упомянули мое имя и фамилию, естественно, я узнала ваш голос. Администратор ругал вас за индивидуальные классы, и сказал, что ваше предложение исключить мое общение в коллективе за попытку познакомиться с кем-то из кадетов не оправдалось. Это привело к худшему и недисциплинированному воспитанию возможно за все годы существования организации. А меня удивило то, что вы вообще ведете такие разговоры в слабо защищенных кабинетах. Сомневаюсь, что я единственная, кто мог прослушивать ваш разговор. Это была личная психологическая характеристика, а не особенность миссии или ошибка на задании, поэтому полиграф и показал, что это ложь. Какое-то время Администратор и Мэрил Стокс слушали запись телефонного вечернего разговора, чтобы понять, может ли Анна им что-то недоговаривать. Она ругает организацию и обвиняет ее в слабой защищенности. Может все-таки она обманула полиграф (но не до конца, провалившись на одном вопросе), а террорист Лю Вон преследовал ее цели, или она говорит правду, но и не симпатизирует руководству? — Почему вы не рассказали правду в моем кабинете во время встречи год назад? — Миссис Стокс, вы бы приняли это на мой счет. Мне хотелось придать веса моим словам, чтобы вы подумали о безопасности. Этот случай с террористом, который застрелил невооруженного вахтера в военизированной, подчерку особенно: военизированной и законспирированной организации — на вашей совести и совести Администратора. Учтите это. Боюсь представить, почему Лю Вон пошел на этот теракт, и что он мог подслушать о самом себе. — После того, как вы нам доложили, даже не сообщив конкретику, мы предприняли больше мер по сокрытию разговоров и перестали их обсуждать за той несчастной дверью. Это просто исключено, и для меня лишнее доказательство, что вы не причастны к финансированию Лю Вона. Его реплики просто неудачно совпали. — Я этого и не отрицала с самого начала. Изучите компьютерные сети, может быть, он проник куда-то в интранет, и не услышал, а прочитал о себе. Любые подозрительные подключения, даже авторизованных пользователей, но допустим в странное время. Мэрил Стокс решила, что она говорит спокойно. Когда спорила с ней в кабинете до белизны губ, Анна кричала очень громко, да так, что за километр могли бы заметить. По телефону Анна явно не испытывала чувства высокого эмоционального стресса. В ее личное дело навсегда вносится: «Обвинила POST-DM-SM5921 и лично Мэрил Стокс в слабых средствах охраны, которые способствовали террористическому акту Лю Вона». Анна и сама не знала, это компрометирует ее продвижение по службе или должно ей льстить. * * * Одной из особенностей организации был вопрос: «Кто, по вашему мнению, убил президента США Джона Кеннеди?». Этот вопрос задавали всем, и вы бы подумали, при каких именно условиях? Присягу костёла можно было получить только дав ответ на этот вопрос. После теракта Лю Вона суперсолдат подвергли другому похожему по фабуле вопросу. «Как вы считаете, почему Лю Вон совершил теракт против POST-DM-SM5921?» И тоже преобладали две версии. Первая, Лю Вон находился в состоянии аффекта, спровоцированного постоянным и систематическим стрессом, и это несмотря на то, что он был одним из суперсолдат. Такой же мозаичный гермафродит, такая же предыстория, такой же заказчик, которого он не знал. Но он не выдержал. Он сломался. Вторая, в организации завелся какой-то предатель, который настойчиво саботирует работу POST-DM-SM5921 в целом. Этим задавали второй вопрос, кто, по их мнению, является предателем, ответы тщательно хранили и о них не распространялись. Так, потерявший указательный палец левой руки Администратор пытался исследовать неформальные слухи и собрать об этом информацию, позже, конечно же, проверить причастность указанных лиц, задержать нарушителей и предъявить им обвинение, вплоть до высшей меры наказания в виде усыпления. * * * Последнее время в костёле активно обсуждали «Конкурс молодых лидеров POST-DM-SM» в целом и, в частности, объявили конкурс внутри их филиала, хорошо сдобренный увечьем Администратора после Лю Вона. Анна в те годы была наивной и очень хотела поучаствовать. Предлагалось стать вторым или третьим заместителем самого Администратора. Она думала, что могла бы очень многое изменить если не в организации в целом, то хотя бы в их техасском филиале. Анна сначала спросила Рика Кёртиса, какого его мнение. И он сказал, что «Конкурс молодых лидеров» очень перспективен. Ему не нравятся некоторые теоретики из числа организаторов (в основном, они были коллегами Кена Педроуза: информацию обрабатывают и довольно большу́ю, только сами никуда не летают, и ничего не знают на практике). Например, они придумали концепцию русского мира, из которой следовало, что Россия — недостаточно европейская Европа, и никакие гамбургеры с джинсами никогда не сделают из русских даже европейцев, хотя и сам Администратор вроде не поддерживал их взгляды. — Сомневаюсь, что русский мир вообще существует так широко, это больше зависит от кругозора человека, пример: в Европе полно проамериканского населения, а в США полно фанатов Европы, — говорил Рик Кёртис. — А в целом, подвох есть? — Мне кажется, подвоха нет. Я вижу конкурс молодых лидеров очень перспективной возможностью для новой крови. Перестановки необходимы, если их не будет, то организация перестанет жить. — Мне стоит участвовать? — Если хочешь, Анна. Я, Уилл, и, наверно, Кен, тебя поддержим в любом случае.