Анна. Лекарство от ликвидации

Раппопорт понимал, что скоро его проект закроют. Эти жадные людишки, состоящие в основном из бюрократов, рядовых солдат и прочих критиков не понимают гениальность бронетранспортера. Одна проблема: у него была дипломатическая неприкосновенность. Он имел относительный доступ ко всем секторам, лабораториям и базам, всему персоналу, даже из других филиалов, типа Аризоны. Не абсолютный, но хорошо обосновав причину (а зная психологию простых людей, несложно), он мог почти все. Он скопировал собственные файлы, программное обеспечение, принадлежащее SM5921. Под благовидным предлогом вывез часть людей и начал строить собственную базу в Неваде. Повезло вывести некоторый персонал до того, как он стал персоной нон-грата. Брал по человеку из каждого филиала: Аризона, Вашингтон, Невада, Сиэтл и так далее, причем с разницей в неделю: из филиала якобы пропал человек. Случаи могут связать, но не сразу. Так и было. Понятно, что система сложна и жестока. Одни люди берут ДНК-материал для агентов от доноров сперм, другие помещают его в специальные капсулы и нарабатывают их полезную активность (делают из них гермафродитских солдат). Третьи рожают и воспитывают, пятые обучают, шестые экзаменуют. Он не отбирал ДНК, не воспитывал этих агентов, но решил, что им будет более достойно работать вне SM5921. Раппопорт взломал один из подставных счетов Шульцов и перевел себе некоторые миллионы, для легализации активности скупал различный мелкий бизнес. Рекламные компании, дизайн одежды, дизайн логотипов. На первый взгляд, ничто из перечисленного не имеет отношение к основному бизнесу, но все это важно именно для Раппопорта. Дизайнеры одежды создадут фирменную форму, дизайнеры логотипов займутся фирменным стилем. Раппопорт создаст свою компанию военных машин и предложит свои услуги НАТО вне этих идиотов под названием SM50. Хотя юридически, по букве закона, он нарушает закон. Ведь он работает на чужом ПО, использует похищенные металлические и стальные 3D-принтеры. Его устраивали похищенные технологии, и скоро он планировал инициировать переработку и повторное воспроизведение всех украденных технологий. Ведь если он сможет найти людей, чтобы все переделать, то совпадения будут случайны. Даже если уроды из костёла до него доберутся, они не смогут доказать, что технология А основана на технологии Б. У них, конечно, куча патентов, программных и инженерных, организация все-таки финансируется налогоплательщиками, но если он будет вносить изменения, патенты будут потихоньку аннулироваться. За восемь лет он вырыл подпольные туннели без какого-либо официального разрешения администрации Невады, что не сильно было хорошо для будущей официальной компании, сотрудничающей с НАТО. Раппопорт это знал, но он предполагал, что время компании не настало, а вкладываться в военный бизнес особенно трудно. Часть его базы располагалась в туннеле, там же производилась металлическая печать, сборка резины, двигателей и многое другое. Чем больше были аппетиты Раппопорта, тем больше компаний он скупал. Он купил железнодорожный завод, полагая, что между двигателями тепловозов и БТРов много общего (в действительности нет, а ЖД-эксперты на его базе скорее тратили время, нежели помогали). За это время он расстрелял более двухсот пятидесяти бронетранспортеров в целях проверки их основной характеристики: брони. В бункере он в итоге построил небольшую военную и пожарную часть. Первые устанавливали бомбы, стреляли из одной устаревшей зенитки 2080 года, а вторые тушили. Эксперты по двигателям подвергали их сверхбольшой нагрузке, чтобы проверить пожароустойчивость. Военная часть кроме взрыва БТРов еще тестировала функционал, и проводила заезды. Раппопорт долго не хотел покупать БТРы других производителей, но пришлось. Для объективного сравнения. БТРы других компаний обстреливали его собственные. Все это снималось на видео для того, чтобы посмотреть, чья броня уничтожается быстрее. Было замечено, что по броне БТР Раппопорта тяжелее, но и несколько медленнее. Достаточно выстрелить один или два раза, чтобы полностью или почти полностью уничтожить конкурентов, но его транспортеры выдерживали до пяти минометных обстрелов, две или три мины на поле боя. Он тратил огромные деньги именно на броню. При этом пушки и автоматы на крыше были не лучше конкурентов. Зачем, когда у БТРов других производителей дурацкая броня, которую легко поразить? Впрочем, Раппопорт не понимал, какая техника в Европе, например во Франции, Германии или России, и не сравнивал свой БТР с этими странами. Но он сомневался, что намного лучше, чем в США. Восемь лет его подпольный завод процветал. Он сталкивался с различными мелкими проблемами, связанными с тем, что отчасти он зависел от идиотов из костёла. Прошло два года и там подсчитали окончательно что, когда, а главное, как похитил Раппопорт из разных филиалов. Персонал, важное оборудование. Начали менять гигабайтные пароли для работы трехмерного принтера. Раппопорт имел все приватные и общие ключи, так что его сервер мог найти другой пароль всего лишь за четыре часа. Механизм формирования нового пароля тот же, а он украл не только сами пароли, но и способы формирования любых новых. Оборудование, схемы, серверы он выносил при проведении профилактических работ сигнализации и самого оборудования, прежде всего серверов. Причем профилактика сигнализации совпадала с датой профилактики серверов. Позже был издан новый приказ в головном офисе в Нью-Йорк-Сити, запрещающий одномоментную профилактику более чем одного блока оборудования. Еще через два года, итого четыре года в подполье, возникла новая проблема. Устаревшее ПО костёла не работало на 256-битных процессорах, так как было написано под 128-бит. Раппопорт продолжал использовать старую версию операционной системы. Если малый бизнес или фрилансеры вполне могли работать и так, то военный завод нарушал лицензионное соглашение производителя ОС. Законы этого времени явно запрещали копирование, распространение или использование предыдущих версий операционных систем. Для военного завода несолидно. Внутри компании Раппопорта (основной, военной) встал вопрос о создании своей ОС, хотя этим они никогда не занимались. Ему вспомнился этот очкастый идиот Нортон Эштон, который обещал создать свою ОС, а по факту лишь сильно модифицировал Linux Mandriva. Теперь внутри компании трудились над созданием своей собственной архитектуры, основанной на сильно измененной 256-битной Linux Gentoo, который явно лучше «Мандривы». Они не имели оригинальных исходных кодов костёльного ПО, но сильно дезассемблировали оригинальный бинарный код. Иными словами, влезли в вулкан и получили то, что лежит внутри него, но не посредством взлома серверов костёла, а из того, что имели (программы не универсальны, исходный код может быть перевоспроизведен также, как копия картины может быть создана другим художником из оригинала). Пока они не могли легализоваться. На компьютерах дезассемблеры, распаковщики EXE-ресурсов и прочие программы для взлома; программы, созданные другими авторами. Нужна хотя бы имитация своего, в противном случае легализированная компания не выдержит первые же проверки инспекторов по соблюдению авторского права. Их прохождение обязательно для создания крупной компании с определенным уставным капиталом. Малый бизнес и фрилансеров пока не проверяли, но по телевидению строго грозили в будущем проверять даже их. Это не радовало Раппопорта, но он знал: ему просто нужно немного больше времени. Его не волновала совесть или практичность, в том плане, что это всего лишь производная работа. Программисты оригинального кода писали на C#+ (дальнейшее развитие C# и C++ в новом веке), а не придумывали свой язык программирования с нуля. Почему они не авторы производной работы? Впрочем, хорошим юристом он не был. Обычный писатель тоже не придумывает ни язык, ни слова, которыми говорит, при этом произведение считается оригиналом, а не производной работой. Костёлу оказалось проще накрыть Шульцов в Канаде, отец-террорист которых воевал в тех самых гражданских войнах 2050-2060 годов, чем найти пропавшего беглеца Раппопорта. Скорее всего, он сменил фамилию, мог сделать несколько пластических операций и находиться где угодно, в том числе в Европе или Азии. Там его могло найти НАТО, но есть риск просочиться информации о том, кто он такой. Что вообще делают с агентурными ДНК в США (и это не просто фейк или миф), чем именно опасен Раппопорт и что он украл из секретной конторы, а также какими политиками информационной безопасности контора отличалась в прошлом. Агентам предлагались очень большие суммы, но они не оправдывали поиски. Находили кого угодно, но не Раппопорта. Это были мелкие дезертиры в разных филиалах SM50: подслушивающие уши, оказавшиеся не в том месте (так что Анне тогда повезло, сейчас бы ее прижали за одно место; использующие компьютеры и серверы организации для решения личных проблем, типа поиска местожительства чьих-то бывших жен или мужей. То есть использующие оборудование для неуставных целей. В организации царил макиавеллизм, похожий на тот, который они с Анной, Кеном и Риком всегда критиковали, времен Макиавелли в ЦРУ. Нельзя лишний раз повернуть направо, особенно если там Администратор, Мэрил Стокс или самолетом какой-нибудь проверяющий чиновник или командир из Нью-Йорк-Сити. За Раппопорта была объявлена самая большая награда в истории SM50: разоблачивший его человек станет директором всех филиалов в головном офисе в Нью-Йорк-Сити. Так они надеялись привлечь старых знакомых, с которыми может связаться Раппопорт, а это вероятно. Не разберутся в ассемблированном коде, понадобится какой-нибудь ключ для работы украденного ПО (а получить его можно только внутри организации), начнут гореть металлы, печатающиеся украденными трехмерными принтерами и так далее. Каким бы не был хорош бизнес на украденных материалах и программах, но всякий вор зависим от исходников как донор от группы крови.