Анна. Лекарство от ликвидации

Кто-то вышел на Анну, причем нежданно-негаданно. У нее была небольшая, но эффективная страница в соцсети. Второй работой стала рисовка портретов, причем портреты у нее просили, мягко скажем, не часто. Поэтому она не делила никого на своих и чужих, как и не имела закрытой страницы. Написал ей один непонятный человек, привел портрет Кена Педроуза, выставленный на странице в качестве примера: — Привет, я его знаю, кого ты рисовала. Но это не он. Я просто из его компании, вы работаете вместе. — Привет, назови себя и укажи, зачем пишешь? Тебе нужен портрет, так? Если не нужен, то я не общаюсь. Она переслала странное сообщение Кену Педроузу, и тот заявил, что его не писал, равно как и не знает никого, кто мог написать. Если только у Анны не завелся тайный поклонник в костёле, которого она не знает. Ну, или просто рандомный троллинг случайным человеком. Дальше она прочла: — Пять, двести четыре, плюс восемнадцать, плюс один, плюс шестнадцать, плюс шестнадцать, плюс пятнадцать, плюс шестнадцать, плюс пятнадцать, плюс восемнадцать, плюс двадцать. Сто тысяча пять две тысячи сто три? Это же шифры, применяемые для передачи секретной информации в организации. Кто, черт возьми, использует для этого ее страницу художницы? Дело в том, что соцсети настроены так, что сообщения полностью из цифр, особенно длинные, запрещены. Их часто использовали флуд-программы, также при помощи таких сообщений иногда пытаются взломать сами соцсети. Поэтому агенты пишут их буквами, а вот смысл числительных соцсетям даже в этот век проверить труднее. 5 — меня, — 204 — зовут Далее алфавит в цифровом порядке (через плюсы) и это, оказывается, RAPPOPORT. Зачем он пишет Анне, если это вообще Раппопорт? Подставить ее в какой-нибудь авантюре? Какой может быть разговор с человеком, единственная реплика с которым еще времен хорошего Раппопорта гласила лишь о необходимости посещения психиатра? 100 1005 2103? — Эта линия безопасна? Анна пишет ему буквоцифрами: — Почему я? Как я могу убедиться, что ты действительно тот самый? Тем временем Кен Педроуз пишет в ответ на нормальном, а не зашифрованном языке: — Он еще что-нибудь пишет? Кто это? — Просто какой-то тролль, — солгала Анна, а по тексту трудно было проверить. — На поверку, он ничего о нас не знает. — Тогда почему ты у него повисла в друзьях? — Он у меня забанен, а хочет считать меня своей подругой — нет проблем. Ты же знаешь эти соцсети не хуже меня. Раппопорт, или кем бы он не был, требовал продолжения общения. Анна пошла в санузел и села на унитаз, чтобы ее не раскрыл Рик. Он не кто-то, а тот, кто за километр может понять, что это шифры костёла. Настоящие шифры от админов расшифровывает специальная программа, так что собеседник видит разговор на обычном языке. — Анна, я могу назвать любой интересующий факт о службе. — Что ты сказал мне при единственном личном контакте времен службы? — Тебе необходимо посетить психиатра. Что-то Раппопорт быстро вспоминает необходимые сведения, а ведь прошло около восьми лет. Все же Анна не верила, что Раппопорт не Мэрил Стокс или Администратор. Вспомнить бы факт, который могли знать только они оба. Эта парочка трафаретов могла устроить проверку. Сейчас в организации вообще всем ногу свело: шпионом и дезертиром не является разве что воздух. Если это они, то они ее проверяют, готова ли она предать организацию. — Нортон Эштон писал самодельную ОС? — сначала она хотела спросить «По твоему мнению, Нортон...», но это вопрос, подводящий собеседника к ответу, а ей нужен чистый ответ без наводок. Как чистый звук электрогитары без всяких примочек. Корректор мышления был хорошим у любого суперсолдата, и если это Раппопорт, он не менее осторожен, чем парочка трафаретов. — Нет, позже я обнаружил, что он лишь модифицировал Linux Mandriva, да еще целому отделу поручил этот проект. Он же там главный программист. — Как ты обманул их? — в начале, она хотела спросить «обманул костёл», но если это был не Раппопорт, ее могут оштрафовать за использование неуставного слова. Да и читать проще, чем искать какое-то двадцать пять тысяч семьсот три, ведь это архипопулярное в речи слово. — Проводил профилактику серверов и системы охраны одновременно. Пока камеры временно не работали — выносил серверы и стойки. Не архисекретная информация, не убеждает. Каждая чертова собака в этом костёле знала, как и что он делал. Анна подумала, что ей необходим эксклюзивный вопрос, ответ на который может знать только настоящий Раппопорт. С другой стороны, его искали восемь лет, а это значит, что к возможному тесту наверняка готовились. Если это тест. — Сколько было ветвей БТР после того, как ты нас покинул? — О, это долго рассказывать. Встретимся в секретном бункере, я сам готов о них рассказать и показать. — Ты мне пишешь, чтобы хвалиться моделями? Зачем ты мне написал? Я же сказала: заказывай портрет, если хочешь. Общаться я не хочу. Ни о БТРах, ни на другие темы. — Мне нужна помощь человека с доступом из организации. Нужно кое-что украсть для меня. Погодите, он сразу говорит о своих целях. Может, это подстава двух трафаретов? — Что я получу взамен? — Я могу тебе кое-что показать и ты узнаешь о своем происхождении. Могу сказать, кто такой заказчик, как тебя заложили еще до рождения. Ты даже можешь встретить своего биологического отца, он еще жив. И все же эту информацию об Анне можно получить в досье. Об ее критике организации, о скептицизме, даже о том, какие конкретно секреты костёла она хочет узнать. Если бы он был настоящим Раппопортом, он бы не похищал ничего кроме нужного для производства бронетранспортеров. Зачем он рылся в досье Анны, если это Раппопорт? — Сообщи мне информацию, подтверждающую, что ты настоящий Раппопорт, а не какой-то проект SM5921. После начала твоих поисков тут все с цепи сорвались. Свои устраивают облавы на своих, а бунта особого и нет, как будто ничего не изменилось. Словно это нормально. Мне нужны доказательства, мистер, а не пустые слова. Я вот не понимаю выгоду похищения того, что не имеет отношения к БТРам. Ты рылся в моем досье? Не верю. Тебе всего лишь нужно было своровать металлический 3D-принтер и несколько серверов. — На серверах не было информации, относящейся только к БТР и ко мне попали досье разных агентов. В том числе дело о сексуальном насилии Кена Педроуза. Якобы Раппопорт тянул на ту женщину, распространявшую джинсу́ и агитировавшую против Кена Педроуза, больше эту тему никто не развивал. Она была агентом, работала до Мэрил Стокс и шифры вполне могла знать, а уж отыскать страницу художницы Анны проблемой не было. Может, она копает еще и под Анну, чтобы стать директрисой центра в Нью-Йорк-Сити? — Если Кен Педроуз действительно кого-то насиловал, почему же его не уволили? — Ты знаешь правила игры. Законы написаны для обычных людей, а агенты иногда их нарушают. Я даже знаю, что ты убийца, Анна. Ты совершила неуставное убийство Хосе Фернандеса, но тебя простили. Тебе дали иллюзию, что ты якобы можешь что-то утаить от организации, ведь твое воспитание и твоя эмпатия была важнее жизни какого-то будущего муравьиного эксперта. Сам заказчик ставил подпись под фальсификацией убийства, он решил, что пока ты нужна организации и никак себя не проявила. — Была одна женщина, мотивировавшая не голосовать за Кена Педроуза, и мне кажется, что ты не настоящий Раппопорт, а именно она. Теперь копаешь под меня и пытаешься поймать на горячем, хотя у тебя нет доказательств? Можешь переслать фото новых бронетранспортеров? Он переслал ссылку на чертежи и фотографии, сделанные где-то еще, но не в Небраске. Транспортеры были похожи на созданные Раппопортом, даже было некое развитие в деталях, узлах. Но что если это по-прежнему проект костёла, пудрящий мозги и пытающийся поймать любителей халявы? — Допустим, я хочу тебе верить, — она исключила «но точно не знаю», так как это подводящее собеседника к собственной мысли утверждение. — Что и для чего я должна выкрасть из организации? — Серверы с исходным кодом новых версий программ, которые позволят нам лучше разобраться в том, что есть, а не изобретать велосипед с новой ОС, — их реальный разговор был чуть длиннее. — И я даже не сотрудник охраны серверов. — Переведись, стань охранницей. — Что я получу взамен от человека, который даже теперь не работает на нас? — Ты узнаешь, кто такой заказчик и я помогу тебе найти биологического отца. — Как ты думаешь, зачем биологическому отцу, который просто сдал сперму, расписался, что ребенка не будет искать и воспитывать, теперь видеть то, что получилось? Особенно с учетом уродств, искусственно выращенного гермафродитизма и прочего. Его деньги мне не нужны, личная жизнь есть, вот зачем? — Это важно тебе точно так же, как и остальным. — Мне? Мне это давно неважно. Ты не знаешь меня, Раппопорт, или кем бы ты там не был. Даже более того, скажу, что мне известен код заказчика. Когда-то я выкрала код под которым упоминался мой биологический отец. Еще в подростковые годы. Это #20542422074. Полагаю, что поскольку мой год рождения был 2074, годом рождения отца может быть 2054. 242 — его порядковый номер, подразумевающий, что помимо него существует еще 241 донор с этой датой рождения (не говоря уж о том, что их может быть около тысячи). Если у тебя только код, мне он не нужен, я выучила его наизусть. И в нем мало что сказано. — Помимо кода у меня есть его адрес, национальность и прочие данные. Он русский, переехал в США, устроился на работу авиаинженером. Когда приехал — денег не было никаких, и клюнул на рекламу донорства спермы. Сейчас у него собственной семьи нет, не обзавелся. Пенсионер, зависит от социальных работников, но кому попало дверь не открывает. Дело в том, что у нас нет русских по национальности в самой организации. Тебя воспитали американские военизированные немцы, как представители близкой культуры. Ставка на эмоциональность, депрессию, строгость. У немцев найдется много общего с русскими. Поверь мне, Анна, так они и работают. Тебе даже заказчик имя выбрал не спроста: Анна может быть русской, а может быть и немкой, причем необязательно русской в Германии. Да, Раппопорт бьет точно в цель. Но что если это вымысел какой-нибудь Мэрил Стокс по мотивам? Полуправда, лишь бы построить картинку, которая на первый взгляд убедительна. А ведь для суперсолдата это важно. Также, как для обычных людей ложь про любовь и чувства. — Как называется папка или документ, в котором перечислены эти сведения? — The agent, Anna Gamilton-Rosenberg: the Secret Profile. Top Secret. Подзаголовок: The code of the access: the group of administrators only. Надпись сделана QR-кодом, расшифровывают две программы, имеющиеся у администраторов. Одна показывает QR с цифровым кодом, типа того, на котором мы общаемся, а другая расшифровывает код. На случай, если какой-нибудь охранник решит просканировать то, что изображено на не заблокированном экране. Он увидит только подзаголовок. — Как же я похищу сведения для тебя? У меня на рабочем смартфоне установлена программа, которой у меня быть не должно. Или, к примеру, она вообще работать не будет, сверяя ID-смартфона с требуемым, а может и будет, но показывать станет только подзаголовки. А мое имя не в зеленом списке. — ID-смартфона легко подменить на админский. — Рано или поздно они выяснят существование ложного администратора, скрытые камеры и внеплановую проверку доступа никто не отменял. — Сведения будешь воровать ночью, когда его не будет, а логи, в том числе с камер, уничтожим. Ты сможешь проникнуть через канализационный люк, секретный вход в костёл. — Хорошо. Допустим, ты тот самый настоящий Раппопорт, а не женщина-противница Кена Педроуза, не сам Администратор или Мэрил Стокс. Предположу, что перечисленные тобой вещи работают именно так. За дверью она услышала голос Рика Кёртиса: — Дорогая, у тебя запор? Ты там сидишь уже полчаса. — У меня важный заказ на портрет. Кто-то хочет увидеть нарисованным нечто жутко пошлое, если тебе нужно руки помыть — на кухню. — Понял. На планшете, на который она перешла до посадки в туалет, как на самом большом по размеру экрана девайсе, продолжался разговор. — Что я получу взамен? — спросила Анна. — Что ты хочешь получить? Анна начала журчать и она кое-что вспомнила. — Удалить информацию о Хосе Фернандесе из моего досье, узнать адрес моего отца. Родить и сделать так, чтобы права на ребенка не забрали, например, его воспитал бы кто-то, кому я могу доверять. Если ты можешь это обеспечить, почему нет? А если не можешь, ты тот же балабол, Раппопорт, которым и был.