Say Yes To Heaven

      — Или, скорее, я буду говорить, а ты слушать? — поправил себя он, и легкая сбивчивость в его речи дала Мартину понять, что Андрес нервничал, несмотря на то, что очень старался это скрыть.       — Нужно ли вообще это? — проворчал Мартин, отворачиваясь от Андреса и оказываясь лицом к стене, чтобы создать воображаемую линию защиты. Он попытался выбросить из головы воспоминание о прошлом разговоре, который начался на такой же зловещей ноте, как этот. Палермо размышлял о прошлых обидах, которые Андрес причинил ему, но это было бессмысленно. В конце концов, Мартин за все его прощал.       Разве не так?       Андрес помедлил в дверях, прежде чем войти и запереть за собой дверь.       — Да, нужно.       Мартин даже не удосужился встать с постели. Берлин тихо вздохнул, и у него перехватило дыхание, когда он заметил что-то спрятанное в углу.       — Ты сохранил ее, — голос Андреса надломился, когда он взглянул на большую картину в дальнем конце комнаты. Его собственное лицо смотрело на него с царственным выражением, прекрасно запечатленным в его чертах.       — Конечно. Это было моим единственным напоминанием о тебе, — огрызнулся Мартин, слегка покраснев при виде изумления на лице собеседника. Палермо забыл прикрыть портрет раньше, и теперь он ругал себя за такую непредусмотрительность. Он не хотел, чтобы картину увидел Андрес или кто-то еще. Ведь как бы он объяснил тот факт, что в его спальне был большой портрет другого мужчины?       Мартин не двинулся с места, когда почувствовал давление на матрас с противоположной стороны, сопровождающееся тихим скрипом кровати и давшее мужчине понять, что Андрес сел рядом. Палермо уставился на трещину в стене, мысленно считая секунды, которые шли нестерпимо медленно.       — Я знаю, что вел себя не так, как… Должен был, — наконец начал Берлин после того как закашлялся, чтобы прочистить горло. — Я хочу сказать, что сожалею о том, как вел себя с тобой. Я скучаю по тебе, — мягко произнес он.       Мартин закатил глаза, по-прежнему не смотря на друга.       — Я нахожусь здесь, Андрес, и был здесь, рядом с тобой, все это время, — он не хотел, чтобы это звучало так грубо, но это действительно было так, разве нет? Несмотря на все, что Андрес сделал с ним, несмотря на то, что он сломал его, унизил, Мартин все еще был рядом. И он всегда будет здесь, рядом с ним. Он последует за ним хоть на край света, и так будет всегда.       — Ты же знаешь, что я не об этом. С тех пор как приехали Серхио и остальные, ты все время избегаешь меня, — резко упрекнул Андрес, терпение которого начинало заканчиваться. Мартин почувствовал, как в его груди начинает разгораться пламя ярости.       — О, прости! Я думал, что именно ты хотел, чтобы я был милым с твоим младшим братом и твоими друзьями! Мне жаль, что я не провел все это время, целуя твои ноги и уделяя внимание только тебе, Андрес! Если кто-то и отстраняется, так это ты! — чего еще хотел от него Андрес? Мартин не протестовал против внезапных перемен в их жизни и распорядке дня, он вежливо обращался с Серхио, хотя тот и не заслуживал от него никакого уважения. Он вел себя с толпой незнакомых людей так хорошо, как только мог, деля с ними свое пространство и растрачивая на них свое время, потому что знал, что Андрес хочет этого. И что с того, что он трахается с гребаным Хельсинки? Он может позволить себе немного развлечься, разве не так?       Они молчали, пока Андрес не начал снова.        — Мой брат говорит, что я веду себя как избалованный ребенок. Наверное, в каком-то смысле так оно и есть. Я не привык делиться тобой с кем-либо. Если быть до конца честным, мне никогда не нравилось делить тебя даже с Серхио.       Мартин ничего не отвечал, гнев все еще горел в его груди, и мужчина задавался вопросом, к чему приведет этот разговор.       — Как бы мне ни нравились краски, которыми раскрасили мою жизнь все эти люди, я бы предпочел, чтобы мы остались вдвоем. Я скучаю по тебе.       Мартин перевернулся на другой бок, натянув одеяло до груди.       - Я бы хотел сейчас поспать, если ты не против. Пожалуйста, закрой дверь, когда будешь уходить, — он старался не обращать внимания на огонек обиды, сверкнувший в глазах Андреса при этом очевидном отказе.

***

      Ракель и Серхио дремали на деревянных шезлонгах под полуденным солнцем.       — Они созданы друг для друга, не так ли? — тихо спросил Мартин, наблюдая за ними из окна и улыбаясь Андресу.       Второй мужчина кивнул, положив руку на бедро Мартина и наклонившись ближе к нему, делая вид, что не замечает, как тот похолодел.       — Да, это так.

***

      — Значит, и твой брат, и Денвер нашли свою настоящую любовь в разгар ограбления. А что случилось с твоей музой? — спросил Мартин в тот же вечер. Оба они были слегка пьяны, и их единственным спутником было заходящее солнце.       Андрес медленно вздохнул, прежде чем что-то сказать.       — Я говорю об Ариадне, — перебил его Мартин, надеясь, что его голос звучит не так печально, как ему казалось.       — Можно подумать, что ты еще не знаешь всю историю. Разве не в этом был весь смысл твоего маленького допроса Хельсинки и Денвера? — лицо Андреса было наполовину скрыто в тени, но Мартин знал, что он смотрел на него.       — Я хотел бы услышать это от тебя, если ты не против.

***

      На этот раз его разбудили крики, и Мартин застонал, гадая, знают ли их гости о том, что называется хорошими манерами. Неужели Андрес все еще не спит? Неужели они с Серхио опять ссорятся?       Нет.       Пронзительные крики были явно женскими. Он замер. Неужели Ракель догадалась, кто будет отцом Ибицы?       О, отлично, теперь эта сцена разворачивалась уже в коридоре. Он встал и, раздраженно пыхтя, надел халат. На самом деле ругались не Ракель и Найроби, а Найроби и Стокгольм, к которым вскоре присоединились Денвер и сонный Хельсинки. Мартин слышал, как все они кричали на Денвера, и краем глаза видел, как Андрес вышел из своей комнаты в красном шелковом халате, стянутом на талии.       Андрес довольно усмехнулся, услышав колкость Мартина в адрес Найроби и Моники, которые обе выглядели шокированными внезапным отсутствием у него привычной вежливости. Серхио должен был предупредить их, как злится Палермо, если его сон нарушают. Когда Найроби сняла туфлю и швырнула ее в Мартина, Андрес подскочил, чтобы поймать ее, бросив на женщину уничтожающий взгляд. Последнее, что им сейчас было нужно, это драка, чтобы совсем разругаться. Марсель стоял в тени, сдвинув набок шляпу и держа в руках пистолет, с опаской поглядывая на спорящую группу. Когда он поймал взгляд Берлина, тот успокаивающе улыбнулся, давая понять, что все в порядке. Громкий деликатный кашель прервал эту перепалку. Все повернулись к сердитому Профессору с пристыженным выражением лица. После того, как Серхио отослал их спать, Андрес проскользнул в комнату Мартина, ожидая, когда тот войдет.       Мартин даже не моргнул, увидев его сидящим на кровати. Он знал, что Андрес захочет продолжить их разговор.       — Найроби захочет получить ее обратно, — Мартин указал на туфлю, которую держал в руке мужчина.       Андрес вымученно вздохнул и бросил туфлю на пол.        — Я бы хотел, чтобы вы двое ладили лучше. — сказал он, прежде чем драматично упасть на кровать.       — Мы прекрасно ладим, — в ответ на недоверчивый взгляд Андреса Мартин выдавил улыбку. — По крайней мере, большую часть времени. Она просто очень…       — Импульсивная?       — Вспыльчивая, — неохотно согласился Мартин.        Андрес глубокомысленно кивнул, прежде чем ответить.       — Богиня во всех смыслах этого слова.       Мартин почувствовал, как у него сжимается сердце, и попытался скрыть внезапно накатившее разочарование.       — Только не говори мне, что ты… — резко прервал он себя.       — Что? Андрес читал его как открытую книгу. Он вдруг сел и начал смеяться. — Нет, это не так. Я просто уважаю ее.       Какой бы ни была их общая история, не потому ли Найроби сказала те слова Серхио? О том, чтобы использовать Берлина для того, чтобы сделать ей ребенка? Мартин провел пальцами по волосам, отчаянно пытаясь на что-нибудь отвлечься. Он не хотел, чтобы Андрес был здесь и смеялся над его очевидной ревностью.       Он уже собирался отойти, когда сильные руки схватили его за халат, заставляя встать между раздвинутых ног.       — Что ты делаешь? — спросил Мартин, любуясь красивым лицом Андреса.       — Ничего, — невинно ответил тот. Он провел изящными пальцами по лицу Мартина, точно так же, как Палермо сделал с ним много лет назад. Мартин не шевелился, не позволяя себе даже вдохнуть. Его руки болели от желания притянуть Андреса ближе. Запредельно близко. Пальцы, грациозные пальцы художника, очертили контур его губ с очевидной нежностью, и Мартин слегка приоткрыл рот, наконец осмелившись посмотреть в глаза мужчине. Взгляд Андреса был тяжелым, и Мартин почувствовал, как сжимается его грудь. Пальцы переместились к подбородку, и их хватка стала решительно жестче. Андрес пламенно посмотрел на него, и Мартин ждал, позволяя Андресу делать все, что ему заблагорассудится.       — Палермо, я хочу, вернуть свою туфлю обрат… — Найроби замолчала при виде того, что предстало ее глазам. Мартин почувствовал, как вспыхнуло его лицо, и чуть не споткнулся, стремительно выходя из комнаты и стараясь не оглядываться.

***

      Чем ближе было ограбление, тем более напряженными становились отношения между ними.       Марсель и Богота ругались, оба они явно жаждали драки, и Андрес приготовился на тот случай, если ему придется разнять их. Когда Денвер толкнул мужчину слишком сильно, Марсель схватил нож и приставил его к горлу парня, обнажая зубы в ясном предупреждении. Мартин двигался быстро, оттаскивая Денвера назад, в то время как Андрес отвлекал Марселя.       — Марсель. Убери это, — Марсель помедлил, посмотрев сначала на Профессора, потом на Мартина, который кивнул ему, а потом медленно положил нож на стол. — Вы оба. Вон. — сурово скомандовал Серхио, внезапно став на много лет старше. Мартин вздохнул, поймав на себе взгляд Андреса.

***

      — Мой брат хочет, чтобы на этот раз я остался с ним снаружи, — он с отвращением усмехнулся при одной только мысли об этом, делая размеренный глоток своего напитка.       — Я знаю, — когда Андрес вопросительно поднял бровь, Мартин продолжил. — Он сказал мне об этом, и я согласился с ним.       Андрес яростно посмотрел на него, чувствуя себя преданным.       — Ты хочешь, чтобы я остался здесь, пока ты будешь входить туда, без меня?       Мартин не смотрел ему в глаза.       — Да, я думаю, так будет лучше для всех.       — Ты не можешь так думать. Это наш план! Ты и я — те, кто создал его, и мы — те, кто должен увидеть его воплощение в жизнь, — Мартин ничего не сказал, позволив ему продолжить. — Кроме того, я бы чувствовал себя лучше, если бы Серхио взял Марселя в качестве прикрытия, никто не настолько компетентен, как он, и именно Марсель сможет оказать любую помощь, которая понадобится Серхио, особенно учитывая тот факт, что на этот раз ему придется беспокоиться еще и о Ракель.       Мартин кивнул, слишком уставший, чтобы продолжать спорить с ним.       — Ты боишься? — спросил Андрес после минутного молчания.       Мартин долго смотрел на него, прежде чем решиться сказать правду.       — Да.       — Не бойся. Все будет хорошо.       — Я не боюсь за себя, Андрес. Я боюсь за тебя. Однажды я уже чуть не потерял тебя. Я думал, что потерял тебя, — он помнит, как услышал новость о расстреле Андреса, как почувствовал, что мир вокруг него рушится. Одного этого напоминания было достаточно, чтобы его кровь закипела, — Серхио прав. Ты знаешь, что это так, и поэтому ты так расстроен.       Андрес недоверчиво посмотрел на него, отставляя бокал с вином, но Мартин продолжал.       — Ты сможешь делать важные звонки?! Не поддаваясь эмоциям? Ты был готов умереть, Андрес! Ты почти умер, собираешься ли ты оставаться там хладнокровным и не позволять своим чувствам затуманить твое сознание? Твой брат боится, что это случится снова, вот только на этот раз тебе удастся покончить с собой! — Мартин тяжело дышал и пытался спрятать слезы, которые стояли в его глазах.       — Мой брат ошибается, потому что на этот раз у меня есть причина жить. Я не позволю тебе войти туда без меня, — решительно и твердо сказал Берлин.       — Пожалуйста. Я не могу вынести мысли о том, что снова потеряю тебя, — Мартина даже не волновало, что он выглядит слабым. Ему было нужно, чтобы Андрес все понял.       — Ты меня не потеряешь. Особенно теперь, когда я снова нашел тебя. Я твой. Навсегда. Пока ты не решишь, что я тебе наскучил, и не выбросишь меня, как ненужный мусор.       — Не будь гребаным идиотом. Я никогда не устану от тебя, — одной этой мысли было достаточно, чтобы его сердце дрогнуло.       Андрес откинулся на спинку стула, резко меняя тему разговора.       — Ты мне расскажешь откуда у тебя эти шрамы?       Мартин тяжело вздохнул.       — Когда ты ушел, я был не в лучшем эмоциональном состоянии. Я боялся, что никогда больше ничего не почувствую, поэтому делал это, чтобы доказать себе, что все еще могу. Чувствовать.       В глазах Андреса стояли слезы, и он пристыженно опустил их. Мартин почти улыбнулся при виде этого зрелища.       — Это не твоя вина. Я виноват в том, что такой слабый. Такой жалкий. Что за гребаное клише, а? Педик, который влюбился в своего лучшего друга-натурала. — Мартин самоуничижительно рассмеялся, покачав головой от собственной глупости.       — Мартин. Я не заслуживаю твоего прощения, но сейчас я здесь, и я проведу остаток своих дней, чтобы загладить свою вину перед тобой.       Мартин ничего не говорил, глядя на него грустными глазами.       — Я так обидел тебя, любовь моя, — прошептал Андрес, хватая его за рукав и притягивая ближе.       Мартин отдернул руку.       — Ты не обидел меня, Андрес, ты просто не хотел быть со мной. И перестань меня так называть. — добавил он, словно озвучив запоздалую мысль.       Андрес встал, притягивая Мартина ближе и собственнически взяв его за подбородок.       — Но я действительно хочу тебя. Так было всегда.       Он накрыл губы Мартина своими.       И Мартин знал, что он тонет.