Попал, увидел, победил.

POV: Маринетт Когда последние энтузиасты клуба наконец потянулись к выходу, Маринетт с облегчением вздохнула. Ответственность старосты – это не только вдохновлять людей, следить за успеваемостью, но и запирать двери клуба. Ключ от кабинета творчества еле ощутимо холодил ее руку по дороге в учительскую. "Хотя бы сегодня без происшествий и акум", – подумала она, мысленно составляя список дел. Тело уже требовало свободы движений – костюм Ледибаг звал на крыши Парижа. Но логика неумолимо напоминала: сначала сделать уроки. И успеть с ними хотя бы до вечернего патруля. Ее мысли прервала Аля, вынырнувшая из полумрака коридора и схватившая подругу за руку: – Мари! Не сбегай! – глаза Али сверкали азартом. – Почти все у ворот ждут. Надо обсудить то что сегодня произошло! И предположить куда это Тони с Джулекой так спешно ретировались? Разве тебе не интересно ? Маринетт позволила себя увлечь. У входа действительно кучковалась разношерстная компания: Нино о чем-то оживленно жестикулировал с Адрианом, Айван молча копался в рюкзаке стоя рядом с Милен, Роуз смотрела в сторону, куда только что скрылись Тони и Джулека, а Ким уже что-то горячо доказывал Натаниэлю, тряся телефоном с записью песни. Вокруг них как всегда вилась и вечная хулиганка Аликс. – Ну что, ребята, – развел руками Нино, когда Мари и Аля подошли. – Признаем? Новенький нас сегодня удивил конкретно? В хорошем смысле! Этот "Серебряный сентябрь"... Блин, у меня мурашки до сих пор. А как они ловко слиняли? Тони даже не дождался пока дождь кончится, схватил Джу за рукав – и марш к выходу! Явно будет провожать до корабля. Нашёл подход к нашей милой Джу! – А как Айван врубился в песню! – восторженно добавила Роуз, всё ещё поглядывая в сторону исчезнувшей парочки. – Как будто он эту песню сто тысяч раз играл! Ты, Айван, очень хорошо вступил! И Тони – тоже. Джулека аж вся светилась, когда он предложил для нее песню. Интересно, а что за песня такая "хару мамбуру" и на каком это языке? Через несколько минут обсуждений и спора Кима с Нино о "глубине смысла и унылости звука первой песни против чистого драйва второй и ее бессмыслицы" компания начала расползаться. Маринетт тепло попрощалась со всеми. Адриан, как всегда, исчез первым – его ждала фотосессия и репетитор. Роуз, оставшись одна, лишь махнула рукой в сторону канала, вздохнув: "Ну хоть Джулека не одна пойдет...". POV: Адриан Откинувшись на мягком сиденье лимузина, Адриан закрыл глаза. Вечерняя пробка грозила опозданием на фотосессию, но мысли упрямо возвращались не к китайскому и не к позированию перед камерой. Они крутились вокруг звука. Вокруг той странной, щемящей песни, которую спел новенький. *"Ты знаешь листья летят... Я их стараюсь понять..."* Да и вторая песня крутилась в голове навязчивым мотивом. Адриан ловил себя на том, что пальцы сами собой отбивали ритм на колене, а внутренний слух дорисовывал недостающие звуки. **Синтезатор.** Вот здесь – должно идти что-то чуть драйвовое, более электронное чем акустическая гитара. "Интересно, – подумал он, – Тони сам это слышит? Или он просто... чувствует?" Он вспомнил, как новенький модулировал голосом, как будто пытаясь передать тот самый недостающий электронный слой. Неосознанно? Или гениально? "Хару мамбуру, чтобы мог подумать! Ни слова знакомого языка. Ни английский, ни китайский, ни французский", – с добродушной усмешкой подумал он. Песня была бессмыслицей, но искренней и харизматичной – как сам Тони. "Еще один талант в нашем немого безумном, но таком прикольном классе" – мысленно улыбнулся Адриан. Мысль о талантах плавно перетекла в другую, более важную. Его талантливая Ледибаг. Увидит ли он ее сегодня? Услышит ли ее смех? Сможет ли наконец сказать что-то большее, чем глупый каламбур? Может, сегодня тот самый вечер, когда стоит рискнуть и сделать предложение в четырнадцатый раз? Кольцо-то он носил с собой постоянно... — Месье Агрест? Мы прибыли, – голос водителя вырвал его из розовых облаков. Адриан вздрогнул. Фотосессия. Китайский. Уроки. Патруль. Реальность накрыла с головой. Розовый туман рассеялся лишь к середине занятия с репетитором, когда иероглифы окончательно вытеснили мысли о гитаре Тони и синих глазах Ледибаг. POV: Джулека Тихий скрип дерева, привычный запах воды, краски и маминой выпечки – корабль «Liberté» был домом. Джулека прижалась лбом к прохладному иллюминатору в своей каюте, глядя на огни набережной. Он действительно проводил ее до самого трапа. Не бросил на полпути, как иногда делали другие парни, которые хотели проводить необычную девушку, но сбегали сославшись на дела. А он, даже постоял, пока она не скрылась за дверью, и только тогда развернулся и пошел к себе. "Вот ведь... нетипичный", – прошептала она в стекло, рисуя пальцем абстрактную спираль. "Ты знаешь листья летят... Я их стараюсь понять..." Слова "Серебряного сентября" крутились в голове, смешиваясь с его улыбкой – чуть кривой, но теплой. И с тем, как он защищал ее от назойливого ветра у канала, неловко прикрывая своим плечом, и раскрывая плащ, когда она поправляла шарф. И с его шуткой про "джунгли асфальта и ливнёвый ад". И с тем серьезным, почти взрослым взглядом, когда он отвечал на ее вопрос. До среды оставалось два дня. Два дня до эклеров и... до чего еще? Луча солнца, так он сказал? Она поймала себя на мысли, что ждет этой встречи с непривычным нетерпением. Не только из-за сладкого. А для того, чтобы снова увидеть этот странный свет в его карих глазах – смесь дерзости, грусти и какой-то неубиваемой внутренней силы, как у героя из ее любимых песен и книг. Силы, которая, кажется, могла растопить даже ее вечное стеснение. А ещё послушать что же он будет петь для неё. Она достала блокнот с мрачноватыми рисунками и, улыбнувшись впервые за этот вечер, на чистой странице вывела: TONY. ЭКЛЕРЫ. СРЕДА. СОЛНЦЕ ВНУТРИ? POV: Роуз Роуз шла по набережной к дому, но мысли были далеко – там, где огни корабля Куффенов мерцали вдали. Она осталась одна – Тони увел Джулеку буквально сразу после второй песни, со словами: "условие выполнено, ты обещала проводить!". В воздухе витала легкая грусть, но больше – любопытство. "Она же... светится рядом с ним! – прошептала она пустому пространству. – Ты же почувствовала это? Когда он пел про тучи и солнце внутри... это было не просто слова, Джу! Это была чистая энергия! Как у единорогов, только... земная. И сильная. И он увёл тебя, как настоящий принц из сказки..." Она улыбнулась звездам. Джулека сегодня молчала больше обычного, но в ее глазах горело то самое солнце, о котором пел Тони. Роуз давно знала подругу и была очень рада что теперь не только она видит этот свет внутри тихони но и ещё один добрый и классный человек. Роуз загадала: пусть он принесет не боль для нее, а еще больше этого странного, теплого света для ее подруги. А пока... пока она шла одна, но с ощущением, что стала свидетелем начала чего-то важного. А вот завтра Джу не отвертеться, и они снова пойдут домой вместе! POV: Адриан / Кот Нуар Вечерний патруль прошел вяло. Погода после дождя стояла бодрящая, но Ледибаг была рассеяна, отвечала односложно, и рассталась с ним так быстро, что он не успел не то что предложение сделать, но и просто поболтать как это было обычно. Обида и уже привычная горечь одиночества комком встали в горле. "Она торопится к ним... К тем, кто ее ждет", – грустно прошипел он себе под нос, бесшумно приземляясь на шпиль старой церкви. Его Париж – мокрый, сияющий огнями после дождя – к показался вдруг чужим и пустым для него. Он уже собрался лететь домой, в свою золотую клетку, как вдруг... Звук. Тихий, чистый. Гитара. И голос. Не пение – скорее, исповедь, вырвавшаяся в ночную тишину. Он бы его и не услышал, если бы не обострённое чувства, которыми он владел в трансформе Кота, и благодаря которым он успешно противостоял акумам. Вот и сейчас где-то за две улицы сквозь шум машин который он привычно отфильтровал он услышал пение знакомого голоса. *"Новый день освещает заря..."* Кот Нуар замер. Мелодия была незнакомой, как и слова... Но эти слова били прямо в сердце. В ту самую больную точку, что он носил в себе уже почти год. О безответной любви. О пустоте во взгляде любимой. О том, как продолжаешь гореть, зная, что твой огонь никому не нужен но все равно горишь для нее надеясь что однажды она смягчит свой взгляд и вы будете вместе. Он слушал, подбираясь все ближе к источнику звука, чтобы не спугнуть певца, пока последние слова – *"всё больше горю я от огня"* – не растаяли в ночи, оставив после себя звонкую, тяжелую тишину. Именно в этой тишине он соскользнул вниз, как тень, и приземлился на краю крыши, прямо за спиной гитариста. Тот замер, и очень медленно, как будто со скрипом повернул голову назад. Прямо на Кота Нуара. И широко распахнутые от неожиданности глаза Тони встретились со взглядом ярко-зеленых полных скрытой боли глаз Нуара. Хриплый голос Кота прозвучал глуше обычного, без привычной бравады, с неподдельной, почти навязчивой просьбой: – А можно… еще раз?..