Попал, увидел, победил.

В момент когда я проснулся и захотел потянуться, приоткрыл глаза, то ничего не увидел. Абсолютную, густую, давящую темноту, словно меня закопали в угольный мешок. Ещё и тело ощущало себя странно деревянным и затекшим, будто его перекрутили и оставили в неудобной позе на века. Каждое движение давалось с усилием, мышцы отзывались тупой болью. Странно. Ладно затек, потому что спал неудобно, но почему я ничего не вижу? Неужели я вчера пил паленку, и ослеп? В голову тут же полезли панические образы: вечная темнота, трость, собака-поводырь... Грёбаный метанол!!! Хотя... Вчера я пил не водку, и уж тем более не стал бы покупать ее при наличии качественного самогона и настоек дома. Значит дело в другом... Вдохнув глубоко, пытаясь унять подкативший к горлу комок паники, и медленно выдохнув, я начал вспоминать, чем закончился разговор со старостой и ее помощницей. Картинки всплывали обрывочно: их недовольные лица, мои попытки оправдаться, ощущение легкой тошноты от усталости. Меня отчитали, я пообещал что не буду злоупотреблять, они ушли, я закрыл глаза и провел по ним руками, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Да я же просто уснул из-за недосыпа! Вот так незадача. Значит, я не в больнице и не в морге, а все еще в школе. А меня зачем-то закрыли в шкафу который стоял в том кабинете! Кто? И главное – зачем? Толкнув дверки, я убедился, что они закрыты на крючок с той стороны. Знакомый тупой звук металла о металл подтвердил догадку. Шкаф старый, антикварный и добротный, массивный дубовый монстр, а значит не стоит разламывать двери или выбивать крючок – только руки искалечишь и шум поднимешь на весь коллеж. Убедившись что моя верная сумка-бананка, на мне, я залез в нее и начал на ощупь, попытался придумать что может мне помочь. Пальцы привычно скользили по знакомым предметам: Сигареты (уже почти пустая пачка и ещё одна не открытая), зажигалка (надежная местный аналог "Зиппо"), нитки (черные, катушка), два медиатора (толстый и тонкий), ключи от дома, ключ от шкафчика с вещами, горстка монет и ворох бумажек (наличка иногда выручает), несколько болтов (привычка тащить в карман железки и дань уважения сталкерам), блистер с таблетками (банальный анальгин), рулончик бинта, и нож-мультитул который мне подарил отец. Его прохладный, надежный металл в руке сразу придал уверенности. Ещё один нож в кармане на клипсе, складник, с изогнутым как коготь птицы лезвием, но сейчас мне хватит и первого, универсального помощника. Просунув тонкое, но прочное лезвие между створок, я начал осторожно вести его вверх от уровня пояса до груди. Дерево скрипело под нажимом. И примерно на половине пути я почувствовал как зацепил крючок. Осторожно поддевая его и одновременно толкая дверцу плечом туда-сюда, смог его откинуть. Характерный глухой "цок" был музыкойдля изголодавшегося по свободе меня. Выйдя и отряхнувшись от пыли и паутины, которой успел покрыться за время "заточения", я аккуратно прикрыл дверь и снова накинул крюк обратно – пусть выглядит как ни в чем не бывало, и, размышляя о том, для чего же меня все таки запихнули в шкаф и кто это мог сделать, я отправился в сторону класса поскольку слышал звонок пока выбирался из шкафа, но... не дойдя до кабинета, острая нужда дала о себе знать. Раз уж опоздал то хоть сделаю это с пользой. Пока я справлял естественные потребности, услышал в коридоре какой-то шум, гул голосов и топот десятка ног, как будто какой то класс двигался гурьбой по коридору, но не придал этому особого значения, решив, что это кого-то куда-то переводят. Закончив дела, продолжил движение в кабинет. Распахнув дверь, я собрался импровизировать перед учителем о том, почему я опоздал и даже набрал полную грудь воздуха, готовясь к красноречию, но не увидел никого, перед кем надо оправдываться. Класс был абсолютно пуст. Парты стояли ровными рядами, на доске мелом была написана тема урока, а солнечный луч пылил в окне. Гробовая тишина. Ещё раз оглядев кабинет, заглянув даже под стол учителя, я тихо двинулся к своему месту и, достав учебник и тетрадь, так же тихо сел. Если это снова акума, то самая лучшая тактика, если все отправились в убежище, это тихо и спокойно сидеть там куда она не вернётся и ждать когда Ледибаг и Кот Нуар нас спасут. Какого же было мое удивление, когда минут через пять в класс ввалились мои одноклассники! И, увидев меня сидящего за партой, они замерли на секунду, а потом начали тыкать пальцем и кричать что-то вроде: "Вот он! Живой! Тони! Ты как?! Мы думали ты...!" Гвалт стоял невообразимый. выяснилось что два моих одноклассника, увидели меня спящего мертвым сном на парте в кабинете истории (я просто вырубился от усталости!), куда меня затащили на допрос, и подумав что меня "прибили" Мари и Алья, решили их прикрыть и спрятали в шкаф. Потом пошли сознаваться классной руководительнице, что и вела наш следующий урок, подняли панику, и весь класс отправился взглянуть на мертвого меня. Непривычно конечно, раньше меня ещё не хоронили заживо. Я даже не знал, смеяться мне или злиться на такую идиотскую "заботу". Итак, урок литературы. Французская литература очень интересна, это и Жюль Верн, и Дюма, и Мольер, и многие другие не знакомые мне ранее авторы. Кроме того, в оригинальном тексте на родном для писателей языке встречаются довольно любопытные слова и обороты, нюансы и игра смыслов, которые в переводе теряют соль. А потому, увлекшись новой темой, я даже застонал от разочарования, когда прозвучал сигнал окончания урока. Поскольку это был последний урок на сегодня, (отменили два занятия – физру и химию) мы собрали вещи и начали двигаться к выходу. После сегодняшнего происшествия ребята из класса не могли оставить меня в покое и выспрашивали обо всем: "А что ты видел?", "А не страшно было?", "А как ты вообще там уснул?". Особенно всех интересовал вопрос, как же я смог выбраться изнутри запертого шкафа. Пришлось, достать нож и показать, как я им работал. Нож пошел по рукам, вызывая одобрительные возгласы: "Ух ты, крутой!", "А сколько функций?". Ким, пренебрежительно скривившись, смотрел на это с высока и, наконец, процедил: – С ножом любой лошара сможет. А если бы его не было? Что тогда, гений? Сидел бы и ждал, пока кто-то тебя найдет через пару дней? Его тон был явно провокационным. Я почувствовал, как знакомое упрямство закипает внутри. – Хм. Тогда я бы расхерачил весь шкаф ногами или плечом, – ответил я спокойно, глядя ему прямо в глаза, – и вы пришли бы смотреть не на мою бренную тушку, а на разломанный хлам. Дуб крепкий, а петли старые. Но ведь нож был. Так что смысл спорить о том, что прошло и чего не было? – И все равно, – Ким не унимался, – нож сгодится только чтобы колбаску резать или коробки вскрывать! Зачем тебе тут столько лишнего инструмента? Выпендреж. POV: Джулека. Когда Ким явно перегнул палку (а по рукам Тони что сжались и его внезапно ставшему каменным лицу было видно, что для него это не просто нож, а что-то важное, памятное) то тот, чуть тормознув, посмотрел в глаза Киму тяжелым, оценивающим взглядом и, протянув руку за своим мультитулом, который держал в тот момент Нино, сказал твердо: – Пари! Спорим, что я с помощью этого ножа и того, что найду по карманам у себя или просто на улице, и всего... десятки евро... – он порылся в кармане, достал купюру, – смогу собрать, за полчаса, вполне рабочее оружие? Не копьё какое-нибудь, а то, что стреляет и громко хлопает? – Нож уже сам по себе оружие, – фыркнул Ким, но азарт уже загорелся в его глазах, – но я принимаю твой вызов, ведь это невозможно! Тебе не продадут оружие в магазине за эти деньги, и ты не сможешь купить ничего для его изготовления без спецразрешений! Да и что можно сделать? Так что я согласен! Беспроигрышный спор. Что ставим? – Желание. Не позорное, не переживай. – Ещё раз хмыкнув, Тони попросил Нино разбить руки и двинулся вниз по улице от школы, не оглядываясь. Естественно, что все, кто ещё не разошелся – человек восемь – пошли за ним, оживленно переговариваясь. Даже Адриан что-то шепнул своему водителю, ждавшему у тротуара в машине, и тот, покачав головой с выражением "молодость-глупость", достал газету и остался ожидать его на стоянке. Неспешно двигаясь в сторону видневшейся вдалеке строящейся высотки, а на неё он смотрел с какой-то тихой грустью и знанием дела, Тони, насвистывая что-то свое, мелодичное и немного грустное, зашёл в первый же супермаркет, купил пачку сахара (самый дешевый, песок), перейдя дорогу, зашёл в аптеку и купил маленький пузырек порошка марганцовки. Выйдя из нее, завернул в хозяйственный магазин "Ту-Бен" и взяв огромную коробку спичек, свежую газету, и прямым ходом направился к высокому забору, который перекрывал путь к строительству. Мы шли за ним гурьбой, как цыплята за наседкой, не понимая, что он задумал. Легко отодвинул незаметную со стороны, но явно знакомую ему доску в заборе, которую видно приметил раньше, он боком протиснулся туда и, поманив за собой, встал и быстро пробежал к зияющему проему подъезда недостроенного здания. Ребята отправились вслед за ним, правда мне пришлось подхватить Роуз, когда та споткнулась о торчащую арматуру, а Маринетт Алья и Нино вообще взяли с двух сторон под руки, чтобы та не научилась летать на самой стройке. Воздух пах пылью, бетоном и металлом. Когда все оказались внутри в полумраке вестибюля, Тони, предупредив чтоб были аккуратнее и смотрели под ноги и над головами ("Кирпич на голову никому не нужен? Он без шума летать умеет, не то что самолет"), двинулся вверх по бетонной лестнице. Поскольку лифта не было, только шахта, все поднимались пешком по лестнице без перил, цепочкой друг за другом, аккуратно поддерживая и помогая друг другу на крутых или разбитых ступенях. Сверху вниз раздавался негромкий, но уверенный голос Тони, который... Читал стихи?.. Да, именно стихи, ритмично, под шаг: Я узнал, Что у меня, Есть огромная семья. И тропинка, И лесок, В поле каждый колосок. Речка, Небо голубое - Это все мое, Родное. Это Родина Моя. Всех люблю На свете я. Причем стих этот так попадал в такт подъёма, его простой и теплый ритм был таким заразительным, что скоро все вслед за ним начали подхватывать строчки, и идти стало гораздо легче, усталость как рукой сняло. Поднявшись на открытый этаж без стен, где гулял пронизывающий ветер и валялись обрезки досок, куски утеплителя и мотки проволоки, Джулека немного поежилась от холода. Отсюда открывался потрясающий вид на большую часть Парижа, Эйфелева башня виднелась вдалеке как игрушечная. Тони же, не теряя времени, как заправский поисковик, пробежался по этажу, и нашел в углу какую-то доску (похожую на обрезок столешницы), небольшую металлическую трубку (водопроводную, сантиметров 30 в длину) и брошенный моток тонкой стальной проволоки. Засев за дело в углу, прикрывшись от пронизывающего ветра бетонной колонной, он вытащил тот самый нож. Работа закипела: он выстругал из доски рукоять и ложе, к которому приложил трубу. Выщелкнув лезвие ножовки он аккуратно выбрал паз для этой трубки вдоль доски, отпилил кусок трубы нужной длины тем же лезвием, и, сплющив ее дульце с помощью куска бетона как наковальни, загнул пассатижами края внутрь и уложил в паз в доске. Сменив лезвие на пробойник, он пробил в трубке сверху маленькое отверстие для затравки и вот держит в руках уже узнаваемый, грубый, но грозный силуэт самодельного пистолета. Накрепко, с силой, обмотав его проволокой в нескольких местах, Тони отложил его в сторону. Достав газету, он высыпал на лист сахар, добавил кристаллы марганцовки из пузырька, и добавив стёртой со спичечных головок серы (он быстро натер целую кучу, счищая ее лезвием ножа), тщательно перемешал все ножом. Получившуюся темно-фиолетовую смесь он осторожно засыпал в трубку через дульце, утрамбовывая карандашом, и проложил сверху плотный бумажный пыж из смятой газеты. Немного подумав, он пробормотал: "обойдёмся без поражающих факторов... чисто хлопок". И решительно встав, направился на поиски мишени. Позвал парней и они вчетвером притащили большой лист фанеры, оставленный строителями, который приставили к дальней бетонной стене. Все время изготовления он тихонько напевал какую-то песню на незнакомом языке, и слова ее звучали то ласково, то вдруг перемежались резким, почти кричащим взрывом эмоций. Жаль что текст был не понятен мне, но мелодия была цепляющей, с драйвом. Джулека постаралась запомнить мотив, звучание и несколько слов, чтобы обязательно при следующей встрече с Тони не в школе, а на прогулке, которую он обещал, удивить его, сыграв мотив этой песни: "Pislya dishchu vysokhla nich, Viter pogas. My ne odni, my ne zhyvi. Vycklychi nas! ... Tak ne sydy, Vymkny Si Di — Ty zh ne horysh. " – Готово! Испытаем? - Спросил Тони, подходя к своему "самопалу", привязав к отверстию в трубке длинную нитку от катушки в его сумке. Он держал ее конец в руке, готовый дернуть. – Конечно, я не думаю что ты смог изготовить хоть что-то путное. Максимум фейерверк какой-нибудь! – ответил с азартом и скепсисом Ким, но по его позе было видно – он напряжен и ждет. Все спрятались за панелью стены, а Тони, натянув нитку, дёрнул за нее. Раздавшийся громкий, оглушительный хлопок с яркой вспышкой пламени из дульца. Такой эффект было не сложно перепутать с выстрелом. Эхо раскатилось по пустым этажам. Спустя секунду Тони уже подбегал к своему изделию и, схватив его, со всей силы швырнул об бетонный пол, и ударил сверху куском кирпича. Размолотив в хлам свой пистоль, Тони шикнул: "Быстро вниз! Кто-то мог услышать!" и вот все уже гурьбой, стараясь не шуметь, но не скрывая возбуждения, аккуратно бежали вниз по лестнице. Внизу у дырки в заборе стояла пара любопытствующих прохожих и охранник, перед которыми ребята разыграли сценку "прилежные ученики на экскурсии по стройкам города". Тони что-то бодро проговорил про "урок ОБЖ на практике", и жестами показал чтобы все сматывались. И уже, отойдя от стройки, Ким, с широкой ухмылкой и блеском в глазах, признал, что он проиграл, и предложил выбрать для него проигрыш. – Я видел на том куске фанеры вмятины и копоть! Если от простой бумаги и пороха такие следы, то страшно представить что будет если ты забьешь в ствол пулю или гвоздь! Признаю, это оружие. Примитивное, одноразовое, но оружие. Ты выиграл. Назови желание. – Желание?.. – Тони задумался, почесывая затылок, а потом лицо его озарила хитрая улыбка. – Хмммм дай подумать... Не заключай пари ни с кем... до конца месяца. Ни одного спора на "слабо" или "не сможешь". – Неееееет!!! – завопил Ким с комическим ужасом. – Ты не посмеешь! Это же пытка! Месяц?! Весь класс рухнул от хохота. Джу улыбнулась. Для Кима, вечного спорщика и заводилы пари, это было идеальное, справедливое наказание. Он уже почти всех достал своими бесконечными "а слабо?" и "спорим на сто баксов!", а потому то что он хотя бы на месяц прекратит это делать, было облегчением для всего класса. Да и сам Ким, отыграв шок, не обиделся на условия. Хоть он и выглядел часто как тот, кто не понимает того что происходит вокруг, он осознавал, что иногда он перегибает палку и это всех раздражает. Уже идя домой вместе с Роуз, болтая ни о чем – о погоде, о новых туфлях мадам Бустилье, о сложном задании по химии – и прокручивая случившееся за день и прошедшее время с начала года, Джу улыбалась, вспоминая, как ловко и с какой невозмутимой уверенностью выкручивался Тони из тех странных и порой опасных ситуаций, что сыпались на него как из рога изобилия с самого сентября. Он был словно герой какого-то приключенческого романа, случайно попавший в их обычную школьную жизнь. POV: Тоша Идя домой, оставив позади гомон одноклассников, разбегающихся по домам, я вспоминал, как на меня поглядывала из-под своей густой челки Джулека во время всей этой истории с самопальной пукалкой. Особенно когда я читал тот стих. Она все же невероятно классная – умная, спокойная, с загадочной улыбкой. Ведь именно она первой подхватила тот стих, который я сегодня читал, косплея Данилу Багрова из "Брата", и я видел краем глаза, как она внимательно слушала, что я напевал себе под нос, собирая эту самоделку. Может, ей понравилась мелодия? Спрошу при следующей встрече. Кстати о Даниле и самопале. Если бы не его, так сказать, урок в фильме, и то, что папа, увидев мой внезапный интерес к этой теме (когда я лет в семь потащил в гараж доску, какую-то трубу и начал выпрашивать у мамы банку марганцовки из аптечки), не провел бы со мной суровый инструктаж по технике безопасности и не собрал бы простейший "хлопушку" со мной под своим неусыпным контролем, фиг бы я сегодня выиграл спор. Батя же и показал мне наглядно, что случится, переборщи я с дозировкой пороха или набью его слишком плотно. Сначала он на моих глазах взорвал перегруженный ствол, привязанный к дереву в лесу (этот хлопок я запомнил навсегда), а потом, какими-то своими армейскими путями, добыл от знакомых МЧСников несколько жутких фотографий последствий таких взрывов для рук и лица. Меня, на тот момент семилетнего ребенка, от тех картинок чуть не вывернуло, но я навсегда запомнил железное правило: с такими игрушками шутить нельзя. Никогда. Сегодня я сделал все строго по инструкции, только для хлопка. Подходя к своему дому, я гадал, придет сегодня Кот Нуар опохмелиться после вчерашнего сабантуя и просто поболтать или нет. С одной стороны, он клёвый парень, интересный собеседник, хоть и скрытный. С другой: как-то немного стрёмно общаться с парнем в латексном костюме кошачьей тематики, которого толком не знаешь. Прям ждёшь что он в какой-то момент протянет руку и попросит "три хандред бакс" для "мастера подземелья" или что-то в этом духе. Интересно, он способен менять прикид? Или это зависит не от него? Ладно, если придет – спрошу. В общем прошла целая неделя после нашего сабантуя, приключения со шкафом и самопалом. Кот Нуар так и не пришел в ту ночь, а моя маска Коляды так и лежала в ящике стола, надежно спрятанная от случайного взгляда. Дни тянулись друг за другом, серые школьные будни. Иногда эту рутину разбавляли нападения акум – тогда мы все как один прятались по классам, разбегались по домам, часто терялись, в общем развлекались как могли, прислушиваясь к грохоту битвы где-то снаружи. Я записал на флешку партию песен для Нино, и передал первую ему на школьное радио. Жизнь вернулась было в прежнее спокойное русло, и мы так и жили бы в тиши и относительном покое, если бы вдруг наша классная руководительница, мадам Бюстье, не вошла в класс в пятницу перед звонком и не объявила нам с улыбкой: –Я надеюсь все помнят о ежегодной классной поездке за город? В этом году осень выдалась на редкость теплой и солнечной, поэтому мы с вами совместим не только традиционный лесной поход с ориентированием и костром, но и съездим на пляж! Мы поедем на юг, к морю – в Касси и национальный парк Каланки! Готовьтесь к приключениям и берите купальники! Отъезд через неделю в пятницу вечером!