Как огонь об лёд обжегся

— Можно выйти? — тихо говорю я, будто признаюсь в чём-то постыдном. — Нет! — строго отвечает она.       В классе стало очень тихо. Я чувствую, как кровь приливается к ушам через вытянутую от злости шею. Желание извинится перед ней за мою грубость мигом испарилось. Черт бы побрал эту женщину. Если бы только Ярослав Валерьевич не ушёл так рано, то я бы не одолевала рвение смачно бахнуть эту женщину по голове. Смирнов и Зайцева смотрят на меня в опаске, им-то известно, что в гневе со мной лучше не связываться. Но эта упёртая Элеонора Дмитриевна лишь холодно пронзает меня своим ледяным взглядом. — Садись обратно, — лениво протягивает учительница.       Я отгоняю посетившую меня только что мысль плюнуть ей в лицо и, крепко сжимая телефон в своей руке, сажусь рядом со Смирновым. Он молчит. Знает, что если скажет ещё хоть одно слово, то как минимум получит не самый лучший комплимент в свою сторону. Зайцева обеспокоенно поглядывает на меня. Последний раз такой злой она видела меня пол года назад, когда один засранец наехал на Борю,а точнее не просто наехал, а стал угнетать его со своими дружками.       Весь урок проходит в напряжении,а я лишь поскорее жду, когда смогу прийти в зал и хорошенько наказать грушу за поведение Элеоноры Дмитриевны. Могла бы и отпустить, но нет же. Надо же ей было как-то отплатить мне за то, что я нагрубила ей, когда она помешала мне. — Лучше бы она отпустила её, — слышу я шепот со среднего ряда и тут же кидаю туда свой взгляд.       Только сейчас замечаю, что весь класс сидит в не характерной для неё мёртвой тишине. И чего они все так боятся меня? Да, я могу нагрубить кому-то когда не в настроение, но бить не собираюсь никого. Поправочка, невинных бить не собираюсь. Да и с первого взгляда не скажешь по мне, что я Рембо. — Чего все тихие такие сегодня? Почти никто не отвечает, — говорит географичка. — Ну да, интересно почему, — саркастично шепчет одноклассник уже с моего ряда, но где-то на первых партах.       Я ухмыляюсь. Похоже одноклассники на моей стороне. Выходит двадцать пять человек против одного. Что-то не сходится, Элеонора Дмитриевна. Даже и не знала, что я могу быть такой влиятельной, но навряд ли эта черта продержится всю мою жизнь.       С нетерпением жду конца урока и понимаю, что тренировка идёт уже почти двадцать минут. Как мне в жизни вообще география понадобится? Срать я хотела на статистику миграции, материки и океаны. Как отличить север от востока я знаю и этого, по моему, достаточно. Наконец раздаётся звонок, я по быстрому машу ребятам рукой и, накидывая на себя рюкзак, покидаю ненавистный класс. — Кириллина, сюда подойди, — слышу я от учительницы.       В злости я пинаю дверь и подхожу к Элеоноре Дмитриевне. Вот же от тренера достанется. Если мои тренировки пойдут по одному месту, то я заставлю эту женщину ехать на соревнования вместо меня. — Давайте быстрее, я спешу, — торопливо говорю я. — Во первых, разговорчики попроще пожалуйста, — она взглянула на меня и я готова была поклястся, что эти карие глаза отражали издевку, специально меня задерживает, — а во вторых, чтобы я больше не видела тебя в такое время на улице, ты меня поняла?       Конечно не увидите, Элеонора Дмитриевна. Буду теперь ходить под мантией невидимкой как Гарри Поттер, а эта гадина похлеще всяких пожирателей смерти и Волан-де-Морта. — Это всё? — Я сказала: "ты меня поняла?".       Ещё немного и из моих ушей пойдёт пар от ярости. Правду говорит Смирнов, когда сказал, что эта от меня не отстанет. — Да поняла я, поняла, — я пошла в сторону двери. — Всего хорошего, — по садистки сказала географичка.       Вот же стерво. Насмехаться надо мной, да ещё и так открыто. Ну подумаешь, врезалась я как-то в неё, ну нагрубила разок и что теперь? Относится ко мне так, будто я ей жизнь испортила. Надоела уже уже мне. Придётся разговаривать с Ярославом Валерьевичем, ибо эта женщина меня доведёт. Такая молодая, а уже похлеще некоторых пятидесятилетних училок. Да у неё талант. Талант издевательства над другими. И вечно я в неприятности какие-то вляпываюсь.       Захожу в зал. Все давно уже трудятся в поте лица. Чтобы не попадаться Никодиму Викторовичу на глаза я иду в самый конец к нетронутой груше. — О, Тася, — орёт мой приятель Ваня, которого я думаю использовать вместо груши, — а я думал ты не придёшь.       Зачем так орать? С опаской выглядываю тренера и выдыхаю, когда не нахожу его в зале. — Кириллина, ты совсем обнаглела? — слышу я у себя за спиной и вздрагиваю, — опоздать - опоздала, причину не сказала, трубку не взяла. Это что за фигня?       Ваня, который намеревался подойти ко мне тут же смылся, увидев гнев Никодима Викторовича. Ну спасибочки, а отдаваться теперь мне. Я лишь опустила голову. — Извините... — Что значит извините? Ты хоть понимаешь, что у тебя соревнования в ноябре. Если ты будешь продолжать прогуливать, — он посмотрел на свои наручные часы, — по пол часа каждого занятия, то ты у меня будет не по три часа работать, а по пять. Какая причина, Кириллина? — Меня учительница задержала... — В прошлом году никто тебя не задерживал. — Это новая припёрлась и задержала, честно. — Ой, Кириллина, — мужчина махнул рукой, — иди давай разминайся, потом пойдёшь с Артемом тренироваться.       Я послушно отправляюсь разминаться. Вина перед тренером снова сменяется злостью и мне становится жалко Артёма, которому придётся познать мою злость на себе. Всё таки есть плюсы ходить на бокс. Это один из лучших и безвредных способов выплеска эмоций. Ну, безвредных это не совсем однозначно.       В этот день за мной не пришли Смирнов и Зайцева. Наверное, думали, что я и после тренировки буду злая, но мне я была бы не против сейчас их компании. Да, эмоции я свои часто контролировать не умею, но у меня есть приимущества, которые затмят мою вспыльчивость. Например, я преданная, за своих друзей и близких чуть ли не жизнь готова отдать, веселая, со мной есть о чём поболтать в любой ситуации, а ещё на меня иногда накатывает романтическое настроение. Да-да, даже на таких невменяемых барышень как я может посещать необходимость тактильности или нежности.       Мы нашей обожаемой компашкой сидим на втором этаже,а точнее кто сидит, а кто стоит. Я единственная, кому не жалко своих штанов, поэтому смело уселась прямо на пол оперевшись об стенку спиной. — Обязательно на этом этаже сидеть? — недовольно спрашиваю я.       А не нравится мне сидеть на этом этаже только потому что в метрах десяти от нас караулит географичка. Никого она, конечно, не караулит, а просто дежурная по этажу, но одно лишь присутствие этой женщины меня раздражает. В отличии от неё, я то и дело, что поглядываю на неё. Хорошо что она на меня даже не смотрит, а то вообразила бы себе, что она меня хоть как-то интересует. — Да, обязательно! У нас на этом этаже следующий урок и что такое? До сегодняшнего дня второй этаж бы твоим любимым.       Натка не врала. Нравился мне мой этаж потому что тут классно на подоконнике сидеть и учителя здесь хорошие. Были... Не успеваю я и рта открыть, чтобы рассказать как сильно мне "нравится" болтать рядом с Элеонорой Дмитриевной, как рядом с Зайцевой проходит одинадцатиклассник и грубо толкает её плечом. Не особо это похоже на случайность. — Аккуратнее, кретин, — выпаливает Натка. — Шлюха, — кричит он довольно громко, на что дежурная географичка обращает внимание.       Его обращение к моей подруге мне явно не нравится, так что я тут же подрываюсь. Я легко ставлю ему подножку. — Не надо... — неуверенно говорит Боря.       Парень падает на колени, но не успеваю я сделать ему хотя бы один удар, как чья-то рука грубо вцепилось в моё ухо. Взяв меня и одинадцатиклассника за уши, Элеонора Дмитриевна повела нас куда-то за ней. А мы, от боли нагнувшись, ели успевали за этой ведьмой. Сзади нас поспешают Смирнов и Зайцева. — Я им устрою тут, биться они собрались, — бубнит себе под нос учительница, — к директору сейчас пойдём, — это она уже сказала чётко и ясно, а мы с парнем испуганно переглядываемся.       Что не день, то Элеонора Дмитриевна, блин. Ничего я плохого не сделала,да и бить я его не собиралась. Подножка, да и подсрачник по русскому. Очень комфортно, знаете-ли, идти скрючившись, когда тебя тащат за ухо, да ещё и когда на вас пялатся не только школота, но и каждый мимопроходивший учитель. Могли бы и помочь. — Ты нормальная? — дёрнула меня за ухо Элеонора Дмитриевна, сигнализируя о том, что обращается ко мне. Более лояльного способа у неё не нашлось, — в драку с таким здоровяком. Он бы тебя раздавил на раз два.       Я громко пырхнула. — А Вы что не знаете? — удивлённо спросил парень, которого за ухо тащили также, как и меня, — она вообще-то на бокс ходит и не просто хухры-мухры, а чемпионка. Поэтому кому не поздоровилось бы это ещё нужно поспорить. Она у нас вообще-то на доске почёта, Вы что, не видели? — Подлиза, — пробубнила я.       Даже услышав о том, что у меня есть заслуги перед школой и я легко могу кому-то навалять, женщина не ослабила хватку. Бесстрашная какая-то. Она лишь изкоса глянула на меня и о чём то, кажется, задумалась. — Элеонора Дмитриевна, — говорила Зайцева, которая поспевала за нами, — отпустите её, пожалуйста, это моя вина. — А ты причём? — сказала я, но ведьма лишь снова дёрнула меня за уже горевшее от боли ухо, — этот урод первый полез. — Фамилию мне свою скажи, — обратилась женщина к одинадцатикласснику. — Карпов. — А Вы что, фамилию только мою запомнили? — спросила я с издевкой. — Кириллина, заткнись. В 11-Б я ещё уроки не вела к твоему сведению и вообще, отчитываться не обязана.       Я ухмыльнулась. Отчитываться не обязана, но таки отчиталась. Забавно, и как эта женщина продолжает вести себя так хладнокровно.       Вдали уже веднелась дверь, ведущая в кабинет директора. И тут меня озарила мысль. Родители. Я резко останавливаюсь и сама удивляюсь, как моё ухо ещё не отпало. — Элеонора Дмитриевна, пожалуйста, можно я не пойду?!       Географичка, Ната, Боря и Карпов смотрят на меня как на сумасшедшую. Будто я сказала что-то такое, за что меня можно посадить в тюрьму, увести в лес и поставить мне памятник одновременно. Весть о том, что я, громко говоря, подралась с каким-то парнем со школы явно не обрадует матушку. Учительница смотрела на меня сошюрившись, будто искала где в моих словах подвох. — Спятила... — прошептал Смирнов.       Может я и спятила, но мне легче было попросить женщину, хоть и ненавистную мне, о пощаде, чем встретить отца в гневе. Давно я от него не получала и, надеюсь, что не получу. — Вы двое, — она отпустила наши с Карповым уши, — идите мой в кабинет. А вы, — Элеонора Дмитриевна взглянула на Смирнова и Зайцеву, — марш на урок.       Мы тут же с одинадцатикласником спохватились и погнали обратно на второй этаж. Да благославит Бог эту благородную ведьму. — Если бы ты назвал Зайцеву шлюхой, — прошипела я, поднимаясь по ступенькам и потерая красное ухо. — Если бы ты не подставила мне подножку. — Скажи спасибо, что ты цел и невредим, а ещё что мы не попались директору.       Кабинет географии был пуст. Урока, по всей видимости, у неё не было сейчас. Логично, ибо по другому бы поводу она с нами не возилась. Сели мы с Карповым подальше от друг друга, но продолжили мило вести беседу, а то есть оскорблять друг друга. — И вообще какого ты наехал на Зайцеву? — возмущалась я. — Это не твое дело, — неуверенным тоном сказал парень и откинулся на стул.       О, теперь-то понятно в чём дело. Я знаю что скрывается за этим: "не твоё дело". — Карпов, ты в курсе, что если тебя отшили, то это не означает, что она шлюха? — раздражённо говорю я.       Дверь кабинета открывается и в неё входит географичка. Я кидаю на неё короткий взгляд и смотрю на время. Ну, хоть урок просру. — Так, вы двое, — она операется руками об стол по середине, тот, что между нами, — что за бойню вы устроили? — женщина сначала смотрит на меня, потом на Карпова, потом снова на меня, — у нас на втором этаже вообще-то младшеклассники учатся, чему вы их учите? Подножки ставить, да девочек обзывать? — Ну, вырвалось у меня, — тихо сказал одинадцатикласник, но похоже этим только разозлил Элеонору Дмитриевну. — Что значит вырвалось? — она повысила тон, — обсуждайте свои отношения за стенами школы и вообще, ещё раз увижу что ты девочек обижаешь, то получишь у меня, — она снова повернулась ко мне, — а ты чо лыбу тянешь?       Конечно я тянула лыбу, ведь Карпов получил по заслугам, но наезд этой женщины заставил мою ухмылку стерется с лица. — Ты зачем ему подножку поставила? Ещё и небось продолжить хотела.       Карпов закивал головой, за что получил мой злостный взгляд и больше не кивал. Тоже мне, умник. Может я вообще мисс непредсказуемость. — Да ничего я не хотела продолжать. Пусть не нарывается и не будет получать. — Значит так, — её голос снова звучал холодно и строго, — кто будет получать это решать не тебе, Кириллина. Если я ещё раз увижу подобное, то полетите у меня к директору быстрее, — она пронзила меня своим взглядом, — чем успеете попросить не отводить меня к нему. Свободны.        Замечательно, теперь мне, чтобы не посетить кабинет господина директора ещё и придётся помалкивать что-ли? Ну всё, если я потеряю свой авторитет, то этой женщине несдобровать. Меня всегда помнили как болбеску, которая чуть ли не единственная может высказать своё мнение не боясь, что получит, а тут...       Захожу в кабинет биологии. Учительница коротко кивнула мне и сказала садится. По всей видимости Элеонора Дмитриевна уже предупредила её по какой причине я опоздаю на урок. По такой причине, что Карпов полный идиот и придурок. — Ну, что? — сразу открывает рот Смирнов, как только я оказываюсь рядом с ним.       Зайцева тоже постоянно оборачивается, но боится, что ей достанется от биологички. На географии она была посмелее. — Ничо особенного и интересного. Сказала, что если ещё раз увидет за подобным, то отправит к директору.       Смирнов замолчал. Знаю его как облупленного. Наверняка хочет что-то сказать, но сомневается. И что все в последнее время от меня что-то скрывают. — Мы были в шоке, когда ты попросила, чтобы тебя не отводили к директору, да ещё и с "пожалуйста", да ещё и Элеоноре Дмитриевне.       Я хмурюсь. И на что это они постоянно с Зайцевой намекают? Совсем обалдели. — Смирнов, скажи честно, ты дебил? — шиплю я, — ты как никто другой, как по мне, знаешь, что мне от родоков досталось бы. Тебе повезло, что ты моего отца никогда не видел в гневе.       Он снова замолчала. Опять задумался. Ну, не понимаю я этих умников. Чо думать-то, скажи сразу в лицо и не парь людям мозги, ей богу. Надеюсь эту ситуацию все быстро забудут и уж тем более, не будут о ней мне напоминать. — Она бы не повела тебя к директору... — задумчиво сказал Боря. — Да ладно? Она была в ярости и вела нас прямо к его кабинету. — Кириллина, директора сегодня в школе нет и уж она-то наверняка об этом знала...       Теперь молчу я. И что это за детский сад, ясельная группа? Зачем весь этот цирк, если директора нет в школе. Я в полном недоумении. — И судя по её реакции, на то что ты попросила избежать приёма директора, она ожидала не от тебя, а от Карпова. — К чему ты клонишь? — Да не знаю я... Странно просто, вот и всё.