Как огонь об лёд обжегся

— Чёрт, я не успеваю, — ворчала я, выбегая из класса.       Тренировка начнётся уже через пятнадцать минут, а я ещё в школе. Тренер убьёт меня, ведь мне нужно готовится к соревнованиям. Всё из-за этой математички, которая оставила нас после урока. Бывают же в мире такие маразматички. Я бегу по коридору и заворачиваю за угол, как вдруг. Бум. Не успела я и глазом моргнуть и понять, что падаю, как тут же оказалась в неловкой ситуации.  Человек, бежавший мне на встречу видимо тоже спешил. Всё бы ничего, но я сейчас сижу на этом человеке и этот человек Элеонора Дмитриевна. Мои щеки моментально начинают пылать. Я чувствую как часто бьётся сердце женщины и как её недоуменный взгляд устремлен на меня. В жизни ничего со мной более постыдного не случалось. Черт, я же прямо сижу на ней. Ещё немного и помимо смущения эта ситуация будет вызывать у меня возбуждение. Я рывком встаю. — И-и-извините, — говорю я куда-то в пол и подаю руку учительнице.       Она молчит до тех пор, пока я не собираюсь с мыслями и не начинаю бежать дальше. Но далеко убежать мне не удалось. — Стоять, — говорит блондинка и оттягивает меня за запястие. — Извините, мне нужно спешить, правда...       Времени у меня нет не на споры с ней, не на выговор. И почему нас снова связывает эта глупая ситуация. Какой сегодня вообще день недели?.. Среда кажись... Стоп, у меня же нет занятий в среду и чего я так... Но ведь это не повод сейчас надолго оставатся с ведьмой, потому что я уже вижу по её лицу, что она готова выпить всю мою кровь, но ошибаюсь. — У тебя кровь течёт, — говорит она, сдавливая моё запястие и я только сейчас обращаю внимание на мои коленки из который сочится красная жидкость. И почему именно сегодня мне приспичило надеть юбку. — А, — я отмахиваюсь свободной рукой, — не страшно. — Пошли.       Элеонора Дмитриевна тащит меня на свой этаж. Вот же упертая женщина. Мне ещё повезло, что я дни недели перепутала, ибо пришлось бы объяснятся Никодиму Кудахтавичу. — Садись, — приказательным тоном осведомляет меня географичка, указывая на стул за учительским столом.       Я усаживаюсь на стул,пока женщина копошится в шкафчиках. Лечить меня вздумала, что-ли? А может она сейчас засунет мою голову в мешок и отвезёт за лес. И почему так неловко находится с ней наедине... Я тянусь рукой к ранкам на ногах, как слышу крик: — Не трогай! — она садится передо мной, что смущает меня ещё больше, — заразу ещё какую-то занесешь.       Ну уж нет, Элеонора Дмитриевна, из зараз здесь только Вы. Тем не менее она достает перекись из аптечки, наливает её на ватку и заботливо дезинфицирует свежую рану. На секунду мне даже кажется, что она дует на моё колено, от чего на моем лице появляется улыбка. Наверняка её волосы мягче шерсти кролика, а губы под красной помадой алые, как нежные розы. В отличии от меня она не ведёт себя как полная скотина. И как такая женщина, которая вечно предирается ко мне, может ещё и волноваться. А может это всего лишь потому что она временный классный руководитель, но ведь тогда, когда мы встретились ночью это не имели не какой роли, чтобы заставить её беспокоится. Странная она всё таки, но загадочная. Хотела бы я узнать её получше. — Элеонора Дмитриевна, — не раздумывая говорю я, заставляя женщину поднять на меня свои глаза, — а сколько Вам лет?       Черт, и почему я посчитала, что именно это и есть подходящий момент для такого вопроса. Вдруг она сейчас обидется или ещё чего. А ещё хуже, подумает, что я болбеска и теперь станет меня недолюбливать ещё больше. — Тебе так интересно? — спокойно спрашивает она. — Ну, э... Да... — Допустим двадцать девять.       А выглядит младше, тут не поспоришь. Вспоминаю про слова Ярослава Валерьевича, когда он сказал, что Элеонора Дмитриевна в детстве была забавной девочкой и невольно хихикаю. — Совсем обнаглела, я тут корачусь перед ней, а она ржёт. — Да я вспомнила просто что мне Ярослав Валерьевич говорил мне.       Она снова подняла на меня свои глаза, вхмахнув шевелюрой. Я конечно и раньше считала её красивой, но у меня всё больше создаётся ощущение, что я в её внешности что-то упустила. Что-то такое, что теперь не даёт мне покоя. — Я надеюсь это "что-то" не касается меня?! — с опаской проговорила она и встала, залепив мою рану пластырем. — Именно! Он сказал, что в детстве Вы были забавной девочкой, а ещё был удивлён, что мы с Вами не поладили...       Я запнулась, а Элеонора Дмитриевна одарила меня холодным взглядом. Я уже и забыла давным давно, что нажаловалась Ярославу Валерьевичу на неё. До чего же стыдно. Надеюсь она забыл с ней поговорить об этом, хотя по взгляду учительницы этого явно не скажешь. — Ты вроде спешила куда-то, — сказала географичка, но уже совсем другим тоном, от которого мне захотелось опустить голову, проволится сквозь землю и вообще оказаться где-нибудь в более уеденённом месте. Например, в гробу. — А, да... — я подорвалась со стула, — спасибо Вам большое и извините ещё раз. — Иди уже Кириллина. Аккуратнее, а то никто другой не будет тебе в следующий раз колено обрабатывать.       Улыбаясь как дурочка, я вышла из класса. И всё же она женщина неплохая и относится ко мне, может быть, не так уж и плохо. Правда теперь стыдно мне за то, что я наябедничала классному руководителю. Наверняка он ей рассказал, но хорошо что она хоть своего отношения ко мне не поменяла. Или же делает вид, что не поменяла. Или я тупая и чего-то не понимаю,а не понимаю я многого.       На выходных мы решили с ребятами посидеть и поболтать, а то у Натки курсы, у Бори учёба, а у меня тренировки, вот времени мало на друг друга, хоть мы и учимся вместе. Как всегда сидим у Зайцевой, поедаем чебуреки бабушки подруги и обсуждаем всякую фигню. — О, гляньте, — Зайцева показывает нам экран телефона,на котором красуется публикация из инстаграмма.       А на публикации Элеонора Дмитриевна, по всей видимости, в подругами. Сидят в каком-то кафе или ресторане, а у каждой из них по бокальчику шампанского в руке. Я уже и забыла, что Зайцева на неё подписалась. Даже на фотках от неё глаз оторвать не могу. В школе она обычно всегда с хвостом, а на публикации с распущенными волосами, которые ей очень даже идут не меньше хвоста. Неосознанно я кусаю губу,но вспоминая, что в кругу друзей делаю вид, что застряло мясо в зубах. — Симпатичная, — делает вывод Смирнов.       Ещё бы не быть ей симпатичной с такой мордашкой и не только. Хорошо, что я хоть вслух это не сказала. Хотя, они же всё таки мои друзья и рано или поздно мне придётся им рассказать. — А вы когда-нибудь ну, это... влюблялись? — неловко спрашиваю я.       Ребята сначала многозначно переглядываются, а потом пронзают меня своими взглядами, от чего мне становится неуютно под таким надзором. — А я говорил! — выкрикивает Смирнов, — Зайцева, моя интуиция сильнее твоей психологии. — О... Ну подумаешь ошиблась разок. — Вы о чём? — Ну... Мы тут обсуждали недавно твои отношения с Элеонорой Дмитриевной и у нас со Смирновым завязался спор...       Я тупо сначала смотрю на Нату, а потом на Борю. Нет, ну я конечно знала, что у меня друзья дебилы, но чтобы настолько. — Вы что вообще охренели? — Кириллина, не злись. Так что там про любовь ты говорила? — Ничего, — выпаливаю я и встаю с дивана, — приятного вам вечера, друзья, — делая акцент на последнем слове говорю я и выхожу из комнаты. — Подожди, — Зайцева встает и идёт за мной, а за ней и Смирнов, — мы не хотели тебя обидеть. — А я не хотела, чтобы меня обсуждали мои же друзья за спиной, так ещё и спорили об этом, — я натягиваю на себя куртку, — спасибо вам, ребята, за прекрасный вечер, но найдите кого-то поинтереснее для своих росказней.       Я выхожу в подъезд и игнорирую зовы Зайцевой. И что эти двое вообще о себе возомнили? Это же надо, чтобы мои друзья спорили о том, влюблюсь я в кого-то или нет. Зашибись, отдохнули. Зря я им рассказала, надо было вообще не подавать виду и делать вид, что Элеонора Дмитриевна мне безразлична.       Холодный воздух щекочет мое бурое от гнева лицо. Ещё и рюкзак школьный тяготит спину. Сейчас только десять, а мы должны были ночевать у Зайцевой. Мама не будет счастлива, если я приду домой в таком настроение, да и расспрашивать будет. Есть у меня пару вариантов, но каждый из них меня только огорчает, а не утешает. Первый - спать на улице. Плюсы: свежо и расспрашивать никто кроме полиции не будет; минусы: могут изнасиловать или убить пока я буду спать, возможно, заберут в участок, а ещё холодно и покушать никто не даст. Второй - я звоню Филиппу и иду ночевать к нему. Плюсы: тепло и уютно, меня пожалеют и дадут покушать; минусы: будут расспрашивать, а из-за времени могут и не пустить, есть вероятность, что родители Филлипа позвонят моим. Третий - идти домой. Плюсы: отсутствуют; Минусы: пиздюлей от мамы, допросы от мамы, угрозы от мамы. Вернутся к Зайцевой и Смирнову я даже не рассматриваю как вариант, ведь задели меня, мою гордость, да ещё и поставили меня на спор.       Я верчу в руках телефон, на котором безастоновочно появляется вызов "Зайцева". Будто это мне чем-то поможет. Интересно, какие оправдания они придумают, ведь завтра же понедельник, а тобишь - нужно идти в школу и видется с этими двоими. А я сижу как дурочка на лавочке уже пару часов. Время в роздумиях быстро летит. — Кириллина!       От неожиданности телефон выскальзывает из моих рук, но благо, падает на лавочку, а не на асфальт. Ещё телефон мне не хватало разбить. Я оборачивась на 180 градусов и наблюдаю, как Элеонора Дмитриевна стоит, сложив руки по бокам. — Вы следите за мной что-ли? — я беру телефон обратно в руки и снова сбрасываю вызов подруги. — Я тебе что говорила, а? — говорит она довольно спокойно свою претензию и усаживается рядом со мной.       Впервые, кажется, вижу её не в классической одежде, а в кедах, джинсах и кардегане. И волосы у её связаны в небрежной косе. Ей, в прочем, идёт. — А почему Вы так поздно всегда оказываетесь на улице?       Я ожидаю в ответ колкость, но женщина лишь откидывается на спинку лавочки и смотрит вверх, на небо. Смотреть на неё здесь и сейчас так завораживает, что я боюсь показаться нелепой, если не смогу отвести взгляд в нужный момент. — Я люблю гулять вечером, когда все уже разбежались по домам, а детей укладывают спать. Люблю гулять под ночь, когда улицу освещают лишь фонари, луна и звезды...       Теперь я уже и правда пялилась на неё вовсю. И как может эта женщина скрывать под грудой сарказма такую романтичную натуру? Кажется я слишком долго молча смотрела на неё, потому что на её лице появляется неловкая улыбка и она говорит: — Что-то не так? — О, нет, — наконец я смогла оторвать свой взгляд от неё, но это лишь потому что я не смогла выдержать её взгляда, — просто, я не знала, что Вы...       От глупости сказанного меня спас телефонный звонок. Не нужно говорить, чтобы вы догадались,от кого был вызов, ведь я его тут же сбросила. — Зайцева? Поссорились? — срашивает она. — Да...       Надеюсь, что она не спросит о причине нашего конфликта. Ведь не скажу же я ей: "ой, а Вы знаете, это потому что Смирнов поставил ставку на то, что я в Вас влюблюсь, а Зайцева сказала, что нет. Но, она видно и сама всё поняла, потому что съехала с темы. — Тебе не следует ходить по ночам, даже если ты спортсменка. А то я волнуюсь, — я замераю, а на её лице снова улыбка и снова ямочки, от которых внутри меня всё вздрагивает, а потом приятно сжимается, —что вдруг уже некому будет врезаться на меня.       Я тихо смеюсь, но мой смех тут же утихает, когда я слышу: — Уже поздно, — женщина встаёт, — я проведу тебя.       Приехали. А я ещё не определилась куда мне идти и что вообще делать. Сижу с улыбочкой как дура и пялюсь на неё. Она щурится. — Я сама дойду, — говорю я и подрываюсь. — Ты же не собираешься идти домой?!       То-ли я одна идиотка и ничего не смыслю в людях, то-ли вокруг меня мир кишит ведьмами и экстрасенсами. Ну и что мне теперь ей отвечать?.. Эта женщина до ебеней непредсказуема и хоть у меня смутное ощущение, будто я с каждым разом всё больше влюбляюсь в неё, но доверять полностью всё же не могу. Кусаю нижнюю губу, когда меня посещает желание сказать ей, что это не её дело. Но стоило мне открыть рот, как она тут же опередила меня. — Понятно, я живу тут недалеко, переночуешь у меня, — её ладонь касается моей и она ведёт меня в другую сторону от моего дома и дома Зайцевой.       От удивления у меня открывается рот. Появился четвёртый вариант. Плюсы: тепло, уют, возможно, меня накормят, я буду знать где она живёт, я буду спать в одной квартире с любимым человеком; минусы:  то, что я буду спать в одной квартире с любимым человеком не только плюс, но и минус. А что если я сделаю что-то не так?.. Но искушение моё слишком велико, чтобы отказаться.       Её тёплая ладонь согревает мою, из-за чего я чувствую, будто электрический ток проходит через всё моё тело. Кажется, я на седьмом небе от счастья и просизодящего, пока до меня не доходит одна вещь. — А Ваш молодой человек не будет против? — я резко оставаливаюсь и случайно дергаю её за руку, от чего она врезается в меня. — Кириллина, ты будешь когда-то аккуратнее в этой жизни? Нет у меня молодого человека, пошли, — она снова идёт вперёд, но за руку уже меня не берет.       И как у такой женщины даже не может быть мужчины? Странно, что совсем недавно я ненавидела эту женщину, но стоило ей лишь улыбнутся мне... Ведьма! — Элеонора Дмитриевна, а как вас называют по скороченному? Ну уж слишком длинно эту Элеонору выговаривать. — Нэлли, — смеясь говорит учительница, — но меня так почти никто не называет.       Это имя ей шло намного больше, так что я, не удержавшись, выпалила: — Тогда можно я буду Вас так называть?       Кто я? Идиотка, дебилка, придурошная, чокнутая, конченая и неуравновешенная безмозглая дура. Интересно это в каких таких ситуациях я собралась её так называть, если она, мать вашу, учительница.