Как огонь об лёд обжегся

— Тогда можно я Вас так буду называть? — Я же учитель, — хихикая говорит Элеонора Дмитриевна, — между нами можешь меня так называть, но только с моим отчеством.       Я в ответ улыбаюсь во все 32,ведь и не надеялась на положительный ответ. Не ведьма она совсем. По крайней мере, именно сейчас она моя спасительница, которой я должна быть благодарна,ведь если бы не она, то мне бы пришлось отдуватся от мамы.       Идти оказалось действительно не далеко и уже через пять минут мы были у многоэтажного дома, в котором жила учительница. Район, конечно, поприличнее нашего, так что не удивительно, что ей не страшно гулять по ночам. Когда мы заходим в лифт, то мне резко становится душно и нечем дышать. Но это не из-за возможной у меня клаустрофобии, а из-за того, что Элеонора Дмитриевна совсем рядом, где нас никто не может увидеть. — Тебе плохо? — она ступает на шаг вперёд ко мне, — ты вся побледнела.       Так близко, слишком близко. Я уже и не помню на какой этаж мы едем и зачем. Не могу элементарно поднять глаза на неё или ответь, что со мной всё в порядке, хоть это далеко от правды. Я совсем запуталась и не могу понять одержимость это, любовь или я просто сошла с ума. Почему раньше меня совсем никто не интересовал? Почему именно она и именно сейчас? Благо лифт вовремя открылся и я пушкой вылетела из него,жадно глотая воздух, будто и не вдыхала его никогда. — Ты уверена, что всё нормально? — её ладонь падает на моё плечо. — Да, — на удивление твердо отвечаю я и она кивает.       Девятый этаж. Последний, кстати. Всегда хотела жить повыше, чтобы видеть всё и всех, но мне удавалось лишь радоваться пятому этажу в доме бабушки. Не всегда мир даёт тебе то, чего ты хочешь, но иногда он пихает тебе то, чего ты и не просил,а может быть даже и не хотел.       Дверь распахивается и мы входим в двухкомнатную квартирку. Такая себе обычная, не примечательная, но ремон здесь лучше, чем у меня. — Я постелю тебе на диване, — приводит меня в чувство голос женщины.       Честно говоря, я надеялась спать на кровати. И это отнюдь не потому что моя старая и скрипящая, а я хотела хоть разок поспать в нормальных условиях, а потому что эта кровать была её. Любовь меняет людей. А я не исключение. Конечно хотелось спать на кровати, в которой спала и она, вдыхать её запах на простынях, лежать на подушке, на котором остался аромат её шампуня. — Ты голодная? — снова слышу я голос. — Немного... — скромно отвечаю я, хоть и готова сейчас съесть слона.       Элеонора Дмитриевна, которую мне теперь с трудом хочется называть по отчеству ведет меня в кухню и усаживает за стол. Я в ожидании смотрю, как женщина кладет на сковороду картофельное пюре и котлету. Я настолько голодна, что, кажется, у меня сейчас потекут слюни. — Так ты, не расскажешь почему вы с Зайцевой поссорились? Я часто вижу как вы спорите, но чтобы так, то это впервые, — она ставит тарелку передо мной и садится напротив. Прямо как мама.       Нужно что-то придумать,ведь настоящий ответ ей может не только не понравится, но и разочаровать. Хотя куда уже больше ей разочаровываться во мне. Да, под таким пристальным взглядом попробуй что-то придумать. — Ну, они поспорили и, так сказать, поставили на меня разные ставки сделаю ли я кое что или нет, — говорила я мямля, ибо слова подбирать было трудно. — Звучит как обычная шалость.       Шалость это то, как Вы меня дразните, Элеонора Дмитриевна. Хотела бы я сделать то, что хочу, но у меня смелости не хватит и на 1/4 всех замыслов. — Возможно, но это было важно для меня. — Вкусно? — спрашивает женщина, когда я кладу себе в рот кусок котлеты. — Очень!       Готовит она действительно хорошо, даже бесподобно и непередаваемо. Лучше чем дома, всю жизнь бы только и ела эту котлету. Хоть я и сказала ей совсем малую часть от моих впечатлений о еде, но на её лице всё равно красуется улыбка. Я и половины её заботы не заслуживаю. Эта женщина слишком хороша. Слишком хороша для меня.       Когда моя тарелка пустеет учительница отправляет меня в душ, пихая в руки чистое полотенце, но я бы была непрочь воспользоваться её. А может она брезгует... Мне кажется я через чур себя накручиваю. Теперь я уже жалею, что не осталась ночевать на лавочке. Чертовы Смирнов и Зайцева. Если бы эти двое не затеяли бы глупый спор, то всё было бы нормально, а может даже прекрасно. По крайней мере, мне было бы комфортно. Но Элеонора Дмитриевна особого интереса ко мне не показывает и я даже не знаю хорошо это или плохо. Как говорится, есть свои плюсы, с есть и свои минусы.       Утром я просыпаюсь от аппетитного запаха и звука шкварчания сковороды. Спала я в одежде, если это можно назвать то, что я поспала. А одетая потому что стеснялась как дура. Например, если бы с меня случайно спало одеяло или ещё что-то. Тем более зал совсем ряжом с кухней. Хотя в моем случае позор неизбежен. И что я всё время вляпываюсь в неприятности. Тянусь рукой к телефону,на котором тридцать семь пропущенных вызовов от Зайцевой и два от мамы. Но поверьте мне, два пропущенных от мамы намного хуже, чем тридцать семь Зайцевой. Надеюсь она ей не звонила и тем более не ляпнула, что я не у неё. Набрав контакт "Генерал Мать", я иду в кухню, где уже одетая и собранная женщина готовит завтрак. Теперь она снова не Нэлли, а Элеонора Дмитриевна. — Таисия, ты что совсем оборзела?! — слышу я рёв мамы в телефоне, который тут же убираю от своего уха подальше, чтобы не лопнули перепонки.       Элеонора Дмитриевна понимающе кивает и кладёт яичницы по тарелкам. Я ловлю себя на мысли, что нужно обязательно её как-то отблагодарить, но времени совсем мало, ведь скоро мы улетаем в Москву и у меня всё завалено тренировками.       Зайцева, оказывается убедила мою маму, что я у неё и что со мной всё в порядке, а трубку я не беру потому что в душе. Но выговор-то я всё равно от мамы получила. Ничего, она хоть и вспыльчивая, но стоит подождать пять минут и она нормально тебе всё объяснит. Но Элеонора Дмитриевна не такая. Всегда хладнокровная и серьёзная. Навряд ли она вообще умеет кричать или плакать. А может она просто скрывает свои чувства. — Элеонора Дмитриевна, очень вкусно. Спасибо Вам большое, что приютили меня на ночь!       Сегодня я бодрее, чем вчера, так что и разглогольствую веселее. — Обращайся и давай живее, через пятнадцать минут выходить уже будем.       По моему лицу невольно течёт довольная лыба. Идти вместе с ней в школу это что-то новенькое и необычное. Что-то, что делает меня счастливее хотя бы на немного. Конечно нас бы не заподозрили. Мы всегда приходим в одно и то же время, поэтому я часто наблюдаю, как она идёт впереди меня или сзади. Наши дома в одной стороне от школы, но на разных улицах. Раньше я могла бы проклинать весь мир за то, что наши дома так рядом, но не сейчас.       Теперь в лифту мне совсем не душно. У меня настолько хорошее настроение, что я тут же готова простить своих друзей, занять первое место на чемпионате, родить ребёнка и стать Исусом Христом. — Я могу попросить тебя о просьбе? — спрашивает Элеонора Дмитриевна, когда мы подходим к школе и что-то мне подсказывает, что после того, как она меня буквально спасла, то отказать я ей не могу. — Конечно. — Не рассказывай никому, что ты ночевала у меня.       Моё сердце с болью сжалось. Конечно я и так не собиралась никому рассказывать, но эта просьба явно задела мои чувство. Мое прекрасное настроение тут же пропадает. — Ладно, — хмуро отвечаю я и выхожу вперёд, оставляя наедине учительницу.       Странная женщина. Что-то типо, я тебе помогу, но позориться я не хочу, поэтому помалкиваю. Спасибо, Элеонора Дмитриевна. Чуяло мое сердце, что на лавочке мне нужно было спать, на лавочке. И как теперь меня назвать? Конечно я не надеялась, что она сможет почувствовать ко мне то же, что и я к ней, но я думала, что она, мать вашу, хотя бы не стыдится меня. Можно подумать я такая плохая. Да, слегка не разумная, но тем не менее, я заслуженная спортсменка, а ещё со мной все хотят дружить. — Кириллина! — выкрикнула Зайцева и кинулась мне в объятья, — мы так волновались, где ты ночевала?       Именно в этот момент в класс зашла Элеонора Дмитриевна. По всей видимости она услышала, ибо одарила меня взглядом. Ведьма! — Не важно, — сухо отвечаю я и убираю подругу за плечи. Обниматься мне сейчас явно не охота, но если только с... — Что значит не важно? Я чуть... Мы со Смирновым чуть с ума не сошли! Прости нас, пожалуйста, мы понимаем, что сделали глупость и обижать тебя не в коем случае не собирались. Клянусь, больше никаких споров. — Ладно, я тоже, может, вспылила, — не церемонясь, я усаживаюсь возле удивлённого Смирнова, пока Зайцева улыбается во все тридцать два. — Добро пожаловать снова в семью, — торжественно говорит Боря, — нет, ну правда, Кириллина, где ты ночевала?       Хотела бы я сказать у подруги, но они всех моих подруг знаю, хотела бы сказать дома, но моя мама звонила Зайцевой. А то, что я ночевала у Элеоноры Дмитриевны я не смогу сказать даже из гордости. Чёртова женщина. Сначала нарывается на помощь, а потом так грубо выводит меня в замешательство. Я уже жалею, что полюбила Вас, Нэлли Дмитриевна.       До пятницы я с трудом дотерпела. А в пятницу у меня, собственно говоря, долгожданные соревнования. Думаю они помогут мне, так сказать, освежится от всех проблем и суматохи. Может подальше от Элеоноры Дмитриевны я пойму, что чувствую к ней.       Догадайтесь кому в противники поставили какого-то дрыща. Да, конечно мне. Я и сама, может с виду похожу на худую, но не тогда, когда дело касается кулаков. Хотя деваху я эту знаю. Даша Лебедева. Как-то встречались уже, но не соревновались. Интересно, кто вообще решает как мы становимся и кто наши напарники... У меня, кстати, номерок четыре. Золотая середина, так сказать, но я больше люблю ходить в начале. Чтобы побыстрому отмахатся. А пока есть время разогрется я залипаю в телефоне, а точнее переписываюсь с Зайцевой. После нашей ссоры она так и не отлипает от меня. <Наташа Зайцева>[10:11]: а у нас сейчас география. <Таисия Кириллина>[10:11]: рада за вас. <Наташа Зайцева>[10:12]: да ладно тебе. Дмитриевна про тебя спрашивала.       Я прикусила губу. Не хотела я спрашивать у Зайцевой что именно, но искушение было слишком сильное чтобы не сдаться ему. <Таисия Кириллина>[10:13]: а что спрашивала? <Наташа Зайцева>[10:13]: 😂😂😂 <Наташа Зайцева>[10:14]: так и знала что ты спросишь поэтому сразу не ответила. Спросила чего это ты отсутствуешь. Мы то понятно со Смирновым в один голос сказали, что ты на соревнованиях, а она что-то себе под нос пробубнила. Я не услышала, честно говоря, Смирнов тоже. Но думаю её не сильно устраивает твой бокс.       Однозначно это очень странная женщина. Относится ко мне так, хотя и снова беспокоится. Женская логика, как говорится. Хотела бы я знать, что у неё в голове. Уже бы определилась либо только как к куску дерьма относилась бы, либо как к... девушке?.. <Таисия Кириллина>[10:14]: С чего ты взяла, по моему, ей не всё равно.       Писала одно, но надеялась на другое. Ещё один феномен женской логики. Сообщение мое Натка прочитала, появилась иконка: [печатает...], но резко убралась. Я уж начала переживать не запалила ли её Нэлли Дмитриевна. А переживать в прямом смысле, меня знатно типало и, кажется, глаз тоже начал вытанцовывать брейкдэнс, то есть дёргатся. <Наташа Зайцева>[10:24]: ей не всё равно.       Приходит мне следующее сообщение и у меня отлегает от сердца, пока мне не приходит другое уведомление. <Наташа Зайцева>[10:26]: БЛЯ КИРИЛЛИНА, МЕНЯ ЗАПАЛИЛИ, ЭЛЕОНОРА ТЕЛЕФОН ЗАБРАЛА И ТОЛЬКО СЕЙЧАС УДАЛОСЬ С ТРУДОМ ЗАБРАТЬ.       Я в ступоре. Обычно Зайцева сначала уведомляет о таком, а потом уже отвечает на вопрос, если вообще отвечает. Я смотрю на переписку. Мои глаза расширяются, когда я вижу, что сообщения больше нет. Но не могло же мне показаться. Да, тут есть функция удалить сообщение, но неужели Элеонора Дмитриевна решилась ответить мне...