Как огонь об лёд обжегся

— Поздравляю! — орёт Зайцева и стискает меня в своих объятиях. — Первое место, кто бы сомневался, — Смирнов хлопает меня по плечу.       Слухи о моей победе в классе разнеслись быстрее, чем Земля делает оборот вокруг своей оси. Сегодня вернулся Ярослав Валерьевич, но его присутствие все отметили слегка более тускло, чем мои достижения. Директор тоже приходил, хвалил. Но это всё мне было не почем. Не то чтобы я совсем обнаглела и для меня такое поведение было уже как должное, но в тот момент меня волновало лишь одно. — Почему географии сегодня не будет? — озадаченно спрашиваю я у Смирнова.       Химик что-то там жужжит про органику, но я не вникаю. Как и всегда, в принципе. Хоть меня и не было  всего четыре дня, но единственный человек, за которым я соскучилась была моя Нэлли Дмитриевна. Не знаю с каких пор я называю её моей, но это от чего-то добавляет мне уверенности. Ещё и её сообщение... Про него я конечно Зайцевой не рассказала, ибо вообще не хотела не с кем об этом делится, хоть это "ей не всё равно" конекретно меня озадачило. Удивительно, ведь на других учеников она вообще не обращает внимание,но со мной она... другая?.. Поэтому отсутствие её урока и её самой меня нервирует и беспокоит. — Да она сегодня на этой неделе вообще не разу в школе не была,а уже четверг. Не знаю, может уехала куда-то, а может заболела.       Всё из-за того, что она гуляет по ночам. Надеюсь с ней ничего не случилось. За всё это время на улице похолодало до -5°, из-за чего все стали уже ходить в зимних куртках. Совсем скоро зима,уже через неделю. Весь энтузиазм пропадает на целый день. Домой я так хотела лишь потому что соскучилась за одной вредной женщиной. А если её нет, то что мне делать? Уже и уроки закончились, а моё беспокойство всё никак не угомонится. Надеюсь, что с ней всё хорошо. Хотя, я знаю кто возможно может знать. — Ярослав Валерьевич... — неловко подхожу я к столу классного руководителя, — а можно э... спросить? — Валяй. — А, ну... а почему нет Элеоноры Дмитриевны?       Моё лицо заливается краской. Наверняка выглядит это странно. Сначала ты говоришь чтобы он сказал ей не придираться ко мне, а потом припераешься с такими просьбами. Но Ярослав Валерьевич отреагировал не слишком эмоционально, скорее опечалено, что усилило мое волнение. — Ой, Таисия, болеет она. Надеюсь выздоровеет хотя бы к зиме,— он обернулся и кивнул на сумку, — в понедельник пришла с температурой, пришлось вызывать бедняге скорую, так она сумку свою забыла, а у меня никак нет времени ей отнести.       Я сжимаю губы. Почему эта женщина не следит за своим здоровьем?! Но эта сумка... Мои импульсы вмиг оживают и я не роздумываюсь говорю: — Давайте я отнесу!       Я ожидаю, что руководитель скажет что-то типо : "я так и знал что вы найдёте общий язык" или "вы же вроде как не поладили!?", но видимо ему сейчас действительно некогда относить эту вещь, так что он воодушевленно улыбается и называет мне адрес. Конечно я не сказала что знаю где она живёт, ибо это вызвало бы странные подозрения.       Мне ещё повезло, что тренер устроил нам после соревнования небольшой отпуск, так сказать, до конца осени. Времени хоть и немного, но этого должно хватить, чтобы восстановить силы и снова ринутся в бой.       Дверь подъезда открыл мне какой-то мужчина, выходивший из дома, так что по домофону звонить не пришлось. Не знаю к лучшему это или к худшему,но удивлена она в любом случае будет. Когда я остановилась на её этаже, то резко стала нервничать. Пока я шла сюда я лишь нетерпеливо ждала момента, когда снова увижу Нэлли Дмитриевну, но теперь меня окутывает волнение с ног до головы. Но я же не какое-то ссыкло, так что слегка дрожащей рукой нажимаю на кнопочку и слышу, как в квартире запищал звук звонка. На первый раз ничего не изменилась, так что я нажала во второй. Передо мной открылась дверь, за которой стояла уставшая женщина одетая в белый не туго завязанный халат. Её глаза были красные, веки опухшие, а волосы спадали на лицо из неаккуратного пучка. Не успела я и рта открыть, как Нэлли тут же разразилась безудержным кашлем. Даже при таких обстоятельствах она была красивая, никакого отвращение, только больше хотелось взять её за руку и не отпускать, хотелось оберегать её и засыпать в обнимку с ней. Сейчас она была именно Нэлли. Никакого отчества, никаких формальностей, она была беспомощна. И это заставило меня сделать шаг. Я без приглашения зашла в квартиру. Тут царил беспорядок. Пластинки с таблетками валялись по всем столам, тумбам и даже где-то на полу, где-то виднелись бумажки от доширака и ролтона. — Прости за беспорядок, не ожидала, что ты придёшь, — охрипшим тихим голосом сказала женщина, закрывая дверь.       Невыносимо было видеть её сейчас такой бледной, беспомощной. Ей же даже не кому пойти и таблеток купить. Странное ощущение для меня печали чуть ли не стало вызывать слёзы. — Я принесла Вам Вашу сумку... — я поставила её на ближайший стул, — выглядите совсем нездорово, когда последний раз приезжал врач?       Она сложила руки на груди. — Врач скорой меня осмотрел и этого было вполне достаточно. Нет повода для бес...— она покачнулась, рукой дотронулась до головы и ноги её стали подкашиватся.       Сразу среагировав, я бросилась к ней и успела споймать до того, как она упала. Приобнимая её за талию мне показалось, что она явно схуднула. Она робко положила свои руки на мои плечи чтобы удержаться. Мои щеки покраснели от близости, но я должна была себя контролировать, ибо помощь нужна будет нам двоим. И почему какие-то малолетки без проблем обнимают её при встрече, а я толком справится с собой в таких ситуациях не могу. Черт бы побрал этих девок, пусть ещё попробуют к ней приблизится. — Тебе следует уйти, я могу тебя заразить... — Идиотка! — теряю я контроль над собой, от чего глаза учительницы расширяются, — я не уйду от сюда пока не буду убеждена, что с Вами всё нормально. — Со мной всё... — прежде чем она успевает договорить отворачивается и снова начинает кашлять.       Я помогаю ей дойти до дивана, а сама иду к холодильнику. Открываю и понимаю, что кроме пачки кетчупа и одной луковицы там ничего нет. Она что всё это время питалась одной лапшой быстрого приготовления? И таким образом она собирается вылечится? — Если Вы будете есть одну гадость, то быстро вылечится Вам не удастся. Я схожу в магазин. — Не утруждайся, я сама всё сделаю как только мне полегчает. Я не хочу отнимать твоё время. — Я не люблю повторять, но от сюда я не уйду пока Вам хотя бы немного не полегчает.       Она подняла на меня свои покрасневшие глаза. Мне на секунду показалось, что её глаза начинают слезится, от чего моё сердце с болью сжалось. Надеюсь это не из-за того, что я навязываюсь, а ей этого не хочется. — Я схожу в магазин и вернусь. Я быстро.       Черт, и почему всё складывается так странно и непонятно. Хотела бы я чтобы никто не болел и вообще чтобы всё было нормально. Но, к сожалению, в нашем мире так не бывает. Я по быстрому иду в магазин, закупаюсь продуктами и бегом возвращаюсь обратно. Готовлю я конечно не так вкусно, как она, но бульон этой женщине сейчас точно не помешает. — Прости, что всё так вышло, — говорит она, сидя за столом. — Хватит Вам извиняться, — раздраженно отвечаю я, нарезая картошку. — Как на соревнования съездила? — Нормально, выиграла одну девицу, — "но лучше бы я проиграла, но выиграл бы Ваш иммунитет" — чуть не ляпнула я. — О, — на её лице появляется искренняя улыбка, — поздравляю! Но всё же даже для тебя такой спорт - не самое безопасное развлечение.       Мне вспомнилось удалённое сообщение: "ей не всё равно" из-за чего я на секунду дернулась и: — Ауч! — вскрикиваю я и на автомате мотыляю порезанным пальцем в надежде, что это уменьшит боль.       Элеонора Дмитриевна вскакивает и убегает в другую сторону, а возвращается уже с аптечкой в руках. Она аккуратно обрабатывает мне палец и заклеивает пластырем. Только сейчас я заметила, что без каблуков у неё такой же рост, как и у меня. А может даже слегка меньше. — Аккуратнее... — говорит женщина.       Чего мне только не стоило удержаться, чтобы не поцеловать её хотя бы в щёчку. Да, у нас странные отношения, да мы беспокоимся о друг друге, да я сейчас готовлю ей чертов бульон, но не нужно забывать, что прежде всего мы ученица и учительнице, взрослая женщина и малолетка. Не бывать отношениям в такой ситуации. Мне как всегда не везёт. И почему я не родилась каким-то статным мужчиной, который запросто бы смог очаровать такую женщину. Вот только мысль о том, что какой-то засранец будет с ней жить целовать её, обнимать и просто быть с ней вызывает у меня жуткую неприязнь и злость, из-за чего к горлу лезет тягучий ком.       Никогда бы не подумала, что у меня с Элеонорой Дмитриевной могут быть общие темы для разговора. Да и здесь, сейчас, в такой домашней обстановке она была не такая как в школе, что безудержно меня к ней тянуло. Она хихикала, хоть и часто кашляла, разговаривала и давала советы по приготовлению бульона, а потом расхваливала его и повторяла, что очень вкусный, спрашивала про школу и тренировки. Одним словом - компания с ней доставляла мне намного больше удовольствия, чем что либо другое. Меня не покидает ощущение, что чем больше я смотрю в её, хоть и красные от изнеможения, карие глаза, тем больше я в них влюбляюсь. Я никогда до этого не любила и хоть моя любовь далека от взаимности, но я счастлива, что моё сердце выбрало именно эту прекрасную женщину. — Я бы провела тебя... — бухыкая говорит Элеонора Дмитриевна, — но боюсь твои плоды не будут пожаты. — Вам бы лучше сидеть дома и не высовываться, — я натягиваю на себя цвета хаки парку и плевать я хотела, что они уже не в моде, — я завтра к Вам зайду, посмотрю не питаетесь ли Вы одними гадостями. — Эх, Тосик, — она подошла ко мне, чтобы поправить мой капюшон,но мне хватило и того, что она назвала меня уменьшительно ласково по имени, чтобы по моей коже пробежали мурашки, — не хочется мне тебя отпускать.       Слова, сказанные ненароком заставили моё сердце громко ударить по рёбрам. Я будто на секунду забыла, что у меня есть лёгкие и они нужны для того, чтобы вдыхать воздух. Теперь мне не хотелось уходить ещё больше, но на улице уже было темно и под девять часов, да и мама наверняка волнуется. И почему обстоятельства складываются именно так. — До свидания...       Мне так не хочется уходить, что я специально медленно застегиваю куртку, медленно обуваюсь, даже, кажись, поворачиваюсь медленно. И Элеонора Дмитриевна это улавливает. Она раздвигает руки для объятий и я не раздумывая иду к ней навстречу. Плевать, что она больная, плевать, что она учитель. Мне почему-то стало обидно, что другие ученики уже давно и не раз оказывались в её объятиях, а я только сейчас, но и приятно, что она проявила инициативу в этом. Шампунь. Боже, до чего же мне нравится запах её шампуня. Если бы были духи с этим ароматом, то я бы скупила все флакончики. — Так ну всё, — она отстраняется, — не хочу чтобы ты из-за меня заболела. Давай, бегом домой, а то поздно уже.       Улыбаясь, я выхожу из квартиры. Квартиры, которая сделала меня счастливой во второй раз, потому что там есть женщина, которая красит мое существование. И поскорей бы эта женщина выздоровела, ибо школа для меня теперь не имеет смысла без неё.

***

— Новый учитель? — удивлённо спрашиваю я. — Да! Говорят, он молоденький и симпатичный. Историю будет вести. — я вижу блеск в глазах Зайцевой и пырхаю.       Мужчины по всей видимости не интересуют, да и женщины тоже. Меня интересует только Элеонора Дмитриевна. Единственная мысль, которая меня беспокоит о новости, что к нам переходит какой-то новый учитель, так это факт, что он наверняка будет заигрывать к Элеоноре Дмитриевне, ведь она у нас самая молодая, самая красивая и вообще самая-самая. Но эта женщина не промах, такую попробуй добиться. С одной стороны я понимаю, что скорее всего ему ничего не светит, но что-то всё равно не даёт мне покоя.