Как огонь об лёд обжегся

      То-ли от вечных надоедливых моих посещений, то-ли от моего волшебного бульона, но Элеонора Дмитриевна к зиме была уже здоровенькая как ребёнок после ветрянки. Навряд ли это хорошее сравнение, но что есть, того не отнимешь. В последние деньки учительница уже была совсем здоровая, но я всё равно к ней приходила, ибо не могла потерять лишний шанс увидеться с ней. Так и в этот раз, мы сидели и попивали чайок с каким-то печеньками. Как оказалось позже, она приготовила их сама, после чего они мне показались ещё вкуснее. О моих походах, кстати, к Элеоноре Дмитриевне не знали даже Смирнов и Зайцева. Маме я говорила, что с друзьями, а друзьям говорила, что помогаю маме. Но это не значит, что я перестала делать и то, и другое. Конечно в моем сердце всегда есть место для Смирнова и Зайцевой. — Как там в школе дела? — спросила меня Элеонора Дмитриевна.       Её глаза снова приобрели характерный им блеск, мешков под ними не было, да и цвет кожи не был таким бледным, к тому же давно я не слышала, чтобы она кашляла. На ней был легкий свитерок и какие-то штаны, а на голове как всегда хвост. — Нормально, но без Вас скучно. Говорят, что к нам учитель новый перейдёт. — Знаю, — она отпивает глоток от чая и отводит взгляд.       Что-то мне не нравится в её взгляде, что-то заставляет волноваться. Плохое это волнение, не такое, какое поднимается у меня в груди когда я вижу ямочки на её щеках. Странно, что за всё это время я начала думать, что у меня есть малюсенький шанс. Ну хотя бы немного. Не может же она из вежливости так искренне мне улыбаться, так поправлять каждый раз капюшон и так обнимать. Не может же это просто быть благодарность. Печенька в моей руке случайно ломается, но я делаю вид, что так и задуманно. — От куда? — я придаю своему голосу как можно больше ненавязчивости. — Ой, Тосик, — она встаёт и кладёт кружку в раковину, — мы хоть с тобой и сблизились за это время, но всех карт я открывать не могу.       До чего же манящая женщина. Сначала даёт понять, что я стала к ней ближе, но всё равно оставляет тайну,загадку. Как же я привыкла уже к её "Тосик". Надеюсь, что никогда и никто у меня этого не отнимет. — Говорят, он симпатичный и молодой.       Я продолжаю разговор на эту тему, ибо что--что, но эту тайну я хочу взаполучить. Она начинает хихикать и снова садится напротив меня. Ох, Нэлли, меня эта тема совсем не забавляет. — А что, думаешь глаз на него положить?       Сейчас я тупо смотрю ей в глаза. Издевается что-ли? Я почти уверена, что она догадывается о моих чувствах к ней и навряд ли бы стала шутить так просто так. Ну чтож, если это игра, то я повышаю ставки. — Нет, мне уже нравится кое-кто.       Она с интересом поглядывает на меня, а её бровь вздымается вверх. Похоже я заинтриговала её. И чего я добиваюсь? Не нравится мне это всё, но я от чего-то чувствую прилив уверенности. Она принимает ставку. — Ну кто же это?       Я взгляд устремлен прямо в мои глаза. Кажется она знает ответ. Мне становится душно, а сердцебиение учащается. Неужели я сейчас сделаю это? Будто мозг покинул мое тело, а руководит им что-то другое,коварное и злое. Сердце. Я иду вабанк. — К этому человеку я хожу на протяжении недели и именно этот человек сейчас очаровывает меня своими карими глазами.       Я проиграла,моя жизнь намного сложнее покера. Элеонора Дмитриевна убирает руки от своего лица, которое тут же меняется в выражении. Она хмурится и я не понимаю злость это или удивление. Но единственное, что я сейчас понимаю это глупость моего положение. Ничего не взаимно, и ничего она не подозревала. Я идиотка. — Я... Я... — Элеонора Дмитриевна пытается сформулировать предложения, но у неё ничего не выходит.       А мне и не нужны слова, чтобы понять, что меня отвергли. Я конечно не ожидала, что в ответ она меня поцелует, мы проведём ночь над звездами или займёмся непристойностями, но я думала, что она хотя бы догадывается. Я рывком подрываюсь со стула, беру куртку и выбегаю из квартиры. Она не бежит за мной, она слишком удивлена и в состояния аффекта чтобы хотя бы шелохнутся, поэтому я пользуюсь случаем чтобы сбежать как можно дальше. У меня нет времени чтобы накинуть на себя верхнюю одежду, поэтому я так и бегу в рубашке. На улице уже темно, хотя сейчас только шесть часов. Первое декабря как никак уже. Лишь убедившись, что я на другой улице, я смогла напялить на себя парку, усестся на лавочку и пустить скупую слезу отчаяния. Я так боялась потерять то, что имею и сделала это быстрее, чем наступил следующий день. Лучше бы я и не любила, мне было легче, когда в моей голове веял только спорт и друзья,а не одна лишь Элеонора Дмитриевна. В кармане джинс что-то жужжит и я нехотя достаю телефон. Боюсь, что это она, но и надеюсь это же. Это не она. — Алло, — шмыргая носом, говорю я в телефон. — Кириллина, ты где сейчас? — раздаётся голос Смирнова.       Я снова шмыргаю носом и оглядываюсь по сторонам. Похоже я так была подавлена, что даже не заметила своего местонахождения. — Возле парка, а что? — Ты чо, ревешь там?       Вопрос я проигнорировала. Он и без того всё понял. Какой толк мне врать Смирнову, а тем более отвечать "да"? — Если ты хочешь встретится, то сейчас не самое подходящее время... — сказала я после долгого молчания.       Но в ответ я слышу лишь тяжелое пыхтение Бори. Похоже он уже бежит ко мне. Не знаю даже, рада я этому или огорчена. Мне скорее всё равно. Кажется, если бы меня сейчас танк переехал, то я бы и не шелохнулась. — Кириллина, мать твою!       Этот голос уже не звучал в трубке, а вдалеке веднелась красная от мороза рожа Смирнова. — В жизни быстрее не бегал...       Передо мной стоял запыхтевшийся Боря. Он оперался руками о лавочку и пыталася восстановить дыхание. Я быстро смахнула с лица слёзы и как всегда принялась давать своему голосу характерному ему наглости. — Что случилось? — он плюхается рядом со мной. — Ничего, аллергия на холод, вот глаза и слезятся... — Очень смешно. А если серьёзно?       Я смотрю Смирнову в лицо. Плачу я редко, а показываю это ещё реже, так что не удивительно, что Боря тут же прискакал. Конечно я ему доверяю, но от такого я сама ещё не отошла, поэтому колеблюсь. — Смирнов, ты когда-нибудь признавался кому-то в любви? — О боже, только не говори что...       Я киваю. Не нужно быть детективом, чтобы понять всю ситуацию по одному вопросу. Он двигает свою задницу поближе ко мне и начинает гладить по спине. А я лишь пялюсь в пол с мыслями, что мир не справедлив и вообще почему я не родилась чертовым облаком. — Расскажешь мне как всё было? — вежливо спросил Боря.       Я неуверенно киваю и решаюсь ему рассказать и о том, что я не маме помогала всю неделю, и что в покер мне играть не следует. Теперь и он тупо смотрит в пол. — Мы знали, что ты врала.       Я удивлённо перевожу взгляд на Смирнова,а он на меня, но он скорее огорчён и мне становится стыдно. — У тебя постоянно на телефоне беззвучный режим, так что твоя мама часто звонила нам, чтобы убедится о твоей безопасности. Какого же было наше удивление, когда она говорила: "как там ваш проект по биологии?" или "на какой фильм вы ходили?".       Мои щеки покрываются руманцем. Кажется я действительно завралась. Я и не задумывалась о том, что это может всплыть без моего ведома. — Извини... — Почему ты сразу не рассказала? Мы не хотели тебе говорить чтобы не ставить в неловкое положение, но ты нас сильно обидела. — Прости, я не хотела вы думали, что из-за неё я забуду о вас, но сделала этим ещё хуже. Прости, больше не будет никаких недосказанностей. — Пошли, — он встаёт с лавочки, — я проведу до дома. Перед Зайцевой извинись, она силбно за тебя переживала. А за Элеонору Дмитриевну... Мне жаль, что так вышло, я с самого начала говорил тебе об опасности.       Как говорится, утро вечером мудренее. Поэтому я легла на пару часов раньше, проигнорировав мамины расспроссы. Меня ждёт тяжелый день. Во первых, возобнавляются тренировки, во вторых, к нам переходит новый учитель, а в третьих я совсем не знаю, как поведёт себя Элеонора Дмитривна. Так ещё ко всему прочему в школу не придут не Зайцева, не Смирнов. Резко им приспичило пойти на приём к дантисту, да ещё и в один день. И что мне теперь делать? Слава богу, что хотя бы урока географии сегодня нет. Зато история с новым хитромудренным учителем будет. Она-то у нас и есть первым уроком. Да уж, этот год не скуп на новых учителей.       С самого утра мой день пошёл по одному месту. Я увидела как Элеонора Дмитриевна мило разговаривала с каким-то мужчиной. Не знаю что это за балбес, но не понравился он мне сразу. Всё бы ничего, но она ему улыбалась. Улыбалась. Я думала, что толькомне она так улыбается, только я могу радоваться её ямочкам, но похоже глубоко ошибалась. Что ж, похоже моё состояние эту женщину явно не парит. — Бориса сегодня не будет? — передо мной стоит Филипп, который отчаянно чешет затылок, — Можно с тобой сесть? — Садись.       Какая-никакая, но компания мне сегодня не помешает. Правда Зайцева почему-то убеждена, что этот болван влюблен в меня. А как по мне, то я ему просто интересна, а в интересе нет ничего плохого. Да и Филипп парень не плохой, интересов общих у нас с ним много. — О, глянь, — говорит парень и тычет в мужчину, который только что зашёл в кабинет.       Паршивую морду этого человека я сразу узнала. Это ему с утра улыбалась женщина, которая вчера меня отвергла. Высокий брюнет, на вид лет тридцать плюс минус. Симпатичный и улыбчивый. Поэтому все девочки в нашем классе тут же отрываются от телефонов и разговоров, высовывая свои головы как жирафы, чтобы получше разглядеть нового учителя. Выглядят, конечно, эти идиотки не лучше помешанных фанаток. — Здравствуйте, ребята, меня зовут Станислав Александрович. — Стасик-пидорасик, — шепчу я только что выдуманную рифму Филиппу на ухо и он тут же краснеет от сдерживания смеха. — Я ваш новый учитель по истории, надеюсь мы с вами поладим.       С кем точно ты не поладишь, так это со мной, Стасик-пидорасик. — Да ладно, а я думала он пришёл нам пирожки раздавать, а не историю преподавать, — снова шепчу я и смотрю на своего соседа по парте, которого похоже только забавляет мое отношение к новому учителю. — Если разрешите, то для начала я бы хотел с Вами со всеми разнакомится. Говорите своё имя и фамилию, а после что-то, что вам нравится.       Детский сад, группа "солнышко". Впервые в жизни меня раздражает, что на уроке мы не учимся. И почему у меня сразу такая неприязнь к этому мужчине? Натка уссытся от счастья, когда узнает, что нас учит такой красавчик. А как по мне, так он через чур смазливый и вообще дурак какой-то. Вздумал знакомится тут со всем классом. Неожиданно Филлип подрывается и меня окутывает паника. Что я скажу? — Я Филипп Гончаров и я люблю весну.       Я неуверенно встаю. Черт, почему в такой момент в моей голове из всего что я люблю крутится лишь Элеонора Дмитриевна. — Меня зовут Таисия Кириллина и что я точно не люблю, так это ваш урок, — неожиданно для самой себя выдаю я и сажусь обратно.       В классе раздаются смешки, а на лице у Стасика-пидорасика не одна жилка не дрогнула. Похоже у него иммунитет к оскорблениям. Пусть привыкает. И всё же. Чего это у меня к нему такая неприязнь... Ладно, начхать. Пацаны не могут угомонить ржач с моего подкола, а девочки злобно поглядывают в мою сторону. Знали бы эти безмозглые идиотки что я чувствовала благодаря этому мужчине, то помолчали бы. День удался. Хотя нет. Вся моя жизнь, мать вашу, удалась. Я конечно опасалась, что Элеонора Дмитриевна будет в хороших отношениях с новым учителем, но точно не при таких обстоятельствах и точно не так сразу. Я к ней с трудом и потом в доверие пробивалась, а тут пришёл какой-то урод и всё, бери меня всю я твоя. Видно же по нему, что ничего хорошего в нем нет.       Весь урок нарочно не обращаю на учителя внимания и нарочно громко общаюсь с Филиппом,который похоже только ещё больше набирает интерес ко мне. Надеюсь, что догадки Зайцевой по поводу того, что я нравлюсь Филиппу, не верны. Когда урок наконец заканчивается, то тут же согребаю свои манатки и бегом выбегаю из класса. Врезаюсь во что-то. В кого-то. — Пришли к новому учителю губошлепу? — язвительно говорю женщине, в которую только что врезалась.       Я уже и забыла, что совсем недавно ей призналась. Моя обида и ревность сильнее, чем очаяние.Злость оканчательно окутывает меня. Мало того, что она ему лыбилась, так ещё и приперлась к нему. Ещё и после моего урока. Ведьма. Точно издевается надо мной. — Не дерзи мне, — невозмутимо говорит она, — я вообще-то к тебе пришла.       Я моментально улавливаю смысл её слов и тут же проталкиваюсь мимо неё и прямо убегаю на другой этаж. Понятное дело она не бежит за мной, ведь это было бы глупо смотрется. Но я успеваю уловить голос Стасика-пидорасика: — Невоспитанная девчёнка, правда?