Как огонь об лёд обжегся

      Я наклоняюсь чтобы поцеловать Элеонору, но вместо губ целую её только что поставленную между нами ладонь. — Я выпила, навряд ли твоей маме понравится если она услышит от тебя запах алкоголя. — Плевать я хотела, — возмущенно пищу я, хоть Элеонора Дмитриевна действительно права. — Ешь давай, голодную не пущу.       Я снова сажусь и обиженно начинаю есть. Даже вкуснейшая еда любимой женщины не особо поднимает мне настроение. В прочем, смешанные чувства. Вроде она ответно призналась мне, но я всё ещё продолжаю раздражатся. Чего у меня не отнять, так это вспыльчивости. — В каких Вы отношениях с тем кретином? — с набитым ртом спрашиваю я. — Во первых, не кретин, а Станислав Александрович, в во вторых, у нас с ним дружеские отношения. — С друзьями медляки не танцуют. — Тося, — она тяжело вздыхает, — успокойся, он меня не интересует.       Похоже я настолько была озабочена внутрешними проблемами, что и не заметила насколько привлекательная сейчас (в принципе, как и всегда) Элеонора. Хотя она и была в одном халате, но её спадающие на плечи волосы манили и даже усталость не могла отнять её красоты. Чертова женщина, после всего произошедшего даже не даёт мне поцеловать её. — Бесстыдница, — говорит Нэлли и потуже завязывает пояс на халате, — хоть бы не пялилась.       Черт, моё лицо тут же бросается в краски. Мне стоит быть аккуратнее, а то вдруг я сделаю что-то не так и она меня разлюбит. Если она конечно действительно меня любит... Хотя если это не так, то какая ей выгода с вранья? Из мыслей я выхожу лишь тогда, когда Элеонора молча встает и идёт в другую комнату. Я удивлена, но продолжаю терпеливо ждать. — Вы куда-то собрались идти? — спрашиваю я, когда женщина выходит уже одетая. — Тебя проведу. — Не надо, — хмурюсь я. — Не хочешь подольше со мной наедине оставаться? — холодно говорит она, от холода которой по моему телу чуть ли не бегут мурашки. — Не хочу, чтобы Вы потом по темноте шлялись домой в позднее время. — Как мило, а я не хочу, чтобы ты сама шла в такое время домой, — она надевает куртку. — Раз Вы такая упрямая, то почему бы нам не пойти на компромисс и остаться вдвоём здесь?..       Похоже мои слова заставили её задуматься, потому что она остановилась,чтобы взглянуть мне в глаза. Только сейчас я поняла, что мое предложение звучало не только вызывающе, но и неоднозначно. А вдруг она подумает, что я хочу её изнасиловать? А я действительно хотела бы заняться с этой женщиной непристойностями, но конечно же, по её согласию. — Иногда ты меня удивляешь своей решительностью, — она снимает куртку, — но похоже, что это мне в тебе и нравится. Позвони матери.       Я опускаю голову, на моем лице появляется ухмылка. Неужели я настолько озабоченная? — Чего ты там ржёшь? — Раз сегодня я домой не пойду, — я поднимаю голову и встаю, — значит моя мама не сможет учуять запах алкоголя, а значит... — Кириллина, угомони свой пыл, — перебивает меня Элеонора, — я тебя не для этого разрешаю у меня переночевать.       Вот же скотина, узнаю старую добрую Элеонору Дмитриевну, она же моя любимая ведьма и источник всех моих проблем. И с каких пор я снова для неё Кириллина. Пусть ещё попробует меня заставить спать на диване. — Я пошла постелю тебе. С твоими гормонами подростковыми нам спать вместе нельзя, — делает она вывод. — Чего?!       Ясно понятно, эта женщина однозначно надо мной издевается. Нет сомнений, просто издевается. Если у неё есть ко мне чувства, то могла бы и предложить поспать вместе. Уж не настолько я извращенка, чтобы откровенно приставать к ней. Вот подожду неделю, вторую... Мне уже семнадцать как никак. Пока мною обожаемая ведьма ушла готовить мне ложе я звоню маме,которая не очень довольна, что я с бухты барахты решила переночевать у Зайцевой, хоть я часто так делала. Надеюсь она не позвонит Натке, потому что если они узнают, то я и не знаю что мне им говорить и как отмазыватся. Не скажу же я им, что ночевала у Элеоноры Дмитриевны после того, как она меня отвергла. Это наверняка справоцирует неприятные вопросы. — Я постелила, можешь сходить в душ, я тебе дам что-нибудь надеть...       Я повинуюсь приказу моей любимой ведьмы и иду в ванную. Снова этот запах геля для душа дурманит мне голову. Улыбка на моем лице появляется, когда она даёт мне свою футболку. Надевая её, я чувствую аромат ленора и у меня создаётся впечатление, будто она меня обнимает. Невероятная дурочка, что ещё сказать. Всё бы ничего, но эта футболка ели прикрывает мою задницу. Похоже она не расчитала, что ноги у меня слегка длиноватее, чем у неё. Мне приходится выглядывать из ванной комнаты чтобы подобрать момент, когда её не будет рядом. Когда такой момент наступает я тихонько бегу к дивану и укрываюсь с ног и чуть ли не до головы. — Уже ложиться собираешься? — слышу я голос Нэлли. — Д-да...       Я и правда вымоталась за сегодня, но я могла бы потерпеть чтобы провести побольше времени с Элеонорой. Чертова женщина, всё из-за идиотской футболки. — Ну тогда, сладких снов. — Может хотя бы сейчас поцелуете?       Иногда меня саму удивляет моя настойчивость, но в некоторых моментах я не могу ничего с собой поделать. Но похоже женщина надо мной сжалилась, ибо стала приближаться. — Так уж и быть...       Она наклоняется, в моё сердце начинает ускоренно дубасить по рёбрам. Я уже приоткрываю рот для поцелуя, как получаю чмок в лоб. Невыносимая женщина! Я разочарованно отворачиваюсь и буркаю себе под нос: "спокойной ночи", когда Элеонора выключает свет. На удивление засыпаю быстро.       Темно, ещё ночь. Сразу не понимаю что происходит и сон это или явь. Я чувствую присутствие кого-то рядом и этот кто-то сейчас гладит меня по голове. Очевидно что это не кто иная как Нэлли. Мне становится жутко приятно и я стараюсь подавить только что всплывшую улыбку. Её пальцы нежно касаются моей головы и перебирают волосы. Как же мне сейчас хочется повернутся и обнять её, но не также и не хочется ставить её в неловкое положение, так что я продолжаю пялится в подушку. Она целует меня в макушку и тихо уходит, а я лишь нервно сжимаю в руке одеяло и понимаю, что хрен я теперь засну. Внутри меня всё переворачивается лишь от того, что мне безумно хочется обернутся и утянуть Нэлли рядом с собой на этот чертов диван,закутать в одеяло, обнять и спать так целую вечность. — Тося, подъем, — слышу я звонкий голос Элеоноры, но впервые мне хочется его не слышать, чтобы побольше поспать. — Ещё пять минуточек, — бурчу я себе под нос. — Таисия, давай, вставай!       Она начинает стаскивать с меня одеяло и это мигом работает, ибо что-что, а то что задерлась у меня футболка я понимаю хорошо, а ещё лучше я понимаю то, что не хотелось бы мне чтобы такой видон видела Элеонора. — Я подам на Вас в суд за развращение несовершеннолетних, — пищу я и выдираю одеяло из её рук.       Она хихикая отпускает его и я выдыхаю. Одеяло не отобрала, но спать я теперь точно не собираюсь. Вот же ведьма. Мне больше нравилось когда она была со мной ласковая. Сегодня ночью, например. Я быстро тороплюсь в ванную, прикрывая свою задницу футболкой. С утра у меня на физиономии, конечно же, кислая мина. Ну напрягает меня всё таки такое отношение. — Что такое? Ты сегодня хмурая что?       Мы обе надеваем куртки, но я обиженно дую губы. Хотела бы я сделать вид, что всё нормально и меня ничего не волнует, но по крайней мере на данный момент это точно невозможно. — Ничего... — обиженно отвечаю я и отворачиваюсь.       Когда мы в школе, то она запрещает делать что либо из-за того, что нас могут увидеть, но когда мы действительно остались наедине, то она устроила цирк и ничего не разрешает мне сделать. Понятно, что из-за этого "ничего" я чувствую себя как кусок дерьма. — Так, что такое? — её голос становится серьёзным, — говори. — Ничего такого, я уже привыкла, что Вы надо мной издеваетесь.       Благодаря своей злости я с яростью тяну замок куртки, но слишком быстро и вспыльчиво, так что задеваю палец, который начинает набухать, а из его ранки начинает течь кровь. — Господи, Тося! — она тянет меня в кухню и усаживает за стол, а сама копошится в поисках аптечки.       Напоминает момент, когда я сидела у неё с раздертой коленкой из-за того что упала на неё. Будто дежавю, но ситуация сейчас совсем иная хотя бы по ощущениям. — Ничего я не издеваюсь над тобой, — говорит Нэлли и обрабатывает мне ранку. — Даже поцеловать не можете, а с тем Стасиком-пид... кхм, Станиславом Александровичем мило общаетесь, так ещё и танцевали. Давайте я наговорю Вам гадостей и пойду на свидание с Филиппом, вот же классно будет, а? — Ты всегда такая вспыльчивая? — А Вы всегда такая равнодушная?       Она устремляет свой взгляд в мои глаза, но меня эта ситуация совсем не забавляет. Ещё немного и я начну завидовать Стасику-пидорасику. — Мы опаздываем, — Элеонора смотрит на настенные часы.       Точно она испытывает моё терпение и если это так, то оно совсем скоро закончится. А если закончится, то навряд ли это приведёт к хорошему исходу. Кое-как мы всё таки выходим из дома. — Хватит дуться.       Я молчу. Сама не понимаю почему после признания любимой женщины я веду себя как истеричка, но ничего поделать не могу. В то же время я вроде и не могу усомнится в её чувствах ко мне, ибо не всякий выдержит мою вспыльчивость, но некоторые её поступки мне совсем не понятны. — О, — я замечаю в поле зрения моего "любимого" Станислава, — там ваш дружок любимый, не буду Вам мешать.       Я ускоряю шаг, чтобы выйти вперёд. Мне становится неприятно от того, что она за мной не идёт. Замечательно, в первый же день я успела ей надоесть. Хотя, собственно говоря, в первый день чего? За отношения она ничего не говорила. Да и какие у нас могут быть отношения. Ну всё, теперь я полностью теряю дух и помимо злости во мне появляется грусть.       В классе как всегда уже сидят Зайцева и Смирнов, Филипп тоже с ними. Я пинаю стул, кидаю рюкзак и сажусь возле Бори. — Похоже кто-то не в духе с самого утра... — шепчет Зайцева. — Всё прекрасно! — саркастично говорю я и достаю дневник и учебник.       Помимо всего прочего я так замоталась, что забыла пойти домой перед школой для того чтобы поменять учебники на другой день недели. У нас сегодня восемь уроков, а в готовности у меня только три. Класс, замечательно, я просто в восторге. Сделаю себе на восемнадцатилетие тату с надписью "лох" на лбу. Ещё и как назло у нас все уроки на этаже Элеоноры Дмитриевны. Придётся передвигаться как ниндзя что-ли.       К сожалению, если первые четыре урока я смогла скрытно проходить мимо, то на пятый меня засекли. Благо, что я хотя бы с ребятами была, но похоже кое-кого это не волнует. — Кириллина, подойди, — говорит Элеонора.       Я сворачиваю на ступеньки чтобы убежать или хотя бы скрыться с места преступления. Смирнов и Зайцева переглядываются. Я слышу как Зайцева шепчет: "понятно чего она такая злая сегодня". Я резко останавливаюсь и не сразу понимаю что происходит. — По моему, тебе сказали подойти, — надменно говорит Стасик-пидорасик, который встал так, чтобы я не смогла пройти.       Боря с Наткой смотрят на учителя раззинув рты. Они-то знают, что он зря. Нет, конечно по роже я ему не дам, но это только из-за желания не попасть к директору,а потом и матери под горячую руку. Станислав Дебилович кладёт мне свою мерзкую руку на плечо и ведёт в кабинет Элеоноры. Я как завороженная поддаюсь, но похоже что когда нахожусь уже в кабинете, то из моих ноздрей идёт пар от злости. Друзья мои догадались, что лучше сейчас меня оставить, ибо могут сделать ещё хуже. — Вот же дерзкая девчёнка, — говорит кретин и толкает меня Элеоноре как мячик.       Она вцепляется мне в руку, которую крепко сжимает. Усаживает на стул и поворачивается к Стасику-пидорасику. — Спасибо... — благодарно говорит она. — Обращайся, я могу помочь провести разговор в воспитательных целях. — Не надо, — теперь её голос звучит раздражённо, — я сама могу с этим разобраться.       Да ладно, Элеонора Дмитриевна, с чем-чем, но со мной вы разобраться точно не можете. Станислав обиженно уходит, а Элеонора тяжело вздыхает. — Почему ты всё время убегаешь? — задаёт она вопрос, который я игнорирую.       Я и сама не в курсе почему пользуюсь именно этим вариантом избегания проблем. Хотя если быть иррациональным, то я бы сказала, что убегаю для того, чтобы она меня остановила. Глупо, но зато правда. В прошлый раз когда она побежала за мной, то поцеловала, а после этого морозится. — У меня сейчас урок начнётся, — вру я, сама зная, что до конца перемены ещё более двадцати минут. — Таисия, что за глупости?! — она ставит руки с обоих парт от меня. Теперь точно не убегу, но эта близость заставляет меня волноваться, — хватит ставить меня в неловкое положение. — Хватит делать вид, что всё так и должно быть.       Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но не сказав и слова снова закрывает. Я лихорадочно оглядываюсь на дверь, смотрю на Нэлли. Черт, если сейчас это сделаю, то нас действительно могут заметить. Но мое терпение уже на исходе. Я хватаю Элеонору за рубашку и резко тяну на себя. Ей с трудом удаётся не упасть и я пользуюсь случаем чтобы поцеловать её. Снова этот вкус помады на её нежных губах заставляет всё внутри меня перевернутся. На мое удивление, она не сопротивляется, а отвечает на поцелуй. Надовольствовавшись губами Нэлли я нехотя отпускаю её рубашку. Она несильно кусает меня за нижнюю губу и отстраняется. — Считай это авансом, — говорит она и вытерает помаду.