Чёрно-белый фильтр

      Сердце стучит… Тук-тук-тук… Так равномерно и монотонно, словно весенняя капель, стучащая по окну. Очень странное чувство, особенно если учитывать, что оно вызвано отнюдь не физической нагрузкой. Щёки горят. Такое ощущение, будто Накахара принял участие в забеге. По лбу стекает холодный пот. Волосы липнут к лицу. Бесит.       «Что же это такое?» — причитает Чуя, прикладывая худую руку тыльной стороной ладони к пульсирующим вискам. Закрывает глаза, пытаясь скрыться от этого кошмара наяву. — «Идиот Дазай…»       Накахара уверен, не встреть он шатена, его жизнь вполне можно было бы считать сказочной. Все его беды начались с этой чёртовой встречи и чёртовой судьбы с её дурацким предназначением. Кто вообще придумал создавать родственные души, задаётся юноша вопросом.       Почему один взгляд хитрых глаз вызвал в новоиспечённом мафиози столько эмоций? Это неправильно… Они точно не могут быть соулмейтами. Кому вообще сдался этот недо-самоубийца. Однако сердце до сих пор не может угомониться. Оно бьётся и бьётся, будто пытается выбраться из плена рёбер. Чуя даже догадывается, к кому оно хочет сбежать, но ни за что не позволит органу сделать этот глупый шаг.       Накахара хочет знать, что Дазай страдает не меньше его. Он хочет увидеть хмурые тёмные брови, нервные постукивания пальцев по поверхности деревянного стола, бегающий из стороны в сторону взгляд. Чуя хочет прямо сейчас завалиться в комнату самого, пожалуй, ненавистного ему человека и влепить смачную пощёчину. Чтобы знал и не сильно радовался жизни. Хотя, в его случае, о радости жизни не может идти и речи. Интересно, почему?       «Ты издеваешься?! Какая разница, что случилось с этим придурком?! Мне плевать на него и его никчёмную жизнь.» — упрекает свои странные мысли. Верно, с какой стати он думает о Дазае и его прошлом? Ему нет абсолютно никакого дела до этого отброса общества. Но мысли — предатели — всё время возвращаются к этому ничтожному человеку.       Уже прошло около недели с их последней встречи, а такое чувство, будто всё произошло только вчера. Накахара отчётливо помнит царящую атмосферу, узор на кимоно сестрицы, цветные стёкла, холодный голос Огая и, боже, раздражающую ухмылку Дазая. Чуя помнит, как сильно не хотел слышать голос этого человека. Сам факт существования шатена выводил парня из себя. И он был несказанно рад, когда их развели в разные стороны. Помнится, Накахара даже поблагодарил Коё за оказанную услугу.       Сейчас, бродя по пустым коридорам в поисках зала для конференций, юноша пытается понять, как он пришёл к такой жизни и почему босс решил его вызвать лично. Может, Чуя допустил какую-то ошибку? Или дело в другом? Волнение никак не хочет проходить, как бы сильно Накахара его не уговаривал. Откровенно говоря, за эту неделю парень порядком устал. Было сложно привыкнуть к новой жизни, которая совершенно отличалась от его предыдущей. Но ничего, он обязательно справится. Единственное, из-за чего Накахара не может нормально уснуть уже неизвестно какую ночь, — это глупые мысли о не менее глупом Дазае.       «Опять ты о нём…» — устало вздыхает и поднимает взгляд вперёд. В конце коридора виднеется массивная дверь с нужной Чуе надписью. — «Наконец-то.»       Стучит пару раз — звук эхом отскакивает от стен и проносится по коридору. Волнение комом оседает в горле, приходится немного прокашляться, чтобы вернуть звонкий голос: — Добрый день, разрешите войти, — юноша открывает дверь, и дар речи мигом улетучивается.       — О, привет, полторашка, — чёртов Дазай Осаму сидит на кресле, откинувшись на спинку и качаясь вперёд-назад. Чуя в буквальном смысле чувствует, как у него начинает дёргаться глаз. Так, спокойно, не нужно начинать истерику.       — Здравствуй, Чуя-кун, — учтивый голос Мори разрывает затянувшееся молчание. — Присаживайся.       Накахара опасливо озирается на шатена и подходит к креслу на другом конце стола. Напряжение усиливается. Такое чувство, брось зажжённую спичку — и всё взлетит на воздух.       — Итак, я позвал вас сюда, чтобы оповестить о совместной миссии, — Огай, как всегда, был спокоен в отличие от своих возмутившихся подчинённых. — Тише, Чуя-кун. Знаю, тебе не очень нравится компания Дазай-куна, но вместе всё же придётся поработать. Тем более, задание не особо сложное, я более чем уверен, что вы с лёгкостью с ним справитесь.       Естественно, сопротивляться прямому приказу босса — ни разу не хорошая идея, и парни об этом знали. Поэтому пришлось смириться со своей участью и покинуть кабинет, узнав все детали проклятого задания.       «За что мне это?» — Чуя прикрывает глаза и тяжело вздыхает. Только этого не хватало.       — Эй- — Дазай не успевает произнести и слова, как Накахара тут же затыкает его.       — Не смей открывать рядом со мной свой поганый рот! — Чуя скалится и отходит от шатена на несколько метров вперёд. Сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди, и это охуеть как не весело. В животе завязался тугой узел и стало непривычно страшно.       — Такой маленький, а такой злой… Прямо как чихуахуа, — Осаму усмехается, глядя на побагровевшее от гнева лицо временного напарника.       — Не разговаривай со мной в таком тоне! — у Чуи уже начинают чесаться кулаки. Ещё немного, и Дазай напросится на драку.       — А то что? — на лице Осаму играет та самая ухмылка, которая так сильно раздражает юношу. Дазай подходит к Чуе почти вплотную, смотря на оппонента сверху вниз. Раздражает.       — Расквашу твою наглую физиономию, — Накахара стискивает кулаки, его зубы скрипят. Хочется врезать этому кретину, но рука не поднимается. Она безвольно падает вниз, и Чуя просто отталкивает Осаму в сторону, освобождая себе проход. — Уйди с глаз моих. И так день хреновый.       Дазай смотрит вслед удаляющемуся силуэту, усмешка с его лица медленно сползает. Мысли ураганом обрушиваются вниз, на него, придавливая всем своим весом к земле. Чуя… Осаму не знает, какие эмоции он у него вызывает. Весьма противоречивые, нужно отметить. Дазай его ненавидит, хочет сломать, стереть из глаз живой блеск. Он хочет изжить Чую из Портовой мафии, подчинить себе, сделать зависимым и беспомощным. Дазай хочет сделать так, чтобы этот глупый, чересчур самоуверенный мальчишка принадлежал ему одному. Хочет каждый день всю свою жизнь видеть небесные глаза и волосы цвета апельсина (сегодня он наконец узнал, с каким цветом можно сравнить локоны Накахары). И такие мысли не могут не пугать.       — Что же это такое… — в какой раз повторяет эту фразу и смотрит на свои подрагивающие руки. Так быть не должно. Это неправильно. Это ошибка, случайность, но точно не судьба. Заблуждаются все: горящие щёки, стучащее с огромной скоростью сердце, тугой узел в животе и ком в горле, но точно не он сам. Осаму просто не может поверить в правдивость происходящего, не может переступить через себя и наконец убедиться в том, что он тоже может быть счастлив.       «Какой во всём этом смысл?.. Если я всё равно рано или поздно покончу со собой.» — размышляет про себя весь оставшийся день. Грудь будто придавило булыжником, так невыносимо тяжело, что хочется заплакать, но даже на это нет сил. Осаму пытается пошевелить конечностями, но они не слушаются, будто привязаны к постели. Такое чувство было хорошо знакомо подростку. Чувство, что тебя никто не понимает, что это место предназначено для другого человека, что ты лишний в этом мире. Чувство пустоты и одиночества, которое навряд ли кто-то сможет заполнить. Никто не сможет избавить Дазая от этого кошмара, только он сам.       Перед глазами предстаёт лицо Накахары. Такое счастливое, наполненное любовью к жизни, живое и искреннее. Осаму устал от фальши, которой пропитан этот гнилой мир. Хотя, он сам полностью соткан из лжи, ему ли говорить о неискреннем мире. Но Чуя, казалось, не знал, что такое ложь. Он казался таким правильным, чистым и невинным ребёнком, который просто обижен жизнью. Его хотелось обнять и дать ему клятву оберегать ото всех бед и опасностей. Однако не стоит забывать, что Чуя сам кого хочешь обидит.       Сердце вновь отплясывает польку. Хочется вырвать его из грудной клетки и бросить на пол, чтобы больше ничего не чувствовать, особенно при мыслях о новоиспечённом напарнике. Так не должно быть, не должно!       Осаму прокручивает в голове эту фразу всю ночь и всё утро. Он думает об ошибке Вселенной за скудным завтраком и под холодными струями утреннего душа, по пути в лобби и при разговоре с другими сотрудниками. Но стоит ему увидеть Накахару, в голове вмиг прекращается звон и становится тихо.       — Привет, — говорит Осаму. Чуя хмурится, но здоровается в ответ, в глубине души пытаясь угомонить дурное сердце, которое замерло при виде шатена.       «Это неправильно.» — думается им обоим. Неправильно, что они встретились. Неправильно, что их судьбы переплелись. Неправильно, что все внешние обстоятельства сопутствуют их встречам. Неправильно, что прямо сейчас они идут по тёмному, ничем не освещённому переулку в полной тишине. Неправильно, что их тела находятся так близко друг к другу, что при желании Дазай мог бы слегка отодвинуть мизинец и дотронуться до руки Чуи. Неправильно, что у Осаму в принципе появилось такое желание.       — Это здесь, — голос Чуи выводит Осаму из водоворота мыслей. Перед ними старый заброшенный склад. Здесь слишком тихо для места, которое разграбили прошлой ночью.       «Преступники всегда возвращаются на место преступления,» — эта фраза была вступлением к оглашению самого задания. И сейчас Дазай понимает, почему Мори начал именно с этих слов. Этот склад принадлежал Портовой мафии, и какой-то камикадзе, решивший, что ему ничего не будет за кражу нескольких тонн оружия, совершил налёт. Перебив охрану, он наверняка был уверен в том, что его ещё не скоро хватятся. Однако он наверняка не догадывался, что руководство одной из самых влиятельных организаций Иокогамы так скоро будет осведомлено. И уж тем более не мог подумать, что на него открыли охоту.       Мори опытный стратег, поэтому он точно знал, что наглец ещё вернётся. И весьма скоро. И именно поэтому он отправил новоиспечённый дуэт на патруль, дабы не только покарать вора, но и проверить, на что способен Соукоку. Теперь парням остаётся только затаиться в надёжном убежище и выжидать.       Осаму буквально ощущал, как на него давит напряжённая атмосфера. Сидеть в полной тишине с человеком, ненависть которого ты чувствуешь по прожигающему спину взгляду, — весьма некомфортно. Накахара забился в противоположный угол, спрятавшись между громадными деревянными ящиками. Он прикрыл глаза и облокотился о холодную, бетонную стену.       — Ты… собираешься спать? — Дазай не знает, как начать разговор. Тихий голос эхом прокатился по помещению, и Осаму принял решение понизить его до шепота. — Или твой сон в минутах равен твоему росту?       — Заткнись, кретин, — Накахара злобно цыкает. Он переводит взгляд ясных голубых глаз на шатена, и у юноши в бинтах спирает дыхание.       «Опять это дурацкое чувство…» — Дазай нервно сглатывает, но не собирается тушеваться. — Если бы я был писателем, обязательно создал бы рассказ с тобой в главной роли. Он бы назывался «Очень злой и очень рыжий гном». Думаю, получился бы бестселлер.       — Ты настолько тупой, что не можешь придумать шутки, не связанные с моим ростом, — Чуя тяжело вздыхает. Его слова звучали скорее как факт, а не как вопрос. Он уже даже не хочет убить Дазая — просто развернуться и уйти куда подальше, лишь бы не видеть его. Но для вида нужно позлиться. — Как же ты меня достал. Засунь свой острый язык в жопу и молчи.       — Только если в твою, — парирует Дазай, совершенно не задумываясь над словами. Он нагло смотрит на Чую: тот сидит с широко открытыми глазами и трясущимися кулаками. Видимо, Накахара не оценил случайный флирт.       — Слушай сюда, чёртова мумия, — парень встаёт с пола, спешным шагом подходит к уже стоящему на ногах Осаму и прижимает его к стене. Дазай чувствует крепкую хватку на своём горле, которая постепенно усиливается. — Думаешь, я рад, что мне придётся провести всю свою жизнь с таким мусором, как ты?! А?! Чёрта с два я буду следовать этому тупому предназначению! Единственное место, куда ты пойдешь, это нахуй!       Осаму улыбается, глядя на злое и покрасневшее лицо временного напарника. Ему весело от того, что Чуя так завёлся от невинного кокетства. Возможно, это связано с тем, что Накахара просто… засмущался. Эту теорию Дазай и собирается проверить.       — Давай просто признаем, что ты не можешь поверить в своё счастье. Я — идеальный кандидат на спутника жизни. Ты просто боишься упустить свой шанс, — Дазай приближает своё лицо к лицу Накахары. Несколько секунд стоит гробовая тишина. Юный рыжий мафиози чувствует обжигающее дыхание Осаму в районе своего виска. Сердце пропускает удар, а затем скачет галопом. Он отпускает Дазая и отходит на несколько шагов назад.       — Конченый… — шепчет Накахара, исподлобья глядя на парня. Шатен стоит с наглой, самодовольной ухмылкой, но Чуя не знает, что Осаму сейчас чувствует то же самое. Он тоже испугался, его сердце тоже бьётся с бешеной скоростью, его ноги тоже подкашиваются. Накахара ни за что не должен об этом узнать.       Юноши ещё несколько секунд смотрят друг на друга, будто пытаются прочитать все мысли сквозь глаза. Чуя никогда не испытывал подобных чувств, выводящих его из равновесия. И Дазай в этом плане полностью с ним солидарен. До встречи с Накахарой он будто находился в коме, летаргическом сне, и только сейчас проснулся. Чуя перевернул его жизнь с ног на голову. Ещё никогда Дазай не чувствовал себя таким живым. И это чувство жизни ему нравится, хоть и немного пугает. Он ни за что не отпустит Накахару, чего бы ему это не стоило.