Самурайская тайна

Несмотря на весёлый вечер и алкоголь, Ильяс просыпается довольно рано: в восемь утра. Во рту остался неприятный вкус импровизированного коктейля, от которого хочется блевать. — Чёрт, — Ильяс взъерошивает чёлку, вспоминая события вчерашнего вечера. — Нахрена я вчера пил… Гаязов старший медленно поднимается с постели, потягиваясь на ходу, как вдруг вспоминает, что они должны были выступать этой ночью в клубе. — Тимур, — громко зовёт он брата, направляясь к нему в комнату. — А мы вчера, — открыв дверь, Ильяс осекается на полуслове, ведь младший брат ещё не проснулся. Тимур мирно спит на спине, одну руку закинув за голову, а вторую свесив с кровати. Но не это заставило Ильяса замолчать. Внимание старшего привлекают обнажённые грудь и живот Тимура, который практически всегда спит в трусах и футболке. Но почему в этот раз он в одном нижнем белье? Ильяс не может отвести взгляда от мерно вздымающегося плоского живота. Аккуратная ямочка пупка и гладкая светлая кожа с россыпью родинок, которая на ощупь, наверное, как бархат, заставляют облизнуть вмиг пересохшие губы. Парень взглядом исследует тело дальше. Хоть его братишка и не занимается спортом, предпочитая упражнениям сериалы, но с фигурой у него всё в порядке. Грудь в меру накачанная. Ареолы сосков маленькие, нежно розовые, по ним так и хочется провести языком, слегка прикусывая, а затем двигаться дальше: от красивой груди до впадинки меж идеальных ключиц. После дорожкой влажных поцелуев идти вверх, на шею, провести языком по пульсирующей венке и перейти на подбородок. Поцелуями двигаться дальше и, наконец, прикоснуться к пухлым манящим губам. Сминать их в жарком поцелуе, легонько покусывать и наслаждаться мелодичными стонами.

«Что это?! Почему я возбуждаюсь от мыслей о родном брате и почему я вообще всё это представляю?!»

Бурная фантазия играет с ним злую шутку. Он что есть сил зажмуривается и крутит головой, желая отогнать от себя эти странные желания, но как назло младший тихо стонет, просыпаясь. Ильяс закрывает дверь под гулко бьющееся сердце, дабы не спалиться. Он прижимается спиной к двери в попытках успокоиться, но каменный стояк в трусах явно противоречит его планам. — Блять, — тихо матерится парень, быстрым шагом уходя в туалет. Там он мысленно воет от бессилия, понимая, что просто так возбуждение ещё долго не пройдёт. — Господи, дрочить на собственного брата… Выхода не остаётся. Тонкая ткань трусов съезжает по стройным ногам, а пальцы тесно обхватывают возбуждённую плоть. Ильяс упирается рукой в стену, лбом прижимаясь к холодной поверхности. Пара движений вверх-вниз по члену и ноги начинают дрожать. Он кусает руку, чтобы заглушить стоны, потому что от удовольствия рвёт крышу. Возбуждение пожаром разгорается внизу живота, когда память подкидывает ему картинки с чужими пухлыми губами. Он закрывает глаза и представляет сексуальных девушек, с которыми зажигал по вечерам, чтобы быстрее кончить. Рука водит по плоти быстрее, заставляя задыхаться от приятных ощущений, и оргазм вроде как наступает на пятки, но это всё не то. И только когда Ильяс представляет обнажённого Тимура, стонущего своим низким и до ужаса сексуальным голосом, он срывается в оглушительном оргазме, пачкая руку и чуть ли не падая от переизбытка эмоций. Дело приобретает серьёзный оборот. Потому что ни с одной девушкой он не испытывал такого сильного оргазма. «Что же ты со мной делаешь, брат?»

***

Тимур окончательно просыпается от лёгкого хлопка двери. «Ильяс заходил или сквозняк?» Парень потягивается, обнаруживая себя без футболки. — Вот так заебался я ночью. Даже про футболку забыл. Рука привычно тянется к телефону; надо же проверить все соцсети. В вк куча сообщений от фанаток с признаниями в любви и отзывами к песням. Директ инстаграма не блещет ничем другим, показывая тоже самое. Запустить трансляцию? Или сначала поесть? Тимур выбирает второй вариант. Первый может подождать, а вот урчащий желудок нет. На кухне он ставит чайник и берет со стола сигареты. Курить на голодный желудок? Любимое занятие Тимура. — Ты мазохист? — Тимур выпускает клубы дыма, разворачиваясь к брату лицом. — Испортишь желудок к чёртовой матери. — Да плевать ваще. — Ты всегда так говоришь. Потом страдать будешь. Младший Гаязов не отвечает, продолжая курить. Спорить с братом себе дороже. Это он только на радио и эфирах такой робкий. В домашней атмосфере он совсем другой. Не зря же он продюсер их группы. — Кстати… Что там с ночным выступлением? — наконец решает спросить брат. — Ты его отменил? — Нет, не отменил, — он делает паузу, смотря на непонимающий взгляд старшего, а после с укором продолжает: — Я выступал один. Тимур поджимает губы в своей манере, серьёзно смотря на брата. Он ждёт от него хоть каких-то объяснений. Хотя бы банальное «прости». Но тот, в свою очередь, блуждает взглядом по кухне, не смея посмотреть брату в глаза. Ему стыдно, но как себя оправдать он не знает. — Ты хоть понимаешь как я заебался в этом клубе? Петь за двоих и танцевать, — Тимур не поднимает тему спонтанного поцелуя, чтобы и вовсе всё не испортить. Скорее всего брат не помнит этого. Но выяснять он не собирается. — Прости меня… за вчера, — бубнит Ильяс всё же поднимая взгляд на Тимура. — Я обещаю, что такого больше не повторится. — Ладно, — а в голове «ну-ну, посмотрим». — С тебя завтрак. Лицо Ильяса сразу озаряет улыбка. Его простили. Тимур больше не обижается, а это главное. Старший идёт готовить им завтрак: любое пожелание братца, всё что угодно.

***

В течении следующего часа Ильяс крутится у плиты. Гаязов младший попросил брата приготовить сырники. И он не может ему отказать. Сам Тимур тем временем пытается написать песню. Он рифмует слова, блуждая взглядом по комнате, пока не начинает наблюдать за братом. Тимур рассматривает крепкую спину, широкие плечи, где под кожей от каждого движения перекатываются мышцы; предплечья с красивой паутиной вен и аккуратные пальцы, что так ловко катают творожные шарики. И он не знает сколько так сидит и тупо пялится на брата. Но взгляд с рук постепенно переходит к лицу. Оно то сосредоточенное, то расслабленное. Ильяс что-то напевает себе под нос, и Тимуру становится интересно что именно. Наверно поэтому он беззастенчиво пялится на губы брата даже не моргая. — Ты чё так смотришь? — голос брата приводит в чувство. Он ставит перед младшим тарелку с аппетитными сырниками, подавая к ним сметану. — Пытался понять что ты поешь. Помнишь как на шоу «Вечерний лайк» где нам надо было по губам угадать песню? — Помню, — Ильяс по-доброму улыбается, присаживаясь за стол. — Ну и как? Понял что я пел? — Хм… Не мани меня танцпол? — предполагает младший, за что получает довольный смех. — Угадал! А теперь давай есть, пока горячие. Ильяс начинает кушать, а Тимур снова смотрит на его губы, и воспоминания о вчерашнем поцелуе бросают в жар. Кажется, он и правда что-то испытывает к брату, но совсем не братское. После поцелуя он больше не может смотреть на Ильяса как раньше. Когда брат смотрит на него и так по-доброму улыбается, у Тимура мурашки по коже и внизу сладко тянет. И как ему теперь быть? Что делать с долбанными бабочками в животе? — Спасибо, — наконец благодарит его младший, пробуя самые вкусные на свете сырники. И он благодарит его не только за еду, но и за годы, проведённые вместе.

«Мин сине яратам, абый.»