Проблеск (Glimpse)

Ричи делает всё возможное, чтобы как можно дольше избегать разговора с Эдди. Страшно ведь! Вот и всё. Тревога возрастает даже только при мысли открыть рот и сказать: "я влюбился в тебя ещё подростком, и до сих пор влюблён". И вдвойне тревожнее после недели и пару дней совместного времяпровождения не только с Эдди, но и с его парнем. Одной ночью он часами не спит, раздумывая об этом. Нервозность не дает ему сомкнуть глаз, словно он выпил шестьдесят чашек кофе. Мысли крутятся в голове. Плохая ли это идея? Сейчас неподходящее время? Считается ли манипуляцией с его стороны поднимать эту тему сейчас, когда Эдди предан кому-то другому? Он подумывает позвонить Майку и рассказать тому всё, просто чтобы услышать альтернативное мнение, но в итоге оставляет эту идею. Вместо этого он обдумывает, как он хочет признаться Эдди, чтобы он просто знал, а не чтобы это было похоже на попытку, нацеленную волшебным образом свести их вместе. Если голос говорит ему, что это звучит подозрительно по-хэнловски, тогда тем более только его дело и никого больше. Не беспокойся по этому поводу, говорит он себе, безумно уставший в три с чем-то часа ночи. Ты знаешь, чем всё закончится, верно? Ты уже видел, как сложилась эта история. Ты был замужем, у тебя был дом, собака и все твои друзья. Хотя, видел ли он? Было ли то, что он видел там, в будущем, его незыблемой судьбой? Был ли это его обеспеченный путь? Старик назвал это как-то по-другому. Будущее, которое он мог бы иметь. Временный образец. Он не видел своего будущего, он видел вариант будущего. Иногда ему кажется, что ничего из этого не было реальным ― какой-то сон с похмелья, но Ричи знает, что это было реально. Всё было слишком ярким для простого сна. Если это было реальным, и если он хочет того, что ему показали, Ричи должен сделать всё возможное, чтобы история сложилась именно так. Он должен приложить усилия для этого. Должен рисковать. Должен поговорить с Эдди. Всё идёт не по плану. Вечер вторника, после того как Эдди вернулся домой после работы, у Ричи начало только пропадать сонное чувство, преследующее его весь день. Его самолёт вылетает чуть больше чем через 24 часа, и они остаются одни на весь вечер, и слова просто вываливается из его рта. ― Знаешь, как много мы забыли во время нашего взросления? ― спрашивает он. Они только что загрузили посуду в посудомоечную машину и теперь сидят вместе без каких-либо отвлекающих факторов. ― Да, ― Эдди внимательно кивает. ― В чём дело? Ты что-то вспомнил? ― Ну, типа, я... ― он запинается, делает паузу. ― Когда мы были... ― "И почему, блядь, это так сложно рассказать?" ― У тебя было... Как будто многое в тебе вдруг обрело смысл? Эдди смотрит непривычно терпеливо ― большие тёмные брови надвигаются на большие тёмные глаза. ― Да, Ричи, каждая равнодушная связь с женщиной внезапно обрела гораздо больше смысла. Ричи качает головой взад-вперёд, невербальное справедливо. ― У тебя так же? ― Эдди откинулся в угол с мягкими диванными подушками, руки зажаты между согнутыми коленями, ступни на диване. Поза так знакома и так по-Эдди. Из-за этого Ричи скучает по нему, несмотря на то, что он рядом. Он скучает по тому времени, когда Эдди сидел, прижавшись к его боку. ― Нет, я знал всё это время, ― признаётся Ричи. Почему-то кажется, что признаваться в этом глупее, чем если бы он понял это только год назад. ― Я просто ничего с этим не делал. ― Ох. Ричи, по крайней мере, благодарен, что Эдди издаёт не грустный щенячий звук. Это нечто другое, может, понимание. Он не хочет углубляться. ― Это больше похоже на осознание, что я всю жизнь гонялся за чем-то одним, сам того не подозревая, ― Ричи пытается не ёрзать и не показывать своё волнение, но потом вспоминает, что он не в кабинете Пита и может ерзать сколько угодно, не боясь быть подвергнутым психоанализу со стороны Эдди. ― Разве в этом есть смысл? ― Думаю, да, ― Эдди явно изо всех сил пытается понять ход мыслей Ричи. ― А в погоне за чем? Во рту у Ричи пересохло, но он, как идиот, оставил свою кружку воды на маленьком кухонном столике, и будет странно встать и пойти за ней сейчас. Он ничего не сглатывает и продолжает. ― Это как... ― он останавливается, хмыкает, обдумывая. ― Это как если бы я однажды в детстве съел рисовое Криспи¹ и... И хотя я забыл его название, я никогда не забывал, насколько вкусным оно было? И я потратил годы, пытаясь найти это лакомство снова ― это всё, что я хотел, но продолжал находить только что-то вроде хрустящих квадратных рисовых злаков. ― Э-эм, ― выдаёт Эдди, на что имеет полное право, потому что это самый глупый разговор, когда-либо инициированный Ричи. И он идёт вперёд, слова вылетают в большой спешке, прежде чем Эдди снова сможет прервать: ― Они похожи, но пропорции не те ― то зефира слишком много, то хлопья не те. И потом я вспомнил, что такое рисовое Криспи, но я больше не смогу его съесть потому что... Эм... Его сняли с производства. Но я всё равно хочу, чтобы все знали, что я люблю рисовые лакомства Криспи больше, чем хрустящие квадратики рисовых хлопьев. Ричи смотрит на Эдди. Ждёт. Видит, как в его глазах загорается понимание. ― Я... Э-э... ― Эдди не ёрзает на месте, но неловко оглядывается, словно надеясь найти ответ, написанный на одной из стен. ― Я не знаю, говоришь ли ты о настоящих зерновых батончиках или нет, потому что, зная тебя, это может работать в любом варианте. Что ж, думает Ричи, он должен, блядь, в этом смысле отступить. ― Нет, не совсем. ― Оу, ― голос Эдди едва слышен. Он не выглядит шокированным или, ну, в общем, встревоженным. Больше похоже на то, что он впитывает всё сказанное Ричи, и чувствует тяжесть этого вокруг них. Всё между ними изменилось в считанные секунды. ― Не понимаю, как ты этого не замечал, ― говорит Ричи, стараясь вернуть лёгкость в их последнюю ночь. ― У меня не особо-то выходило скрывать. ― Я был не самым наблюдательным, ― подчёркивает Эдди. ― Но, послушай, я не говорю тебе это чтобы, типа, обвинить или что-то ещё, ― говорит Ричи. Это нужно прояснить, он никогда не хотел, чтобы это было частью их динамики. ― Я собирался сказать тебе, когда пришёл сюда, думая, что ты натурал. ― Правда? ― В этом и смысл "Извиняющегося и Каминг-аутовского Тура" ― это, кстати, полное название, ― Эдди качает головой, смеясь. ― Я просто устал всё время прятаться, понимаешь? ― Да, ― Эдди кивает и кивает, постепенно становясь более уверенным в себе. ― Я понимаю, о чём ты. ― Ну, значит, у нас всё хорошо? ― он терпеть не может так спрашивать. Это граничит с жалостью. Но ему нужно немного успокоиться. ― Конечно, ― Эдди вскакивает из своего полу-сутулого положения, так что он сидит прямо. ― Я просто... у меня такое чувство, что я заставлял зависать тебя с Тревором всё это время, и... ― Я знал, что ты это скажешь, ― указывает Ричи. ― И я счастлив за тебя, серьёзно. Эдди смотрит на него так, словно может определить, лжёт ли Ричи, просто взглянув на него. В конце концов, он снова принимает расслабленную позу и слегка улыбается. ― Спасибо.

***

Остаток его последней ночи в Нью-Йорке проходит хорошо. Помогает ощущение поднятой с плеч тяжести, но это облегчение приносит с собой всю усталость, которая накопилась за пару ночей плохого сна. Он быстро отключается, посреди разговора, как ребёнок на своей первой ночёвке, и всё. На следующее утро пора уходить. Эдди проснулся рано, как и всегда, когда наступает пора возвращаться к работе, более или менее бесшумно передвигается по квартире в носках и аккуратных брюках. Большую часть времени Ричи пытается окончательно проснуться, чтобы быть достаточно способным осознать окружающую обстановку, бросая всё в сумку и надевая обувь. На нём те же джинсы, что и вчера. Он позволяет себе один короткий миг затуманенными глазами понаблюдать, как Эдди аккуратно завязывает галстук, а затем отводит взгляд, боясь быть пойманным. Эдди смеётся над ним минуту спустя и говорит, что он выглядит нелепо, указывая на его спутанные со сна волосы, как будто это причиняет ему боль. Их прощание перед домом Эдди неожиданно неловкое, и Ричи знает, что напрягается по пустякам, из-за чего Эдди подхватывает его настроение. И понимание этого ничему не способствует. Ричи хочет попрощаться как следует. Он не знает, когда увидит Эдди и будет скучать по нему. Он любит его, да, в романтическом смысле, но также и как лучшего друга. Прощание должно сопровождаться объятиями, но после их разговора всего несколько часов назад Ричи колеблется. Он хочет обнять его, но что если Эдди не хочет? Что, если это принесёт Эдди дискомфорт? Что, если Эдди неправильно его поймёт? И вот они стоят вместе, ожидая такси Ричи в аэропорт, а Эдди для этого откладывает поездку на работу. ― Ты уверен, что у тебя не будет неприятностей из-за опоздания? ― спрашивает Ричи, когда город оживает вокруг них. ― Нет, я ничего не пропущу. У Ричи нет причин сомневаться в нём, поэтому он не настаивает. Его машина всё равно скоро приедет. ― Спасибо, что позволил мне остаться на всё это время, ― говорит Ричи. Эдди смотрит на него краем глаза, словно изучая Ричи и пытаясь найти причину, почему он ведёт себя так ненормально. ― Я рад, что ты пришёл. Ты можешь приходить в гости в любое время, ― он улыбается и Ричи знает, что Эдди дразнится: ― Тебе даже не нужно звонить. Ричи не разыгрывает раздражение и не превращает слова в непринуждённую шутку. Он улыбается в ответ и кивает. Он хочет это сделать. Подъезжает его машина, и они, наконец, отмирают от своих, похожих на сторожевых статуй, поз перед зданием Эдди, чтобы снова встретиться лицом к лицу для последнего, настоящего, настоящего прощания. Ричи заставляет свои плечи держаться подальше от ушей, кивая и прощаясь. Визуально заметно, что в голове Эдди что-то щёлкает. Внезапное понимание что именно удерживает Ричи от того, чтобы наклониться и заключить его в объятия. ― О боже мой, ― говорит он возмущённо, но с улыбкой. ― Ты ведёшь себя нелепо. И следующее, что осознаёт Ричи ― в его руках Эдди, крепко обхвативший его за плечи, тянущий его вниз так, что Ричи приходится ссутулиться, чтобы быть наравне. Он лишь на мгновение застывает в шоке, но затем обнимает Эдди в ответ, крепко, тепло и уютно. ― Пока, Ричи, ― шепчет Эдди прямо в ухо Ричи. Он делает шаг назад, улыбаясь Ричи с ямочками на щеках, как будто не может ему поверить, и они оба знают, что заставляют машину Ричи ждать. ― Напиши мне, когда приедешь. ― Да, я напишу. Пока, ― он открывает дверцу машины, в последний раз смотрит на Эдди и машет рукой, и всё. Он уже на пути к следующему пункту назначения.

***

Приземлившись и проехав двадцать минут через кукурузные поля, еще одни кукурузные поля и мимо церкви, которая внесла хоть немного разнообразия в поездку, Ричи решает, что Небраска ― самый скучный штат на свете. Он не был ни в одной из Дакот, но, святое дерьмо, думает он про себя, это пиздец. Через полчаса звонит его телефон. Это Эдди, и он сразу набрасывается, когда Ричи принимает звонок. ― Ты не написал мне, когда приземлился, засранец. ― Прости! ― Ричи смеётся. Также радует, что Эдди звонит, просто чтобы проверить его. Ещё один из его друзей вернулся. ― Я был так занят поисками арендой машины и прочим дерьмом, но я здесь, я жив. ― Ты уже у Бена? ― спрашивает Эдди. Ричи бросает взгляд на часы и прикидывает, что он, должно быть, где-то обедает или сидит взаперти в своём кабинете, и ест подобающую рабочему месту настольную закуску. Может быть, морковь и хумус. От крендельков остаются крошки, Ричи. ― Боже, нет. ― Всё больше кукурузных полей проходит мимо его окна, всё больше и больше. ― Чувак, Небраска такая скучная, почему Бен живёт здесь? ― Честно говоря, не знаю. Я уже несколько месяцев думаю об этом, но мне кажется, что он бывает там довольно редко, и, может быть, не замечает, как там скучно. Бен должен быть безмозглым и безглазым, чтобы не заметить, но, возможно, Эдди прав. Это одна из причин, почему Ричи так и не удосужился покинуть своё паршивое местечко. Он так часто разъезжает по турам, живёт в отелях, зачем платить ипотеку за хорошее место, если ты им даже не пользуешься? ― Думаю, уже моя остановочка, ― бормочет Ричи, наполовину себе, наполовину Эдди. Он замедляется, подъезжая к большой деревянной арке в конце того, что должно быть является подъездной дорожкой, длинной и исчезающей в деревьях. Отсюда не видно дома. ― Ну, я надеюсь, что это она. ― Иди, а я вернусь к работе, ― Эдди замирает в конце предложения, по его тону ясно ― он хочет ещё что-то сказать, но колеблется. ― Хотя бы пиши мне? Звони, когда хочешь. Он так колеблется над чем-то таким безобидным. Тревога скрыта в его словах. Ричи уехал из Нью-Йорка, пообещав позвонить, но так и не позвонил. Конечно, Эдди подумал, что он снова падает туда, где был раньше. ― Я буду! ― обещает Ричи со всей искренностью, на какую только способен. ― Я правда просто забыл обо всём в этом хаосе. ― Я знаю. Спасибо, Ричи. Они вешают трубку одновременно, пока Ричи едет по узкой извилистой гравийной дорожке к дому Бена. Он проезжает через линию деревьев за последним поворотом, который открывает ему вид на широкий современный дом, окружённый деревянным забором с большими железными воротами. За воротами большая собака, которая прыгает и лает на машину Ричи так, что это может означать либо возбуждение, либо желание убить и съесть его. Он набирает номер, который, как его недавно заверили, принадлежит Бену. ― Ричи? ― в голосе Бена неожиданно звучит надежда. ― Стог сена! ― Ричи откидывается на спинку сиденья, машина работает на холостом ходу. Он снова выглядывает в окно, чтобы убедиться, что на него ещё лают: ― Можешь отозвать своего зверя и впустить меня? ― Впустить... Подожди, ― раздаётся звук шаркающих, приглушённых шагов, что-то дребезжит от перемещения. ― Ты припарковался перед моим домом? Ричи щурится в сторону дома, но видит только его часть, и никто не выглядывает из окон в его поле зрения. ― Бля, я надеюсь, ― он сигналит для полной уверенности, а ещё, чтобы побыть слегка раздражающим. ― Минутку, я иду! После того как Бен заканчивает звонок, ему требуется несколько минут, чтобы пробежать через двор, обхватить одной рукой ошейник собаки, а другой нажать кнопку, открывая ворота. Ричи медленно въезжает, пока не припарковывается. ― Твоя собака не убьёт меня, да? ― Ричи кричит через окно машины, не решаясь пошевелиться. Это Лайка, он узнал её с пляжа, и она не выглядит особенно свирепой, виляя хвостом так сильно, что дрожит всем телом, но никогда не знаешь наверняка. ― Нет, ― убеждает Бен. Он отпускает её только тогда, когда ворота снова закрываются, а потом крепко обнимает Ричи. ― Иди сюда. Лайка подпрыгивает и извивается вокруг их ног, в то время как Бен похлопывает его твердой рукой по спине. ― Отлично выглядишь! ― Бен поворачивается, чтобы провести их обратно в свой большой современный дом, который сплошь состоит из окон. И никаких соседей, которые видели бы, как ты разгуливаешь голышом внутри, раздумывает Ричи. ― Я выгляжу так, будто провёл четыре часа, пытаясь уснуть в самолёте, ― поправляет он. Пространство для ног в самолётах действительно оставляет желать лучшего, всё его тело словно сводит судорогой. Дом Бена большой и просторный внутри, украшенный минимально, если не считать стены с встроенными в ней книжными полками, на которых выставлена небольшая коллекция безделушек. Дом не совсем лишён индивидуальности, но предательски близок к этому. ― Эй, а разве ты не в самом центре зоны торнадо? ― спрашивает Ричи, разуваясь у двери. ― И что это за невъебенно огромные окна? ― Это утолщённые окна, ― рассеянно отвечает Бен, как будто эта мысль почти не стоит того, чтобы на ней останавливаться. ― Кстати, что привело тебя сюда? Ричи бросает сумку рядом с ботинками и присоединяется к Бену на его огромном Г-образном диване. Желание отключиться уже давит ему на веки. ― Намерение увидеться с тобой? ― по его мнению, это должно было быть очевидно. ― Я ахуеть как уверен, что приехал сюда не ради кукурузных полей. У Бена появляются гусиные лапки у глаз, когда он улыбается, но из-за них Бен не кажется старым и уставшим, а наоборот, счастливым и добрым. Он едва смеётся, только выдыхает через нос, но Ричи знает, Бен выдыхает каждую молекулу воздуха. ― Я делаю обход, ― Ричи неопределённо жестикулирует, слишком уставший как следует смоделировать рекламный щит. ― "Великий Американский Трезвый Тур с Извинениями и Каминг-аутом"! Может быть из-за его усталости, или, может быть, он просто идиот, но его мозгу требуется несколько минут, чтобы понять вылетевшие из его рта слова. ― Вот блядь. Я должен был оставить последнюю часть на потом. Глаза Бена широко раскрыты, а рот шевелится, словно собираясь произнести какие-то слова, но ничего не выходит. ― Бля, дерьмо... Та-да! ― Ричи размахивает одной рукой в недоумённом жесте, изо всех сил стараясь сделать вид, что он не сильно волнуется. Очень помогает тот факт, что Эдди признался всем Неудачникам. Конечно, всё ещё страшно, но чуть меньше. ― Я гей. ― Ричи, ― он произносит его имя так мягко, его глубокие влажные щенячьи глаза смотрят на него. Затем он двигается, скользя по изящному кожаному дивану и заключая Ричи в самые теплые объятия, которые у него были за всю взрослую жизнь. В них столько любви. Столько искренней заботы, и Бену даже не нужно говорить что-то ещё. Ричи наклоняется и просто впитывает всю эту любовь; никто из них не хлопает друг друга мужественно по спине, как они делали это снаружи, только крепкий захват и сжатая в кулаки рубашка Бена. Ладони Бена тёплые и широкие на спине Ричи, одна скользит успокаивающими круговыми движениями, которая почти щекочет между лопатками. Это напоминает ему объятия мамы в детстве, когда он болел, или плакал, или просто был в плохом настроении и нуждался в ласке. Словно по рефлексу, его глаза щиплет, и он судорожно вздыхает, а Бен сжимает его чуть крепче. Когда они разъединяются, Ричи шмыгает носом и смаргивает слёзы, а когда он кашляет и смеётся над ситуацией, Бен смеётся вместе с ним. ― Я рад, что ты рассказал мне, ― говорит он. ― Ну, да, ― пожимает плечами Ричи. Что он должен сказать, чтобы не обнажить всю свою душу посреди большого пустого дома Бена? К счастью, Бен, должно быть, чувствует его нежелание быть более открытым, потому что он вскакивает со своего места. ― Вообще-то я должен сейчас работать, и я уверен, что ты хочешь немного отдохнуть. У меня есть комната для гостей. Ричи следует за ним с сумкой в руке в довольно простую спальню с какой-то странной картиной на стене и простынями, которые выглядят так, будто ими никогда не пользовались. ― Как насчет ужина попозже? ― спрашивает Бен. ― В городе есть местечко, где подают хорошие бифштексы. Ричи соглашается, и Бен тихо закрывает дверь, исчезая, предположительно, в каком-то кабинете. Сняв джинсы, Ричи сразу же падает в постель, готовый заснуть. Но сначала он посылает Эдди короткое сообщение. "рассказал бену и он заставил меня плакать" Не проходит и полминуты, как звонит телефон Ричи. ― Какого хрена? ― спрашивает Эдди, прежде чем Ричи успевает хотя бы нормально ответить. ― Что случилось? Что значит, он заставил тебя плакать? ― Воу, воу, Эдди, попридержи ебанных коней, чувак, ― Ричи должен заговорить, чтобы остановить Эдди от высокоскоростной болтовни, которая их убьёт. ― Он просто очень крепко обнял меня, и мне это показалось забавным. ― Ох. Ричи больше всего на свете хочет увидеть лицо Эдди. В его односложном ответе невозможно уловить какие-либо эмоции. ― Он хорошо обнимается, ― продолжает Эдди. Прочищает горло. ― Извини, что перепугался. Ричи уверяет, что всё в порядке, и они кладут трубки. Когда он устраивается в постели и пытается хоть как-то задремать, какие-то мысли всё ещё крутятся в голове. Что-то есть в том, как Эдди бросился в бой в ту же секунду, как подумал, что Ричи попал в трудное положение. Как будто он был готов сразиться с одним из их самых близких друзей за то, что даже не произошло. Хах.

***

Ричи, свежий после душа, одетый, и готовый отправиться за бифштексами, присоединяется к Бену, который, Ричи богом клянётся, надел ковбойские сапоги. Он начинает думать об Эдди в Оклахоме, потом корректирует курс своих мыслей и думает об Эдди в Нью-Йорке. Как бы он отпинал Ричи, даже не успевшего прикоснуться к паре ковбойских сапог посреди города. Лайка приоткрывает глаза, лежа на кровати, когда дверь открывается, а затем снова закрывает, прежде чем они выходят, совершенно не заинтересованная в них. ― Ой, блин. Я забыл, ― говорит Бен после нескольких минут езды по безликой дороге в своём большом пикапе. ― В этом месте есть бар, это... Мы могли бы пойти куда-нибудь ещё. ― Нет, нет, всё в порядке, ― успокаивает его Ричи, пока Бен не начал по-настоящему паниковать. ― Я не буду вести себя как, ну, Коржик¹ при виде алкоголя. На Ричи накатывает облегчение, когда Бен искренне смеётся над его шуткой, а не показывает ещё больше беспокойства. Ричи готовился к волнению с его стороны, но этого не происходит. Доверие, догадывается он. Бен доверяет ему, если Ричи доверяет самому себе. Он доверяет себе. Ресторан почти пуст, но Бена встречают как старого друга. Он выглядит смущённым, когда бармен ведёт себя так, будто это большое событие, что у него есть компания на этот раз. Они садятся, и у них принимают заказ через пару минут ― у бармена нет нужды спрашивать заказ Бена, он ставит перед ним кружку пива, в то время как Ричи заказывает стакан воды. Он кивает Бену, его действительно не беспокоит, что рядом с ним кто-то пьёт. Говорит, что не беспокоит, да, но это не значит, что он полностью верит в сказанное. Тем не менее, очень тактично (что неудивительно, это ведь Бен) с его стороны, когда Бен просит воды вместо второй кружки пива. ― И как проходит твой "тур"? ― спрашивает Бен. Его руки осторожно разрезают мясо перед собой, в отличие от неаккуратного кромсания Ричи. ― Ммм, ― хмыкает он, раздумывая как всё обобщить. ― Билл плакал, мы с Майком оба плакали, а Эдди опередил меня. ― И почему-то всё это неудивительно? ― Бен ухмыляется, как будто они обмениваются понятной только им шуткой. Они все так хорошо знают друг друга. ― Значит, Беверли следующая? ― Беверли? ― Ричи с отвращением морщит нос. ― Мы называем её полным именем? Чёрт, что случилось? Бен молчит, тратя гораздо больше времени на то, чтобы разрезать ещё один кусок мяса, Ричи артачится. ― Ты не обязан что-либо говорить, ― он вертит вилку в пальцах снова и снова, мучая одну зеленую фасоль. ― Я просто подумал наверняка.… В Дерри всё выглядело именно так. ― Ага, ― соглашается Бен. Наконец он снова смотрит на Ричи, на удивление нейтрально. ― Ей просто нужно немного времени. Я многого не могу... Не скажу, но... Я ждал тридцать лет, могу подождать ещё. Ричи представляет себе Эдди в Нью-Йорке, с Тревором, и знает, что он был бы готов сделать то же самое. Он подождал бы ещё тридцать лет, если это потребуется, старый и дряхлый, и наконец будет вместе с ним. Если бы Неудачники узнали, что Бен не единственный мягкосердечный тоскующий идиот, Ричи вряд ли бы смог это пережить. По крайней мере, он никогда не писал Эдди стихов. ― Извини, чувак. ― Идиот, кричит его мозг, ты можешь придумать что-нибудь получше. ― Мне жаль, что меня не было с тобой в этом году, понимаешь? Я понимаю, через что ты проходишь. ― Тебе не нужно... ― Нужно, ― говорит Ричи. ― Я хочу. Мне жаль, что в этом году я был таким козлом. Но я собираюсь стать лучше. Когда он снова поднимает взгляд, глаза Бена сияют. ― Я очень рад, что ты позволил себе помочь, ― говорит Бен. ― Когда Майк сказал нам, что видел тебя, я был на Тайване и хотел попасть на ближайший рейс. Ричи давится смехом. Ни один из них не притрагивается к еде уже несколько минут. ― Я не хотел, чтобы кто-то из вас видел меня, ― признаётся Ричи. ― Просто у Майка есть способ выследить нас. Улыбка Бена ласковая, она наполняет Ричи теплом. Ему потребовалось некоторое время перестать винить Майка за всё ― за то, что он притащил их туда, за Эдди и Стэна. Теперь, конечно, он этого не делает. Он знает про то, чем Майк пожертвовал, чтобы остаться там, всё, чтобы спасти Дерри. Приятно видеть отсутствие обиды и в глазах Бена. ― А потом? ― спрашивает Бен. ― Вернёшься к комедии? ― Не знаю, ― Ричи пожимает плечами. ― Я белый парень со своим мнением, может быть, я начну вести подкасты. Они заканчивают ужин, обмениваясь идеями, о чём Ричи мог бы рассказывать в подкастах, и каждая из них ужасна. Они оба разливаются в приступах смеха по мере того, как идеи развиваются всё дальше и дальше. Вернувшись в свою простую гостевую комнату, Ричи звонит Биллу, который, по-видимому, один в своём кабинете, и слушает непрерывный поток слов. Билл дуется и скулит, как Майк и Одра купаются без него, и Ричи почти задаёт ему вопрос, который не давал ему покоя с того самого первого вечера, когда он присоединился к ним за ужином. Почему Майк не продолжил путешествовать? Что именно происходит между ними? Но в итоге, он не спрашивает. Билл звучит удовлетворённо, и Ричи может признать, что Билл этого заслуживает. В конце разговора они обмениваются краткими "люблю тебя", и Ричи засыпает, чувствуя заботу. Это приятно. *** Ричи проводит у Бена неделю, чуть меньше, чем у Эдди. В этом есть смысл, считает он, поскольку на этот раз над его головой, как тёмная туча, не висит большая идея признаться в любви. Сраное Криспи, что с ним не так. Бен в процессе создания большого проекта для Канадского офиса, желающего расшириться. Однако, он не проводит целые дни в своём кабинете в одиночестве, и в середине недели он приносит кучу эскизов и раскладывает их на своём широком кухонном столе, работая над ними. Он рассказывает Ричи о своих разных идеях, в то время у Дороти и Бланш² перебранка по телевизору в другом конце комнаты. ― Он должен быть экологически чистым, ― объясняет Бен. ― С садом на крыше, возобновляемыми материалами. Я читал, что это покрытие, используемое в Питтсбурге, поглощает загрязнения воздуха, пока не знаю результатов, но им всё понравится за один только заголовок. Это занимательное дело. Многое не понятно Ричи, но он видит, с каким упоением рассказывает Бен. Он становится более оживлённым, глаза загораются; постукивает кончиком карандаша по столу, размышляя о чем-то, и торжествующе улыбается, когда приходит к решению. ― Здорово, что ты этим занимаешься, ― говорит Ричи в конце одного из рабочих дней Бена. Он сворачивает кучу бумаг, чтобы отнести их обратно в свой кабинет. ― Ну, то, что тебе очень нравится, является твоей работой. ― Ага, ― Бен задумывается на секунду, его брови приподнимаются. ― Разве у тебя не так же? Со стендапом? ― Может, в начале так и было, ― Ричи пожимает плечами и засовывает руки в карманы толстовки, которую надел из-за кондиционера. ― До этой вымышленной персоны, нанятых писателей и... Всего. Бен плюхается обратно на кухонный табурет, большой круглый рулон бумаг остается без внимания. ― Ты можешь заниматься этим снова, знаешь? Писать свой материал. ― Возможно, ― его голос тихий, задумчивый. Ему пока трудно облечь свои страхи в слова, но он их чувствует. А он может? Действительно ли это вариант? Что лучше: исчезнуть с лица земли, пережить кризис, реабилитироваться и вернуться со словами "вы помните этого парня?" или снова проделать себе путь с самого низа? ― То есть, очевидно, ты не обязан, ― поправляется Бен. ― Но ты же знаешь, что мы будем рядом. Это кажется невыполнимой задачей, но ему удалось достигнуть невозможного раньше. Казалось невозможным встретиться лицом к лицу со своими страхами и победить клоуна-убийцу, но он сделал это. Казалось невозможным вытащить себя из канализации с истекающим кровью Эдди на спине, но он сделал и это. И он смог это сделать, потому что Неудачники были с ним. Может быть, он тоже сможет и это сделать, если Неудачники рядом. ― Я знаю, ― и Ричи улыбается.

***

На второй день пребывания в Небраске Ричи узнает, что Бен каждое утро бегает кругами вокруг своего дома. Он пытается разобраться, как работает излишне современная кофеварка Бена, когда сам мужчина, потный и пытающийся восстановить дыхание, тащится обратно через парадную дверь с запыхавшейся Лайкой прямо за ним. ― Как мне заставить эту штуку сделать мне кофе? ― спрашивает он. ― Почему на ней так много кнопок? Позже, когда Бен принял душ и они оба напились кофеина, он спрашивает о пробежке. ― Бегаю каждое утро, ― подтверждает Бен. ― Ну, зимой я использую беговую дорожку, если навалило слишком много снега, но побегать на холодном воздухе тоже иногда приятно. Ричи хмыкает и снова смотрит на Бена. ― Так вот у тебя откуда тело греческой статуи? ― Нет, ― уши Бена становятся тёмно-красными. ― Просто это полезно. Ричи задумывается на мгновение. Он в курсе, что мог бы быть в более подобающей форме, даже до реабилитации и не совсем сбалансированной диеты, включающей в себя виски, и что он мог найти в глубинах своего холодильника. Еда во время его туров никогда не была в пользу здоровой пищи, скорее, она предоставляла из себя нечто быстрое и что находилось поблизости, не задерживаясь и снова отправляясь в путь. Бен рассказал всем Неудачникам в Дерри историю о том, как он учился в старшей школе, о мудаке тренере по легкой атлетике, критиковавшем его тело, и какую работу над собой проделывал Бен, подпитываемый злобой. По мнению Ричи, это определённо заслуживает уважения. Бен сам о себе заботится. Ричи знает, что ему тоже следует собой заняться. Он не станет моложе в ближайшее время, и Ричи не хочется быть недотёпой, если есть такая возможность. Именно так, как он предполагает, Ричи оказывается снаружи с Беном на следующее утро, делая растяжку на большой деревянной терассе. Он пытается, по крайней мере, дотянуться к носкам, нерешительно бросаясь вперёд. Бен молчит, пока не заканчивает свои упражнения. Он встаёт и смотрит, как тянется Ричи. ― Согнись в бёдрах, ― напутствует он. ― Где, чёрт возьми, я, по-твоему, сгибаюсь? Это настоящее испытание говорить в таком положении ― голос Ричи выходит напряжённым и хриплым, но ничто и никогда не могло заставить его молчать. ― В пояснице. Большие руки опускаются на спину Ричи и больно толкают его вперёд, заставляя смущённо кряхтеть. Они продолжают: Бен тянет и толкает его в правильную позу, и услужливо указывает, какие мышцы он должен чувствовать напряжёнными, словно сейчас Ричи не чувствует, как каждый мускул в его теле кричит. Он вспотел ещё до того, как они шагнули на террасу. ― Поверь мне, ― говорит Бен. ― Это гораздо лучше, чем растянутая паховая мышца. Ричи делает один круг вокруг дома по хорошо протоптанной грязной дорожке, прежде чем сдаётся, задыхаясь и откидывая свои ужасные потные волосы с лица, садясь на нижнюю ступеньку террасы, дожидаясь Бена. Он наблюдает, как тот делает ещё три круга, осторожно шагая и только немного запыхавшись, и, наконец, останавливаясь. ― Неплохо! ― он добродушно даёт оценку. ― Для первого раза неплохо. Они должны сделать заминку, что, по-видимому, является тем ещё делом, и Ричи чувствует каждое движение, сделанное с момента пробуждения каждым нервом своего тела. Даже если ему хреново, он понимает, почему Бен занимается этим ежедневно. Он бы не сказал, что заряжает энергией, но оказывает плодотворное влияние на организм. Его ноги сейчас ослабли и болят от напряжения. ― Не рассчитывай, что скоро я стану качком, ― ворчит Ричи в ответ. ― Предоставь это Эдди. Тем не менее, это не мешает ему присоединиться на следующее утро, потом на ещё одно следующее после. Когда он проходит два круга, не останавливаясь, Ричи чувствует, что достиг чего-то, ради чего не так давно не предпринял бы и попытки. Это здорово! Ему правда нравится, как бы он не жаловался и не ныл во время процесса.

***

Ричи делает стрижку, в которой так нуждается. Понял он это только во время пробежки с Беном, когда влажные от пота волосы настойчиво лезли в глаза. Есть очень незначительная разница между его нормальной длиной волос и "старик, который пытается удержаться за свои двадцать лет", и Ричи, несомненно, последний период прошёл. И поскольку он сейчас в долбаной Небраске, где люди едва знакомы с понятием "немного растрёпанная стрижка", парикмахер делает его похожим на сраного папашу. Ричи чуть ли не воет, а Бен смеётся и фотографирует его, желая показать остальным. ― Бев говорит, что ты красивый, ― радостно сообщает он Ричи. Из-за чего Ричи стонет ещё громче. Стрижка вышла неплохой, если быть честным. И не такая она короткая. Просто стрижка настолько непривычна ему, что он её ненавидит. Эдди настаивает по телефону на следующий день, что он выглядит очень даже хорошо. ― Я похож на какого-нибудь гребаного стукача, ― возражает Ричи. Эдди то ли задыхается, то ли смеётся. ― Ты, ― он откашливается, пытаясь сдержать смех. ― Сходство и правда есть. ― Пошёл ты, приятель. ― Хэй, не расстраивайся из-за этого. Если это тебе поможет, то твоя стрижка позволяет увидеть твой большой лоб, ― Эдди снова смеётся, как будто он самый смешной человек на земле. И к чёрту его, потому что Ричи и правда считает Эдди таковым. Он чувствует себя ребёнком. Словно он намеренно позорит себя новыми изобретательными способами, только бы заполучить внимание Эдди. Даже если Эдди смотрит на него и говорит, какой он тупой идиот, это всё, что ему нужно. Он был таким очевидным всё это время. Может быть, спустя время, когда это не будет для него больной темой, Ричи сможет пошутить над этим. Он скажет Эдди, как ему повезло влюбиться именно в него, а не в кого-то поумнее, иначе любой другой парень сразу бы всё понял. Когда-нибудь.

***

Ближе к концу пребывания Ричи в Небраске, Бен берёт целый выходной, и они отправляются перекусить. Они посещают новый для Ричи бар около большого торгового центра, и кухня здесь для людей из Ниоткуда, штат Небраска, Ричи уверен, считается изысканной. Окончание его пребывания постепенно подходит к концу, и Ричи говорит Бену позвонить ему с Канады, и они оба покупают билеты в тот же вечер. Ричи покупает себе новый телефон, удивляясь, насколько лучше себя чувствует по сравнению с тем временем, когда он бросил старый телефон через всю квартиру. Не то чтобы старый телефон нагнетал его, пробуждая неприятные воспоминания, но у Ричи всегда плохо получалось анализировать свои чувства. Некоторое время он возится с ним за обедом, меняя сим-карту и тыкая на все приложения, интересуясь, для чего они, пока ему не надоедает это занятие. Знает бог, если его оставить наедине со своим новым девайсом, он проверит Твиттер, а это последнее, что ему нужно. Он отодвигает телефон на край стола, экраном вниз. Бен ничего не говорит, но тоже откладывает свой телефон. ― А кто-нибудь... ― Ричи рассеянно ковыряется в салате, который он заказал, едва смотря в тарелку. ― Из Неудачников. Кто-нибудь говорил со Стэном? Бен кусает губы. ― Нет. ― Ага, ― тяжело вздыхает Ричи, сползая ниже на своём месте. Виниловая ткань стула скрипит под давлением неожиданного веса. ― Я мог догадаться. Тишина витает вокруг них обоих некоторое время, пока они едят, потягивают свои напитки и думают, что говорить дальше. ― Я скучаю по нему, ― признаётся Бен. ― Я понимаю, почему он не... После того, как он... Но... Ричи вздыхает, ещё тяжелее: ― Ага. Он думает об этом чаще, чем того желает. Как Стэн выглядел тогда в больнице. Каким же хрупким он был. Стэн всегда был немного более подвержен влиянию вещей, чем остальные Неудачники. В тот год после клоуна он был последним, кто действительно всё забыл ― волшебная амнезия и все такое. Теперь, когда Ричи вспомнил, он видит это более ясно. Стэн в начале средней школы был тихим и замкнутым, выглядел грустным. Гормоны, говорила мама Ричи, будто это всё объясняло. В конце концов он стал прежним нормальным Стэном или нашёл новую норму для себя, но теперь, оглядываясь назад, Ричи видит ― он никогда не становился тем, кем был раньше. Они все изменились после всех событий, если говорить правду. Стэн женился. Разговор о жене был единственным случаем, когда он выглядел хоть немного счастливым, находясь в Дерри. Конечно, за ужином он смеялся, но всё равно выглядел слегка болезненно. Ричи может только надеяться, что Патти там, вместе с ним, и Стэн в порядке.

***

В пятницу Ричи провожает Бена в аэропорт, где они расстаются после ещё одного долгого, добротного объятия. К счастью, на этот раз всё обходится без слёз. Ричи, не успев моргнуть глазом, уже оказывается в Чикаго. Новое окружение, новая аренда машины, всё новое, то новое и это новое. Это в последний раз, мрачно думает Ричи. Он с нетерпением ждёт разговора со своими друзьями, чтобы избавиться от всей тяжести, утомлявшей его, и спокойно жить с ними. Однако, он чувствует, что нужно поговорить ещё с одним человеком, прежде чем Ричи закончит со всем. Люди в Чикаго водят как полные ублюдки, и после недели, проведённой в Небраске, Ричи это нравится. Он создан для того, чтобы жить в городе. Раньше он тоже жил в Чикаго, пока ему не надоели зимы. Он предупреждает Бев своим звонком, в отличие от других. Сейчас середина дня, прикидывает он, а она занятая дизайнерша, возможно, её даже нет дома. ― Ричи! ― она быстро отвечает на звонок. В её голосе слышится нетерпение. ― Это то, что я думаю? ― Зависит от того, о чём ты думаешь, ― кто-то позади него сигналит, когда он на полсекунды задерживается, чтобы свернуть налево. ― Похоже на Чикаго. Я так и знала! ― Тебе кто-то сказал? ― спрашивает он. Что же, ему придётся попросить Майка прочитать лекцию виновнику. Если только это не сам Майк. Билл не сможет убедительно прочитать лекцию, Ричи знает. ― Нет, ― он ясно представляет себе хитрую улыбку на её лице. Та, которая поразила его ещё в Дерри, ни чуть не изменившая Бев. ― Но когда Эдди и Бен недавно упомянули о нежданных гостях, у меня возникло предчувствие. ― Вот тебе и сюрприз, ― стонет Ричи. ― Ты всегда была самой умной из Неудачников. ― Хэй! ― зовёт она. ― У кое-кого были сплошные пятёрки, и это была не я. ― Следи за языком, Марш, ― предупреждает Ричи. ― Ты запятнаешь мою тщательно созданную репутацию придурка. ― Где ты? ― Очень близко, ― он бросает взгляд на открытую карту на телефоне, указывающую путь к району Олд Тауна. ― Неужели мне придётся драться с кем-то насмерть за место на парковке? Оказывается, ему не нужно ни с кем драться, что является большой удачей ― он выиграл в драке один раз в своей жизни, и Бауэрс был слишком отвлечён, чтобы по-настоящему защищаться. Беверли в чём-то вроде сарафана встречает его у калитки у подножия каменной лестницы, ведущей к старому таунхаусу, и когда она машет ему рукой, ветер развевает сарафан выше колен. Ей приходится встать на цыпочки, чтобы обнять его, и её короткие волосы щекочут подбородок. Внутри дома всё мило, в классическом стиле, для Беверли это подходит. Он не такой современный и претенциозный, как у Эдди, и не лишён индивидуальности, как у Бена. Он старый, с открытым кирпичом и радиаторами, которые, вероятно, щёлкают и лязгают всю зиму. Они немного болтают и заказывают еду на ранний ужин, но решаются отправиться за заказом лично. Судя по всему, она занятой человек. Работает на себя и занимается своим бизнесом. Он гордится ею, видя её работы по дому, столы, покрытые рисунками. ― Много лет назад я жил в Чикаго, ― говорит ей Ричи, когда они идут. Олд Таун ― гораздо более приятный район, чем тот, в котором он жил в свои двадцать, пытаясь заработать денег, подняться на сцену, сделать себе имя. ― Мне здесь нравится, ― отвечает она. ― Ты скучаешь по Чикаго? ― С моим опытом проживания в Эл Эй? Ни за что. Беверли строит гримасу отвращения. ― Да, да. Все в Лос-Анджелесе фальшивые и отчаянные, это правда, ― тротуар становится всё более многолюдным, когда они переходят с жилой улицы и начинают проходить мимо новых магазинов и ресторанов. ― По крайней мере, я не отмораживаю себе яйца каждый раз, когда выхожу на улицу пять месяцев в году. ― Ммм, не могу с этим поспорить, ― она придвигается ближе, когда более оживлёнными становятся тротуары, хватая под руку Ричи. ― Как тебе Нью-Йорк? ― Нью-Йорк не меняется, ― они проходят мимо пекарен, какой-то пафосной лавки, мимо чего-то, торгующего странным мороженым или что бы это ни было. ― Эдди такой же. Ну, кроме очевидного. Беверли хмыкает. ― На самом деле, вы все такие же, ― задумчиво произносит он. ― Теперь, когда я вспомнил больше. Совсем как в детстве. ― Ты тоже не изменился, знаешь? Всё такой же. Правда, намного больше, ― она тепло улыбается. ― Да, работаю над этим. Вроде того, ― свободной рукой он похлопывает себя по животу. Ему со своими складками далеко до того долговязого паренька, каким он был в 1990-ом. ― А ну-ка! ― Беверли хлопает его по груди рукой, обхватившей его локоть. ― Я говорю о том, что ты ростом в шесть футов или около того и с такими плечами! ― О, да, и это тоже, ― он сопротивляется тому, чтобы сгорбить плечи в ответ на внимание к его габаритам. Это старая многолетняя привычка ― неловкость из-за внимания, которое он получал от того, что был высоким и широким. Наконец они добираются до пункта назначения, хватают свои пакеты и напитки, и поворачиваются, направляясь обратно к дому Беверли. Прошло много лет с тех пор, как Ричи ел настоящий чикагский сэндвич с говядиной, и он не хочет признаваться вслух, как сильно он этого ждёт. Беверли снова хватает Ричи за руку. Вообще-то, это приятно ― такое простое прикосновение. Нечто, чего у него не было в жизни. ― Бен рассказал нам историю в прошлый раз, когда мы собирались вместе, ещё до того, как мы узнали, где ты, ― другая её рука двигается, как будто она хочет жестикулировать во время разговора, но отягощена одним из пакетов с едой, покачивавшим при каждом движении. ― Время, когда вы хотели посмотреть фильм, и ты заплатил за его билет, потому что у него не осталось карманных денег. ― А, да! ― воспоминания возвращаются. Он помнит, как вёл себя, будто этот поступок сущий пустяк, хотя на это уходили все до последнего цента его карманных денег. ― Думаю, мы шли на... Дик Трейси³? ― Именно это я и имела в виду, ― говорит Беверли. ― Ты всегда был таким заботливым. Ему кажется, что его изучают под микроскопом. ― Я просто терпеть не могу развлекаться один, вот и всё. ― И теперь, ты не один, ― она опускает голову ему на плечо, не сбиваясь с шага.

***

― Как там Бен? Они сидят вдвоём на диване Бев вечером. По телевизору идёт фильм, но никто из них не обращает на него особого внимания. Вместо этого они болтают и шутят, а в безмолвные моменты прижимаются друг к другу и просто наслаждаются компанией друг друга. Он не удивлён, что она спросила о Бене, но удивлён, что ей потребовалось так много времени на готовность задать этот вопрос. ― С Беном всё в порядке, ― с лёгкостью отвечает Ричи. ― Очень занят, думаю. ― Он всегда так говорит, ― она не смотрит на Ричи, но он видит её раздражённое выражение. ― Чем больше он говорит, что с ним всё в порядке, тем больше я волнуюсь. ― Он, вроде, кажется... Ну, не знаю... ― Беверли напрягается рядом с ним, но это заметно только потому, что они прижаты друг к другу, ― одиноким. Не то чтобы Ричи совсем не замечал этого в Небраске. Бен не казался грустным, но он выглядел как парень, которому нужно немного больше, чем есть на данный момент. Он может скрывать своё состояние, но у него не получится напиздеть такому пиздаболу, как Ричи. Беверли молчит. Может быть, она вообще больше не хочет об этом говорить, кто знает. Но если его долг, как её друга, состоит в том, чтобы побыть неприятностью ради общего блага, он это сделает. ― Что случилось? ― он давит дальше. ― Казалось, что между вами что-то было. ― И есть. Или было, я не знаю, ― она сильнее прижимается к боку Ричи, ссутулившись так, что ему становится неудобно. ― Я просто хотела, чтобы один год моей гребаной жизни не был определен мужчиной. Ричи не знает ни одного человека на этой планете, который мог бы обвинить её в этом желании. ― Ты это заслужила, ― Ричи протягивает руку между ними, ладонью вверх, предлагая. ― И как оно? Она берёт его за руку, переплетая их пальцы. ― Мне нравится. Я люблю свою работу, мне нравится это место... ― она машет свободной рукой на стену, покрытую причудливыми картинами. ― Но иногда мне одиноко. Когда Ричи сжимает её руку, она, кажется, немного нервничает, машет рукой перед собой, будто отгоняя вонь своего же признания. ― Ты прилетел в Чикаго не для того, чтобы выслушивать мои жалобы, ― говорит она. ― Это я спросил, ― замечает Ричи. ― Я хочу услышать, как ты поживаешь. ― А я хочу услышать, как поживаешь ты, ― она переворачивает их руки и свободной рукой хлопает его по тыльной стороне ладони. ― Я расскажу после тебя, ― обещает он. Когда она ничего не говорит, он толкает её запястьем в бедро. ― А что, если я заставлю его ждать слишком долго? ― она хмурится, Ричи видит морщинку на её лбу. ― Каждый день я хочу позвонить ему, но он не заслуживает того, чтобы его водили за нос. Нетрудно понять, откуда берутся её тревоги, но, будучи вторым самым влюблённым Неудачником в группе, он знает, насколько они на самом деле необоснованны. Эдди знает, что Ричи любит его, он сказал ему это в лицо. Более или менее. Они разговаривают по телефону каждый день, даже если это просто короткое сообщение или два, о том или этом, и Ричи никогда не чувствовал себя водимым за нос. Конечно, после некоторых звонков он чувствует себя более влюблённым дураком, чем раньше, но это не вина Эдди. У него тоже был разговор с Беном. Он не шутил, когда говорил, что подождёт, и Ричи это знает. ― Беверли, поверь мне, ты не заставляешь его ждать. Она делает глубокий вдох, потом выдох. ― А что, если я его не заслуживаю? ― Что ты имеешь ввиду? ― Это безумие, да? ― морщины на её лбу стали глубже от света телевизора, освещая жёлто-сине-оранжевым цветом лицо. ― Бояться, что ты не заслуживаешь чего-то настолько хорошего? ― Нет, ― Ричи проводит большим пальцем по тыльной стороне её ладони, по костяшкам пальцев и по нежной коже. Он точно знает, что она чувствует. ― Это не безумие. После минутного молчания, всё ещё глядя на Ричи, её плечи опускаются. Ричи не знает, что он такого делает, что выдаёт его, потому что Бев с грустью смотрит на него. ― Ох. Это Эдди? Но когда он согласно кивает, её глаза расширяются от шока. ― Почему ты удивлена?! ― восклицает он, вполне оживлённо, из-за чего Бев даже приходится выпрямиться, потому что её человеческая подушка в виде Ричи дёргается. ― Ты ведь только что сама догадалась! ― Я не ожидала, что ты так легко признаешься! ― Она смотрит на него своими большими голубыми глазами. Он не может точно сказать, она удивлена тому, что ему нравятся мужчины, или что он влюблён в Эдди. ― Да уж, ― он откидывается головой на плюшевую подушку. ― Наверное, меня просто уже тошнит от секретов. Ты единственная, кто догадалась. ― Неудивительно, ― Беверли следует его примеру, прислоняясь к спинке дивана, но поворачиваясь боком к нему. ― У меня были подозрения ещё в больнице, но... Каждый волосок на шее Ричи встает дыбом, и он чуть ли не леденеет от ужаса, что он так очевиден. Сейчас ему намного лучше, чем год назад, но не намного. Мысль о том, что тогда, не по его инициативе, Беверли знала… ― Нет! ― он убирает руку, чтобы она не почувствовала его вспотевшей ладони. ― Не нужно о больнице, пожалуйста. ― Хорошо, ― она успокаивающе держит его за плечо. Всё ещё здесь. Это просто Беверли. ― Нет, это... ― Он не заканчивает мысль, не знает, есть ли в ней конец. Ричи качает головой. ― Всё в порядке. ― А остальные знают? ― её рука на плече скользит вниз, и вместо этого она держит его бицепс. Он ценит, что она не хватает его за руку сразу. ― Не об Эдди, ― говорит Ричи. ― Но сам Эдди знает. ― Эдди знает? ― её расслабленная поза сменилась прямой осанкой. ― Что он сказал? ― Это не важно, он... ― Ричи ёрзает. Он не хочет просто выбалтывать чужие секреты, даже если они смешаны с его собственными. ― Ну, скажем так, ничего не происходит. ― Ох, Ричи, ― Бев точно знает, почему ничего не происходит, понимание видно в её глазах. Однако, она ничего не говорит. Она прижимается лбом к его плечу и обнимает его за талию в неловком, но очень благодарном объятии. Когда он льнёт к ней, прижимаясь щекой к её макушке и протягивая руку, чтобы убрать несколько волос изо рта, он возвращается в другое время. Они вместе сидят на песке, прямо как сейчас. Сестра, которую он всегда тайно хотел, но так и не получил. Он думает о крошечной жизни внутри неё, едва заметной, которую он прозвал Большим Обедом. Он целует Бев в макушку. ― Если ты в ближайшее время не позвонишь Бену, это сделаю я, ― угрожает он. ― И я возьму его первым. Беверли громко смеётся. ― Не думаю, что он играет за эту команду. Ричи вздыхает так, словно это самая ужасная новость в его жизни. ― Я должен был догадаться по ковбойским сапогам.

***

Смотреть, как Беверли делает свою работу, не совсем то же самое, что смотреть, как Бен делает свою. Они оба хранят эскизы, словно драконы, охраняющие свои сокровища ― офисные ящики набиты ими. Беверли, по сравнению с ним, громче. Там, где Бен работает за закрытой дверью своего кабинета в тишине, иногда прерываемой важным звонком, у Бев есть маленький современный проигрыватель, который она включает на полную громкость и позволяет музыке разноситься по всему дому. Она подпевает какому-то жизнерадостному фолку (Ричи не узнаёт песню), когда находит её утром в кабинете, откинувшейся на спинку стула и уставившейся на множество дизайнерских рубашек. Кабинет выглядит милым. Он красиво украшен вокруг стола, обращенного к большому высокому окну, частично покрытому блуждающим плющом. Есть несколько книжных полок, каждая из которых выглядит на пятьдесят процентов как книжное хранилище, и ещё пятьдесят как хранилище для растений, а ещё есть изящное растение в стеклянной вазе сверху всех этих полок. Есть так же длинный шкаф-гармошка, бюст манекена и большая металлическая гардеробная вешалка, полностью занятая разноцветной одеждой. Она расслабляется, смотря на Ричи, стоящего в дверях. ― Привет, Рич, ― она опускает стул так, что он опирается на все четыре ножки. ― На кухне есть круассаны. ― Мм, спасибо, ― мычит он и с благодарностью принимает протянутую ему большую кофейную кружку, делает глоток тёплого напитка и даёт обратно. ― Работаешь в такую рань? На самом деле ещё не так рано, но они могли бы выйти позавтракать или он мог бы приготовить им яйца или что-то ещё, перед началом её работы. ― Не совсем, ― она бросает на свой стол ещё один страдальческий взгляд. ― Мне нравятся эти идеи, но если приглядеться здесь... Она брезгливо смотрит и неопределённо жестикулирует на бюст манекена с приколотыми вокруг какими-то обрывками белой ткани. ― Может быть, я просто выброшу их, начну все сначала, сожгу всё, ― она замолкает с керамикой, все еще прижатой к губам, и прищуривает на него глаза без макияжа. Ричи наблюдает, как её глаза метаются, оглядывая его, как кусок мяса, одетый в рваные старые спортивные штаны и футболку, которая видела лучшие дни. ― Ричи, ты можешь побыть моей моделью? Это. Не то, что он ожидал услышать. Ричи Тозиер ― не модель. ― Эм, ― произносит он осмысленно. ― Что? ― Твои плечи, ― её глаза всё ещё прищурены, она критически смотрит на его плечи. Бев вскакивает со своего места. ― Встань прямо. ― Я ничего не делаю прямо⁴, ― тем не менее, он всё равно поправляет свою осанку, расправляя плечи и наслаждаясь этим после ночи сна. Даже не из-за плохого сна, а из-за обычного у него может разболеться спина. Как сексуально и весело быть старше сорока. ― Ха-ха, ― она разворачивает его, неожиданно крепко сжимая за плечи. Одним быстрым движением она водит рукой из стороны в сторону. ― Какая убийственная шутка для твоего нового материала. ― Если новый материал, ― он прерывается, отодвигаясь, когда её пальцы прижимаются и щекочут его спину, ― вообще есть. ― А? Ты ничего не пишешь? ― она напевает, отчасти под музыку, которая ещё играет, а отчасти под собственные мысли, дергая его старую футболку. ― Чуть-чуть пишу, ― он снова повёрнут лицом к Бев. Она едва достаёт ему до подбородка, и ей приходится встать на цыпочки, чтобы натянуть на Ричи рубашку. ― Но я всех уволил, так что в этом нет никакого смысла. Это привлекает её внимание. Она снова смотрит ему в глаза. ― Молодец, ― она отступает и что-то пишет на клочке бумаги. ― Ну так что? Ты согласен? ― Ты собираешься выложить это в сеть? Беверли кивает, как будто его вопрос внезапно раскрыл всё. ― Я могу обрезать... ― она жестикулирует, намекая на изображение, обрезанное до шеи. ― Если не хочешь светиться. Он на минуту задумывается. К такому роду вещам он никогда не испытывал интерес. Над такими вещами он никогда не задумывался больше, чем на секунду. Но это же Беверли! Его подруга делится своими интересами и с энтузиазмом относится к тому, что он пробует нечто новое и интересное. При этом предлагая сохранить анонимность в интернете из-за его мимолетного колебания. ― Чёрт, а почему бы и нет? Она лучезарно улыбается ему, гарантируя, что он никогда не пожалеет о своём согласии до конца своей жизни.

***

Беверли не позволяет ему посмотреть наброски, пока она работает над ними, вплоть до того, что выгоняет его и закрывает дверь своего кабинета. ― Поверь мне, ― говорит она ему каждый раз, когда Ричи пытается вытянуть из неё какую-нибудь информацию. ― Тебе понравится. И пока он тут, они гуляют вместе каждый вечер. Они смотрят фильм, легко забываемый, но им всё равно весело скоротать время за ним. Они обедают и ужинают на открытом воздухе при каждой возможности, оценивая каждую собаку, проходящую мимо, по такой комплексной шкале, что никто из них не знает полностью, на чём она базируется, но ни одна собака не набирает баллов ниже девяти. ― Это хороший район, ― говорит Ричи, наполовину опустошив упаковку картошки фри за обедом возле какого-то среднего заведения с бургерами. ― Там, где я жил в Чикаго, не было возможности посидеть на открытом воздухе, чтобы какой-нибудь чувак не подошёл и не помочился в твою содовую. ― Да брось ты! ― смех Беверли звучит так громко, что привлекает внимание сидящих людей за соседним столиком. ― Не может быть, чтобы всё было так плохо. ― Ах, да? Они проезжают мимо его старого дома, прошло почти двадцать лет, когда Ричи впервые сюда въехал. Он почти не отличается от того, каким он его помнит. Почему-то не хуже и уж точно не лучше. ― Боже, Ричи, ― Бев наклоняется над рулем, чтобы посмотреть на здание. ― Это место соответствует нормам безопасности? ― Ладно, Эдди, ― он быстро фотографирует здание в память о старых временах, прежде чем они продолжат двигаться дальше. ― Скорее всего, не соответствует. Он потерял воспоминания. Не те, к которым причастен магический клоун, а обычные, просто потерянные во времени воспоминания. Он жил в этом доме, когда впервые переспал с мужчиной. Двадцатичетырехлетний, пьяный в стельку, под кайфом и в смутном ужасе осознавший, что это гораздо лучше, чем спать с женщинами. Прошло много времени, прежде чем он позволил себе это ещё раз, затем пришёл успех, и пришли писатели, и было слишком рискованно позволить этому случиться снова... До событий прошлого года, но это совершенно другое. Он не делится этим конкретным воспоминанием с Беверли. Не сейчас.

***

В среду Беверли наконец впускает его в свой кабинет, где презентует ему две рубашки на вешалках. ― Ого, Бев... Быстро ты, ― Ричи не знает, сколько требуется времени, чтобы сшить рубашку. Беверли быстро справилась? Это намного быстрее, чем смог бы сшить он. ― Я уже сделала большую часть работы, мне просто нужно было внести некоторые коррективы, ― она улыбается ему, как какой-то дьяволёнок, демонстративно покачивая рубашками и протягивает одну из них. ― Примеришь? Рубашка на пуговицах с длинными рукавами, в основном белая, за исключением растущего узора из жирных чёрных пятен, начинающихся на левом плече и расширяющихся к правому, весь правый рукав чёрный. Она стильная. У Ричи ничего подобного нет. И когда он надевает на себя рубашку, она прекрасно сидит, обтягивая плечи, но не перегружает пуговицами на груди. Как только он надевает приличные штаны и смотрит в зеркало, Ричи чувствует себя странно. Он хорошо выглядит. И чувствует себя тоже хорошо, наверное, из-за того, что хорошо выглядит. Он не выглядит неряшливым, неаккуратным или каким-либо ещё, каким он себя видит в обычной своей одежде. ― Идеально, ― Беверли вешает вторую рубашку на гардеробную вешалку в углу и топает обратно к Ричи. Она разглаживает пару складок на рубашке и убирает ногтем катышек. Она отходит, направив на него телефон. ― Просто несколько фотографий для Инстаграма. Ричи стоит и ждет, пока она сделает снимок, руки по швам. Беверли делает один снимок и замирает. Она смотрит на него поверх телефона. ― Почему ты так стоишь? Он осматривает себя. ― Я нормально стою, как обычно. ― Нет! ― она смотрит на Ричи так, словно видит его впервые. ― Ты стоишь как восковая фигура. Он неловко смеётся, когда Бев показывает сделанный снимок: руки болтаются, как у какой-то кошмарной куклы. ― Я не виноват! Что мне делать со своими руками? ― Так, ― Беверли бросает телефон и снова подходит к нему. Она закатывает ему рукава каким-то сложным образом. Ричи и не подозревал, что существует какая-то техника. ― Руки в карманы. Она указывает ему принять разные позы, а затем даёт ему другую рубашку. Вторая ему нравится гораздо больше, похожего фасона, с воротником и пуговицами, но у этой ― какофония цветов и узоров, кровоточащих от плеч до рёбер. Это здорово. Верхняя половина действительно похожа на то, что он выбрал бы, но в качестве акцента она как-то более зрелая. Вместе они смотрят на фотографии и выбирают лучшие для публикации. На них удивительно смотреть; без лица он никогда бы не догадался, что это его фотография.

***

Ричи общается с другими Неудачниками всё больше с каждым днём после прибытия в Чикаго. Теперь, встретившись со всеми и не имея секретов, он может снова участвовать в их групповом чате и делиться шутками, смехом и разговорами. Билл где-то откапывает старый ежегодник, находит фотографии их всех и делится красивыми летними пожеланиями Бена и одним гораздо более коротким Ричи ("я первый подписываюсь под твоим крэком!"). Он глубоко удовлетворён. Однако странно ощущать изменение в динамике их общения. Может быть это потому, что они повзрослели ― это наиболее вероятно, но почему-то кажется, что они выбиты из равновесия. Не хватает ещё одной детали механизма. Эдди звонит ему на следующий день после его попытки в моделинг, чтобы поговорить о ни о чём. ― Какое слово из восьми букв обозначает место для хранения? Заканчивается на А. ― Привет, Эдс, ― отвечает Ричи. ― Я в порядке, а ты как? ― Не называй меня Эдс, мне сорок один, ― Эдди бормочет что-то ещё, но так тихо, что Ричи не слышит. ― Привет. Эдди рассказывает о всех новостях, происходящих в его жизни. Тревор задерживается на работе допоздна, Кермит разбил стакан на кухне, Эдди не может разгадать ежедневный кроссворд, и почему-то все эти новости не кажутся Ричи скучными. ― Значит, ты уже поработал моделью для Бев? ― наконец-то спрашивает Эдди. ― Ты пробыл там всего четыре дня. Ричи требуется секунда, чтобы понять, о чём речь. ― Откуда ты знаешь, что это я? ― он смотрел, как Беверли вчера выложила фотографии, и они были полностью обрезаны по шею, никаких имён в подписи, никаких пометок на его несуществующем старом аккаунте. Ничего, что могло бы определить Ричи. ― Чт... Я... Я хорошо знаю тебя, чтобы распознать, ― говорит Эдди. Судя по его голосу, Ричи уже должен был догадаться. Так ли это? Узнал бы он Эдди по фотографии только его торса? Возможно. Даже в рубашке не-в-стиле-Эдди невозможно скрыть его компактное сложение. ― Оу, ― конечно, Эдди узнает его по фотографии груди и рук. Хорошо. ― Ну, да, но думаю, что это на один раз. ― Это ты так думаешь, ― отвечает Эдди. ― И следующее, что ты осознаёшь ― то, как ты идёшь у неё по подиуму. ― Я? Никогда! ― Ричи фыркает, представляя, как делит сцену с группой людей в три раза моложе его и в шестьдесят раз сексуальнее. ― Хотя я открыт для взяток. Ричи не видит для себя такой резкой перемены в карьере, но думать о таком развороте немного забавно. И они с Эдди смеются при мысли о том, что он демонстрирует причудливо замысловатые наряды, которые модели носят на подиумах, посылая разные фотографии друг другу. Ричи останавливает Эдди, прежде чем тот успевает закончить разговор. ― Подсобка. Эдди долго молчит. Затем: ― М? ― Твой кроссворд. Попробуй подсобку. ― А! ― раздаётся слабое шарканье бумаги. ― Спасибо, Рич.

***

― Как ты смотришь на ужин? ― спрашивает Беверли в качестве приветствия, когда она возвращается из ряда важных рабочих встреч. ― Вообще? ― спрашивает Ричи, откидываясь на спинку её большого мягкого дивана и глядя в заметки на своём телефоне. ― Очень хорошо. Даже лучше, чем завтрак. Она закатывает глаза. ― Я думаю о конкретном ужине. Её телефон подпрыгивает на диванной подушке рядом с ним, когда она бросает его, плюхаясь на подушку с другой стороны от него. Ричи берёт его, чтобы проверить последние рекомендации: ресторан и комедийный клуб. ― Настоящая чикагская пицца, ― начинает она. ― И открытый микрофон. ― Бев! ― Я не говорю, что ты обязан! ― произносит она быстро, торопясь, не девая шанса перебить её. ― Мы можем пойти, поесть, послушать некоторых людей, и ты можешь попробовать, если хочешь.

***

Место, куда они прибывают, похоже на свалку. Оглядываясь вокруг, неудивительно, что концертный список наполовину пуст, а два места для вечера комедии были отданы музыкантам. Ричи смотрит на Беверли, пододвигающую стул к маленькому круглому столику на двоих и обменивающуюся несколькими словами с официантом. Он заносит своё имя в список. Им подают чикагскую пиццу, и Ричи отправляет фотографию своего кусочка, сочащегося плавленым сыром, в групповой чат. Эдди пишет ему отдельно: "ты не сможешь срать целую неделю" Из-за этого Ричи так смеётся, что едва не пропускает первого музыканта, покидающего "сцену" (часть пола покрыта ковром другого цвета, чтобы обозначить разделение), и сотрудника ресторана, хватающего микрофон. ― А дальше у нас... ― он замолкает, косится на планшет в руке и сердито вздыхает в микрофон. ― Так, хватит с меня приколов, а? Какой придурок написал Ричи Тозиер? Это привлекает его внимание. Он чуть ли не отправляется в могилу, давясь излишним сыром. Разве это не было бы логично: пережить все ужасы, наконец, привести свою жизнь в порядок, а затем умереть из-за какого-то сыра в странном несчастном случае. Он поднимает одну руку, вытирая жирные пальцы другой о штанину под столом. Мужчина разевает рот, когда Ричи подходит к сцене. ― Вы... И правда Ричи Тозиер. ― Ага! ― Ричи берёт микрофон, и мужчина медленно уходит, всё ещё осмысливая ситуацию. ― Но ты был прав насчёт придурка! Это вызывает медленный раскатистый смешок среди людей. Может быть, заведение невзрачное, но, очевидно, у него есть постоянные клиенты. Большинство столиков заняты, хотя группа людей не обращает на сцену никакого внимания. Неплохая аудитория, с ней он может работать. ― Что ж, я не мёртв... В итоге, Ричи проводит не много времени на сцене, минут шесть, наверное. Довольно долго для открытого микрофона, но в таком месте, как эта пиццерия, никого это действительно не волнует. Он отсылается к некоторым событиям: его пребывание в реабилитационном центре и его молчание с того момента, а остальное держит в тайне. Он говорит о терапии и пародирует голос Пита с целью поделиться некоторыми его выученными откровениями. ― Если ты заставляешь своего психотерапевта сделать такое лицо, ― от открывает рот от шока, вытаращив глаза. ― Ты выигрываешь терапию? Типа, могу ли я получить за это трофей? Ещё Ричи говорит о Неудачниках. О том, какие они смешные и как странно воссоединиться после такой долгой разлуки. Он делится отзывом Эдди о своей пицце, хотя он едва может рассказать, потому что сильно смеётся по ходу. ― В любом случае, моя еда остывает, ― Беверли смотрит ему в глаза со своего места за их столиком, огромная улыбка растягивает её щеки до предела. ― Спасибо! Раздаются редкие аплодисменты, и в мгновение ока на фальшивую сцену зовут следующего человека. Беверли ждёт за их столиком, готовая крепко обнять его, как только он вернётся. ― Как ты себя чувствуешь? ― спрашивает она, когда они снова садятся. ― Отлично! ― он ухмыляется и тычет пальцем в остывающую пиццу. ― Давно не виделись, было весело. Какая-то часть его волновалась, теперь он понимает, что всё уже сказано и сделано. Что, если он не сможет сделать это снова, что, если он потерпит крах и сгорит без писателей позади него? Но нет, первоначально он сам прорыл себе путь, и он это знает. У него есть всё, что нужно. Шутки тоже удались. Поскольку он никогда не видел себя на терапии, он определенно никогда не видел себя небрежно говорящим об этом перед толпой незнакомцев. Люди тоже смеялись вместе с ним. Это доставляет ему удовольствие, хотя поначалу всё выходило из него неохотно. Они вместе доедают свою гротескную пиццу и в конце концов покидают заведение.

***

― О-о-о, ― говорит Беверли из своей маленькой симпатичной кухни. Она осматривает остатки еды, наливает стакан воды, и отвлекается, если звук того, как она обрызгивает многочисленных растений что-то говорит. ― Что "о-о-о-"? ― Билл поздравляет, ― она обходит дверной косяк и встаёт рядом с ним, где он сидит за её маленьким обеденным столом. На экране их вчерашняя фотография, обнимающихся в пиццерии. ― Счастливую парочку. Какой-то случайный человек в Твиттере выложил фотографию, и через час TMZ⁵ опубликовала статью о том, как Ричи Тозиер и Беверли Марш уютно устроились в Чикаго. Их взгляды встречаются поверх её телефона, оба молчат. Ричи ломается первым, конечно же ― откидывает голову назад, смеясь, и Беверли разливается в своём смехе. ― Погоди, погоди! ― он поглощает статью на максимальной скорости. И читает: ― Что касается интрижки⁶, мы видели похуже! Они хихикают и уже ищут в списке контактов Билла, чтобы позвонить ему по видеосвязи. ― Мы женимся! ― объявляет Ричи, как только Билл отвечает. Он и Беверли, оба краснощёкие и с остекленевшими от смеха глазами, смотрят на маленький дисплей в углу экрана. Билл находит всю ситуацию нелепой, и хотя он тоже смеется над этим, он первый по-настоящему приходит в себя и спрашивает Ричи, что он собирается с этим делать. Он даже ни на секунду не задумывался об этом ― всё это настолько смешно, и Ричи считает, что оно забудется в течение нескольких дней. И всё же. Он ловит себя на этих мыслях несколько часов спустя, на кровати в гостевой комнате Бев, палец парит над кнопкой "войти" Твиттера. ― Нахуй, ― произносит он вслух, как будто это повысит уровень его уверенности. Неважно, поможет ли это или он станет человеком, разговаривающем наедине с самим собой. Ричи нажимает на кнопку. Все его непосредственные упоминания связаны с фотографией, и это приносит облегчение. Было бы ложью сказать, что у него не было некоторых опасений, где Ричи приходится пробираться через кучу предположений о его исчезновении и здоровье. Многие ответы, честно говоря, очень забавные. "этот комик что, бигфут?" ― Ричи громко смеётся. На другом посте его просто пометели на фотографии из какого-то реалити-шоу, женщина потирает виски и говорит: "Я знаю, что у него большой член. Я просто знаю это". Большинство других сбиты с толку, откуда они вообще знают друг друга, что на самом деле вполне справедливый вопрос. Без детских дружеских отношений они, вероятно, никогда бы не пересеклись. Именно по этой причине он потрудился даже войти в профиль, чтобы всё уладить. Беверли, конечно, подумала, что это смешно, и они могут продолжать смеяться над этим с Неудачниками наедине, но Ричи хочет сказать правду. Не конкретную правду, пока нет. У Беверли есть собственный бизнес, имя и репутация, которые она добилась, особенно после развода. Он не хочет всё запятнать только потому, что они думают, что это смешно. Он ретвитит чей-то комментарий: "о нет мисс марш ты можешь лучше пожалуйста". Затем он пишет собственный: "Я даже не могу потравить мои артерии с подругой в покое? (Это значит, что мы не встречаемся, она заслуживает лучшего)". Через мгновение он ищет в ленте ту картинку из реалити-шоу и ретвитит её, комментируя: "а это кстати правда".

***

Проходит неделя, а потом ещё несколько дней. Ричи медлит покидать Чикаго, потому что не уверен, где именно находится его следующий пункт назначения. Он так долго вынашивал эту идею "Тура", и ему кажется непостижимым, что сейчас он воплотил это в жизнь. В общем, потребовалось чуть больше месяца, который быстро приближается к концу лета. Именно эта медлительность и приводит его к внезапному осознанию. ― Я пропустил четвёртый месяц! ― он снова разговаривает сам с собой. Бев в своём кабинете ― дверь приоткрыта и играет музыка, но она занята, тогда Ричи решает дать ей немного личного пространства. ― Бев! Он лёгкой трусцой поднимается по лестнице прямо в её кабинет. ― Что случилось? ― бормочет Беверли, уткнувшись головой в альбом. ― На прошлой неделе был четвёртый месяц, как я не пью, ― отвечает Ричи. ― Я забыл. Это заставляет её вскочить, как игрушечный Джек из коробки, полностью оторвавшись от своей работы в одно мгновение и обратив всё свое внимание на него. ― Ричи! Она встаёт и привлекает его за руку в объятия, в которые ему приходится сильно сгорбиться. Обнимая её, он всегда чувствует себя таким огромным. Конечно, не в плохом смысле, но ему это кажется странно-забавным. Он мог бы с легкостью поднять её. Такая маленькая, и все же Ричи знает, что она может надрать ему задницу, если захочет. ― Это замечательно, ― она ещё раз крепко обнимает его за плечи. ― Ты должен рассказать остальным. ― Я просто не обращал внимания на календарь, ― признаётся он. Ричи достает из кармана телефон, чтобы отправить сообщение другим Неудачникам. Не успев начать даже печатать, Бев хлопает его по руке и кричит подождать. Она бросается к одной из своих многочисленных полок и достает какой-то пластиковый контейнер, громко дребезжащий при движении. Он не видит происходящего за её плечами, когда Бев открывает его, но когда она возвращается, на ладони у неё лежит большая желтая пуговица. ― Твой новый жетон. Какого хрена, хочет сказать Ричи. Я так тебя люблю. Вместо этого он прочищает горло, слишком переполненный эмоциями, чтобы сказать хоть что-то. Он садится в одно из её плюшевых кресел и выдыхает простое "спасибо". Фотография, где он держит пуговку между большим и указательным пальцами, всплывает в групповом чате. "Бев дала мне жетон на 4 месяц" Ответы приходят незамедлительно, как будто каждый получил уведомление на свой телефон и всё бросил. Поздравления, смайлики-сердечки, "горжусь тобой", всё это волной накатывает и Ричи... Он чувствует себя идиотом. Как ему вообще пришла в голову мысль, что эти люди не беспокоятся о нём? Думать об этом сейчас кажется запредельно абсурдным. Он должно быть долго смотрит на свой телефон, и Беверли наверняка догадывается, какие мысли у него в голове. Её пальцы слегка цепляются за его волосы ― теперь они наконец-то начинают отрастать и он не похож на папашу (но волосы всё ещё слишком короткие). Она целует его в висок. ― Я говорил тебе, что у меня был припадок? ― спрашивает он. Он в курсе, что не говорил ей, но не знает, как ещё об этом сказать. Глаза Беверли расширяются, а лоб морщится, когда она поднимает брови. Иногда ему кажется, что его друзья гораздо красивее для своего возраста, чем он. ― Я думал, что умираю, ― он издаёт короткий смешок. Сейчас это звучит глупо, но в тот момент было так страшно. ― Ричи… ― её голос такой тихий, а пальцы путаются в его волосах. ― Это было просто похмелье, ― объясняет он. ― Мой менеджер отвёз меня в больницу минут через пять после того, как я его уволил. Бев рассмеялась ― это приносит облегчение по сравнению с её печальным тоном. ― Мне жаль, что нас не было рядом, ― она снова целует его в висок, и он, должно быть, действительно изголодался по прикосновениям, потому что это невероятно приятно. ― Простите, что исчез, ― отвечает он. ― Всё хорошо, ― она поворачивается и крепко обнимает его. ― Я люблю тебя. ― Люблю тебя. Он не уходит, когда они отстраняются друг от друга. Просит остаться и обещает быть тихим, пока она работает. Он сидит в её удобном кресле и смотрит, как она работает или играет на телефоне. Простое тихое сосуществование в момент, когда ему не следует быть одному. ― Что дальше в планах? ― спрашивает Беверли. Она подходит к нему сзади, чтобы порыться в неглубоком ящике с бумагами, и обнаруживает, что он просматривает рейсы. Снова. ― Обратно в Калифорнию? Ричи лелеит мысль вернуться домой, в свою унылую квартиру, где сможет начать раздумывать о своих долгосрочных целях, как назвал бы их Пит. Билл поможет ему найти новую квартиру мигом, в этом нет сомнений. Он даже несколько раз смотрит билеты на рейсы в международный аэропорт Лос-Анджелеса, но так и не смог завершить покупку. Это просто кажется каким-то неправильным. ― Я думал об этом, ― он пожимает плечами, не совсем уверенный в своём желании поделиться мыслями. И приходит к выводу, что туманный намёк никого ещё не убил. ― Я думал о путешествии, о том, чтобы продолжить с того места, где остановился Майк. Беверли смотрит на него. Никто из них не обращал внимания на тот факт, что Майк внезапно поселился с Биллом и Одрой и прекратил все путешествия, но это то, что они всё больше осознают. Они всё ждут, догадывается Ричи, когда кто-нибудь из них заговорит об этом, когда они будут готовы. ― Я никогда не был в Диснейленде. Беверли смеётся. ― Думаю, ты это заслужил, ― она показывает на свою голову. ― Не забудь купить ушки. Она снова растворяется в работе, снова напевая, снова работая, свободно бродя по этому пространству, которое она сделала своим. Ричи продолжает смотреть на рейсы, пока принимает решение, избегая одной мысли в своей голове, как будто это больной зуб. Затем, не давая себе шанса передумать, Ричи заказывает билет на самолёт до Атланты. -------------------------------------------------------------------------- 1) Коржик — вымышленный кукольный персонаж, принимающий участие в телешоу «Улица Сезам». Коржик известен своим ненасытным аппетитом, а также фразами, произносимыми им через набитый рот: «Я хочу печенье!», «Я ем печенье!». 2) Дороти и Бланш – героини из американского телесериала “Золотые девочки”. 3) Дик Трейси — криминальный кинофильм. Экранизация комиксов Честера Гулда. 4) В оригинале написано ‘straight’ (Бев говорит ему встать прямо), что можно перевести как прямой и натурал, и тут Ричи буквально говорит, что ничего в нем нет гетеросексуального. Так как в русском мы не говорим ‘натуральная стойка’, шутку пришлось отпустить… 5) TMZ – это бульварная интернет-газета. 6) В оригинале написано “on the rebound” – это такое выражение для людей, которые пережили прошлые неудачные отношения и находятся на данный момент в отношениях с человеком, который для него как утешение. К сожалению, в русском языке нет такого аналога, поэтому я использовал слово “интрижка”.