Заложник

Сейчас, два года спустя, Митя видел неслучайность той ночи. Они шли к ней шаг за шагом, Митя в неведении, Д. М. чётко планируя и не отклоняясь от курса. Прежде чем взять мальчика в оборот, он следил за ним — не спеша, с удовольствием. Оставаться в тени было просто, тут даже профессиональные навыки не требовались. Мальчик папика не искал, взрослые мужики оставались вне зоны видимости. Компанию составляли ровесники, в основном такие же блогеры. Почти дети, но уже манипуляторы. Однако до Мити всем было далеко. Он был самой яркой звёздочкой, самым дерзким, самым неуловимым. Ему завидовали страшно, хейтили, но неизменно искали его общества. Д. М. зацепился за Митю, случайно увидев его в компьютере племяшки. Митя вещал, сидя в тёмной комнате, пятно света выхватывало только его лицо — очень белое, с драматическими тенями глаз и скул. На черно-белом лице кроваво-красным пятном выделялись губы. Д. М. завис, моментально представив, что это не помада, а кровь. Настоящая, горячая, в которую так сладко будет окунуть палец. Вернувшись от сестры домой, Д. М. нашёл нужный канал и полночи просматривал выпуски. Стримы, мукбанги, путешествия и туториалы. Он и слов-то таких не знал. Да и незачем ему было. К утру у Д. М. сложилось вполне законченное впечатление от парня. К плюсам можно было отнести оторванность от родителей и явное одиночество. К минусам — упакованность и то же одиночество. Можно было предположить, что и в деньгах, и в друзьях Митя не нуждался. Звериным чутьём Д. М. угадывал в мальчишке слабое место — жажду власти. За сладостью хрупкого облика опытный взгляд различал титановую основу, вроде той пластины, что скрепляла сломанную ключицу самого Д. М. Митя был идеален. Д. М. давно ни о чём не мечтал, слово «мечта» ушло вместе с совершеннолетием. Дальше были только планы и задачи, и их решения. Но увидев Митю, Д. М. почувствовал, как что-то заныло в том месте, где, предположительно, находилась душа. И что с того, что душа была чёрной, как ночь? Д. М. и не хотел другой. Первое знакомство он организовал, став спонсором телешоу мейкаперов. Не сам, конечно, а через одну из ручных компаний. На подготовках программы он появлялся нечасто, лицом не светил, но этого было достаточно, чтобы заинтересовать участников, искавших знакомства с «влиятельными людьми». Деньги, безусловно, имели значение, но больше ценились связи. Митя не был исключением и быстро просёк возможности Д. М. Тот демонстрировал их постепенно: сделать визу за два дня («отдай документы секретарю»), вытащить из ментовки Виталика, попавшего в облаву с витаминками, пройти на концерт, билеты на который уже полгода как закончились. Всё это Д. М. обеспечивал даже без просьб, стоило Мите обмолвиться о своих проблемах или желаниях. Это были мелочи, крошки, которыми Д. М. заманивал мальчика в лес. И тот шёл, очарованный властной аурой своего нового знакомого, так непохожего на тех, кто окружал Митю с младенчества. Постепенно Д. М. менял тактику, заставляя Митю просить. Пока просто просить, не требуя оплаты или ответных услуг. Ну нельзя же считать за услугу ужин в шикарном ресторане? Митя и не считал, отдавая Д. М. своё время, оторванное от работы. Не думал об этом, как о жертве, приносимой в качестве оплаты за мелкие и не очень мелкие бонусы и ништяки, появившиеся в его жизни вместе с Д. М. А тот просачивался в его жизнь незаметно, но неудержимо. Митя и глазом моргнуть не успел, как обнаружил Д. М. у себя в квартире; путь до Митиной кровати оказался еще ближе. На всё про всё у Д. М. ушло три весенних месяца, включая период слежки. К лету Митя был влюблённым и почти ручным. Пришло время показать ему главную сторону их отношений. Для начала Д. М. укрепил дисциплину. Используя чувства мальчика, он добивался исполнения своих просьб, всё больше смахивающих на приказы. Митя инстинктивно сопротивлялся, а Д. М. внимательно наблюдал за растущим в нём напряжением. Важно было правильно выбрать момент, в который следовало отпустить вожжи. Мальчик должен был почувствовать победу, триумф состоявшейся мести за накопленные ограничения и мелкие унижения. В тот вечер Д. М. специально сорвал съёмку давно запланированного коллаба, явившись к нему без договорённости, как к себе домой. Затем придирками довёл и без того бесившегося Митю до злых слёз. — Пошёл отсюда на хуй! Слышишь? Вали из моей квартиры! Митя осёкся, когда Д. М. рухнул на колени. Невозмутимая каменная глыба просила трахнуть её, отыметь, выебать. Наказать. Митя не верил своим ушам, а потом и глазам, когда Д. М. стянул штаны и встал раком. И себе не верил, когда забивался в каменное нутро и кончал, кончал в стонущего под ним Д. М. Это было невероятно, но это было. Потрясённый, он не уловил момента перехода власти. Только что оттраханный, просящий ещё, ещё, глубже, сильнее, Д. М. снова был таким, как всегда, только злее и темнее. Теперь уже он мстил, больно выкрутив Мите соски. — Не думай, щенок, что теперь царь горы. Понял? В тот момент вконец дезориентированный Митя ничего не понял, понимание пришло позже. Д. М. словно расколол его на две части: одна потакала и угождала, вторая появлялась только ночами и имела любовника во все дыры. Наутро первая Митина сущность просила прощения, получая пощёчины и злые слова. Вечером в постели вторая отыгрывалась за дневные унижения. Д. М. был доволен. Единственная грязная и спрятанная ото всех мечта — быть снизу, осуществлялась. Митя не церемонился, отпускал себя, брал без ненужной жалости и нежности. Через полгода этого оказалось мало. Как пушкинская старуха, Д. М. хотел всё больше и больше; темнота внутри требовала довести контраст до предела. Нагнуть «дневного» Митю, сладкую покорную сучку, до самого жалкого состояния, чтобы потом, ночью, наслаждаться, отдаваясь, чувствуя себя ничтожнее мелкой дряни. Действовать нужно было осторожно, не сломав стержень, позволяющий Мите быть сверху. Он решил всё сделать чужими руками. Той ночью в загородном доме не происходило ничего необычного. Несколько мужчин со специфическими интересами развлекались, пригласив профессионалов. Поделиться мальчиком, подсыпав дури, а наутро устроить ему, жестоко изнасилованному и избитому, скандал, казалось удачной идеей. Но всё пошло прахом. Митя не поверил в то, что Д. М. уснул и ничего не контролировал. Попытки выставить мальчишку блядью, вертевшей задницей перед мужиками, с треском провалилась. Митя, не оглядываясь, вышел из заколдованного леса, оставив Д. М. в его чаще.