Заложник

Погоняв туда-сюда мысль об ответе Виталику, стремительно набирающему просмотры под высером о Митином бывшем, решил не отвечать. Не трогай лихо, пока оно тихо. Ну как-то так. Митя до сих пор не мог до конца поверить, что удалось уйти от Д. М. — как-будто переписал финал сказки о Колобке и лисе. Чтобы перебить хейт, он согласился на коллаб с Викой, который та давно предлагала. Не напрямую, конечно, через третьих лиц. Отношения у них были не очень еще со съёмок тех самых мейкаперов, хотя до публичных стычек не доходило. Вика была женской версией Мити и, одновременно, его антиподом. Давила бодипозитивом и прочей востребованной женской аудиторией хернёй. Совместный видос стал бы бомбой и превратил бодро журчащий ручеёк подписчиков в бурный поток. Митя тянул, выжидал подходящий момент и сейчас поздравлял себя — момент настал. Через Дашу связался с Викой, договорились, что съёмка пройдёт у нее. Это было компромиссное решение. Увеличивались просмотры у Вики, зато Митя её не пиарил и не делился своими фанатами. Посмотрел её последние видео. Всё то же, скука смертная. И откуда у этой козы миллион? Миллион двести, если быть точным. Надо было подумать, как себя подать — уйти в тень, подпустив загадочности, или оторваться по-полной. Настроение было — в тень. Он выбрал монохромную раскраску и только губы покрыл кармином. Девчачий цвет, наверняка Вика выберет что-то близкое, но он знал, что легко выиграет это соревнование. Заранее представил себе картинку и усмехнулся. Так и получилось. Тема была банальной, обсуждали люксовую косметику. Конфликтом не пахло, оба кормились от одних и тех же брендов, плюс Вика продвигала что-то «экологическое». Цену этой экологии оба хорошо знали, но лезть в чужой бизнес Митя не собирался. Он в сером, Вика в розовом, и уже понимает, что не держит кадр. Что взгляды прилипли к Митиным губам, к их чудесно приподнятым уголкам, к прикуснутой* в притворном внимании нижней, к быстро облизанной верхней. Как он и предвидел, у Вики кармин уходил в розовый, сливаясь с одеждой, у него же отливал рубином. Учись детка. Митя про себя усмехнулся, увидев розовые пятна на щеках девушки. Очень мило, очень в гамме. Вика всего лишь на секунду опасно сузила густо накрашенные глаза и сразу распахнула их, изображая невинность и недалёкость. — Митя, а почему ты отказался от нюда*? Тебе шло. Митя удержал нейтральное выражение лица, обругав себя последними словами. Выпад Вики можно было предвидеть, а он не подготовился. Д. М. не одобрял слишком вызывающий мейк, и Вика откровенно намекала на тот период его жизни. — Твоему парню нравилась натуральность, да? Прелестно. Она видно решила, что для её тупых подписчиц первый намёк был слишком тонким. Митя отзеркалил псевдоневинность, мягко улыбнувшись и похлопав ресницами. — Любовь требует жертв. Иногда жертвой становится красота. Вика покраснела ещё больше. Она была не так глупа, чтобы затевать спор и подвергать себя риску быть переспоренной. Выслушивать всё, что Митя думает о здоровом цвете лица и «позитиве» было стрёмно; её паства могла удариться в ересь декаданса. Но так просто сдаваться она не привыкла, решив оставить за собой последнее слово. — Ну, судя по тому, какой ты красавчик, сейчас ты один. — Да, в поисках родственной души. Митя уже откровенно издевался, сохраняя иллюзию искренности. Да, он немного жертва, но надежда на новые отношения жива. Он всё ещё ждёт своего принца. Чего и всем ебанутым Викиным подписчицам желает. Внутренний цензор заменил «ебанутых» на «многочисленных», выданных в эфир. Вика, кисло улыбаясь, закончила съёмку. Когда Даша принялась запихивать в рюкзачок принесённую косметику, Митя выхватил помаду и протянул её Вике, устало говорившей с кем-то по телефону. Нервозность, с которой та схватилась за трубку, смутила его больше, чем дурацкий наезд; в душе шевельнулось что-то похожее на жалость. Девушка была так же погружена в работу, так же одинока, как и он. Бойфренды возникали и исчезали, не выдерживая груза Викиной публичности, хотя сами на эту публичность и велись. Мите была знакома ревность ухажёров к поклонникам, подпитанная неизбежностью проигрыша безликой толпе. Вика взяла протянутую помаду машинально, не сразу врубившись в смысл Митиного жеста. Поняв, отключила телефон, посмотрела неверяще. — Ты добрый, что-ли? — Ага. Иногда. — Какой-же ты всё-таки… Жалко, что пидр. — Ты мне тоже нравишься. Оба рассмеялись. Худой мир был восстановлен. Это был мир без телефонных звонков, совместных походов по барам и дней рождений, но в нём была общая работа и понимание чужой боли. Опасное понимание — это они тоже знали. — У Антона новоселье. Пойдёшь? — Пока не звал. — Позовёт, куда денется. Он всю тусу собирается звать. Вика, как обычно, была в эпицентре блогерской жизни, ни одна вечеринка не обходила её стороной. Ну или наоборот. Антон Хмельницкий считался почти патриархом — вещал о политике и прочих умных вещах. На него работало целое агентство, а вернее сказать, он и был этим агентством, его смыслом и движком. Канал Антона стремительно набрал обороты и держался в топах благодаря его чутью на людей — так же, как Митя мог уловить наступающий тренд в стиле и макияже, он угадывал персонажей на старте популярности, создавая себе славу их первооткрывателя. Строго говоря, бьюти-блогеры не были «тусой» Антона, селекция здесь была по миллионникам. Митя и Вика перешагнули этот рубеж и считались "своими" - полезными. Митю с Хмельницким связывали и другие ниточки. Тот был скрывающимся геем, и какое-то очень короткое время они трахались с одним парнем, сами того не подозревая. Парень был хастлером, так что никакой драмы не случилось, как, впрочем, и тройничка. Хмельницкий немного подёргался, испугавшись аутинга, но Митя молчал, как Кибальчиш. Не выдавал военную тайну, хотя крепкого, да и никакого другого слова Антону не давал. Вечеринка-вечеринкой, но следовало озаботиться постоянным монтажёром, а лучше двумя. Рекламы существенно прибавилось, надо было её куда-то пихать. Ваять "контент", ага. Митя решил воспользоваться благоприятным моментом и поэксплуатировать цеховую солидарность. Быстро обсудив с Викой суку-Виталика, закинул удочку. Девушка подумала минуту и нацепила на крючок пару номеров. — Хорошие ребята, профи. Дорогие, правда, но ты потянешь. Митя чмокнул её в так и не сошедший до конца румянец. — Спасибо, золотко. Увидимся у Антона.

***

Даша сообщила, что один отдыхает за рубежами нашей родины, а другой готов встретиться. Другой оказался лохматым парнем, смутно похожим на какого-то музыканта. Вспомнить на какого, Митя сразу не смог, и досадливо подумал, что вот теперь будет мучиться глупым перебором имён. Они встретились в кафе — звать к себе домой на первую встречу не хотелось. Когда Митя появился, парень уже сидел и пил ярко-зелёный смузи. У него было редкое имя Родион и самая обыкновенная фамилия Петров. На звезду ютуба и будущего работодателя он смотрел с благожелательным спокойствием, граничащим с равнодушием. Или Мите так показалось на волне мгновенно вспыхнувшего раздражения — ну как же этого музыканта? Что-то нерусское… Родион и правда оказался профессиональным киномонтажёром, работал на студии, видосы монтировал в качестве подработки. Обсудили объёмы, сроки и цены. Последние Митю не порадовали, Вика оказалась права. Впрочем, учитывая нагрузку, все равно получалось, что его одного нанять выгоднее, чем двоих. — А точно вывезешь? А то видок у тебя, как будто ты в растаманском раю. Родион кивнул, не поменяв своей расслабленной позы. Окинул Митю насмешливым взглядом. — Не ссы, котёнок, всё будет в срок и лучшем виде. — Охуел? какой я тебе котёнок? — А кто? Дмитрий… как там тебя по батюшке? — Можно просто Митя. — А вот меня просто Родей нельзя. Родион. Исключительно и только. Митя хмыкнул. — Будешь Петровым. — Оки. Закидывай материал. Поднявшись, Родион, он же Петров, оказался довольно высоким. Не худым, не тонким, а каким-то узким, словно вытянутым, и Митя неожиданно узнал силует — Алекс Джеймс***. Та же острая линия подбородка, те же смешливые губы. Blur. Такая древность, ничего удивительного, что не сразу вспомнил — удивительно, что вообще знает.