Заложник

«Ну и что это было?!» План — простой и продуманный, пошёл по одному месту, и всё из-за какого-то Петрова. Сменивший апатию кураж, набранный невероятным усилием воли, был утерян, и вместо того, чтобы и дальше очаровывать публику, сортируя на перспективные кадры и бесполезняк, Митя свалил домой. А ведь среди гостей были нужные люди, и если бы не внезапная слабость, у него уже имелись телефоны жаждущих познакомиться поближе. Девушкой завязывать контакты было проще, Митя понял это давно. А обнаружив вместо девушки парня, не у многих хватало сил отказаться. К тому моменту «кадр» был разогрет настолько, что ему было всё равно кому присунуть, или кто присунет. До этого, кстати, доходило редко, Митя умел технично соскакивать, переводя поклонников во френдзону. Секс случался только в тех случаях, когда нужный человек мог сорваться, проветрив голову. Тут уж надо было действовать наверняка, пока сперма из ушей лезла. Случайное падение в голубизну делало мужчин при должности и деньгах чрезвычайно покладистыми, хотя Митя ни разу не опустился до прямого шантажа. Школа Д. М. научила его многому, а среди многого — главному: чувствовать настоящую опасность. Людей, склонных к насилию, он отличал сразу. Они могли быть полной противоположностью Д. М. внешне, но было в них во всех общее — они не смотрели, они высматривали. Жертву. Боль. Кровь. Задерживали дыхание, втягивая запах страха, улыбались плотоядно, учуяв его в будущей добыче. Сами пахли в этот момент резко и душно сквозь любой парфюм. У Антона таких не было. Зато случился Родион, блядь, Петров. Не родственник — разговор с Викой, которая была от вечеринки в полном восторге, этот вопрос прояснил. Пришёл с кем-то из гостей? Вряд ли. Приводить на такие закрытые тусовки «не пару» не принято. А светить бойфрендом вряд ли кто захотел. В любом случае, это уже обсуждалось бы. Но Вика ни о чем таком не заикнулась. Выходит, Родион пришёл сам на правах личного знакомого. Антон шифровался давно и надёжно, проколы, как в случае с общим хастлером, случались редко. Митя не был фанатом обязательной открытости миру, признавал право каждого решать этот чувствительный вопрос так, как человеку удобно. Был ли Антону удобен на новоселье Родион? Если он его пригласил, то почему? Неловко было не позвать бывшего любовника, или наоборот — приглашение было заделом на будущее? Митя вспомнил горечь на своих губах и подумал, что горчили не только сигареты. Петров словно прощался с чем-то или кем-то, и точно не с Митей. Ну вот всё и сошлось — Митя был уверен в своих выводах. Только ему-то какое дело до этой парочки? Чужие драмы Митю мало волновали, хватало своих забот. Тогда почему он не может перестать думать о чёртовом Петрове? Почему в груди обиженно ноет и хочется себя пожалеть? Словно потерял что-то, чего и не имел. И это не контакты нужных людей, нет. Что-то абсолютно бесполезное, но такое, без чего в уголке глаз скапливается влага. Митя шмыгнул носом и мысленно дал себе пощёчину. Всё это ерунда, просто уязвлённое самолюбие. Не так уж часто его посылают какие-то там монтажёры. Утром Даша прислала готовые видосы, как обычно, безупречно сделанные. Хватало на пять выпусков, значит можно позволить себе долгожданный отдых. Даша собиралась слетать домой, а потом на Бали. Митя планировал добраться до ЭлЭй, навестить друзей, которые тянули блогерскую лямку в солнечной Калифорнии. Нужно было поставить Родиона на паузу, Митя потянулся к телефону и завис. Вздохнул, набрал совсем другой номер. — Даш, предупреди Петрова, что две недели ничего нового не будет. Простой оплатим по половинному тарифу. Даша угукнула, не подозревая о раздрае в душе босса. Раздрае, с которым Митя так и не смог справиться, а потому страшно злился — на себя, Родиона и маячившую впереди Калифорнию.