Заложник

С утра прибежала Даша с Тёмным, сели разбирать рекламные контракты и сортировать предложения. Тимофей Сизых, он же Тёма, он же Тёмный, был владельцем агентства, которое уже второй год вело Митины дела. Сам он Мите не нравился — казался слишком въедливым, слишком пристально смотрел и, казалось, слышал много больше того, что ему полагалось. Все у него было большое, непропорциональное его мелкому телу — и рот, и уши, и глаза. Мите каждый раз вспоминалась Красная шапочка с её наивными вопросами, и однажды в клубе в подпитии он брякнул: «Тёмный, а зачем тебе такие большие уши?». Большие уши тут же стали красными, но Тимофей был дельцом и за словом в карман не лез. Бросил на Митю злой взгляд и громче, чем надо было, сообщил, что у него и хер большой, чтобы вставить одному засранцу. Учитывая слухи о криминальном прошлом Тёмного, шутить с ним было опасно, да и незачем, и Митя заткнулся, спустив ситуацию на тормозах. Перебрал возможных агентов, понял, что Тёмный пока его потолок, и успокоился. Главное, следить, чтобы тот лишнего не пронюхал, не ввинтился в его жизнь больше необходимого. Необходимое — встреча раз в месяц-полтора, иногда два. Сегодня был именно такой день, и Митя не мог понять — кстати или некстати. Он не хотел видеть Тёмного, но и думать о Родионе тоже не хотел, надумался уже, хватит. Оказалось, что он неплохо заработал на паре стримов из Калифорнии, подписчики донатили понемногу, но часто. Даша раскудахталась, но Митя свернул подсчёты, которые Сизых напрямую не касались. Поздно. Локаторы Тёмного зашевелились, нос задвигался, учуяв интересненькое. — Молодец, Митяй, я смотрел первый стрим, хорошо поднял. — Нормально. Давай, что там у нас. — Агафонова у нас. — Опять? Слушай, ну я же сказал, чтобы она со своим говном ко мне не лезла. Тёмный закатил глаза так, что казалось, они провернулись на сто восемьдесят градусов и смотрят внутрь его черепа. Митю передёрнуло от вида белков с красноватыми прожилками. Он отвёл глаза и задержал дыхание. Даша сочувственно и чуть виновато погладила по плечу — осознала, что сболтнула лишку. Дело в том, что во втором стриме случился неожиданно крупный донат в тыщу зелёных. Событие не экстраординарное, случались у Мити суммы и покрупнее, но он всегда знал, от кого. В этот раз никнейм был незнакомым, не из числа постоянных фанов. Тёмному, слишком пристально интересовавшемуся Митиными делами, знать об этом не стоило. Глаза вернулись на место, в них светился укор и отложенная угроза. — Может хватит выёживаться? За такую сумму мог бы и поработать. Агафонова была любовницей олигарха, который уходил от жены уже несколько лет. Чтобы скрасить девушке ожидание, он оформил ей товарную марку, под которой выпускались помады и палетки. И, очевидно, поскупился. Кто уж там ей намешивал, оставалось тайной, но получалась сплошная дрянь, которую не спасали даже модные упаковки от известного дизайн-бюро. Агафонова выбрала Митю в качестве будущего амбассадора и взяла его в осаду. Отказы её не смущали. Они были достаточно мягкими для Мити, который в других случаях пускал яд в смертельных дозах. Причина крылась в олигархе, которого он, будучи в отношениях с Д. М., успел узнать больше, чем хотел. Тёмный нутром чуял, что тут нечисто, что на открытый конфликт Митя не пойдёт, и планомерно его дожимал. — Начну Агафонову рекламировать, все разбегутся. Никто ж с ней в поле какать не сядет. — А это уж, Митенька, мои проблемы. Да и вроде они там чего-то подтянули. Дашунь, дай пакет. — Тёмный, не напирай. — Я ей обещал, что ты посмотришь. — А ты не обещай за меня. — А ты не говнись. Тоже мне, цаца. Они вяло препирались еще минут пятнадцать, попутно пролистывая план включений. Митя ставил пометки, Тёмный либо соглашался и двигал рекламу, либо игнорировал замечания, чтобы обсудить потом. Даша принесла из холодильника минералку — распивать чаи-кофеи с Тёмным Митя в обычай не взял. Хотелось скорее закончить, но Тёмный нарочно тянул, словно проверяя Митину выдержку. Митя держал лицо, не выдавал злого нетерпения. Мысли о Родионе вернулись, лихорадили, требовали тишины и сосредоточенности. Тёмный растянул губы, обнажая даже не волчий — акулий ряд зубов. — Митяй, а что ты такой нервный? Случилось что? — Ничего, кроме твоей Агафоновой. — Нуну, зря ты так. Она твоя поклонница. Кстати, может это она штуку баксов кинула? Блядь. Все-таки углядел. Митя встал, кивнул на выход. Тёмный довольно хохотнул и, не прощаясь, вывалился за дверь, подозрительно ловко справившись с замками. — Даш, ты тоже иди. У меня после Америки джетлаг, хочу поспать. — Мить, не грузись. Ну неприятный он, зато рекламу хорошо носит. — Да знаю я. Всё равно противно. Митя потёр глаза обеими руками. — Давай сюда Агафоновский наборчик, чтоб её. Даша начала трепаться по телефону, едва закрыв дверь. Митя слышал её оживленный голос и смех, доносившийся с площадки, пока она ждала лифт. Неожиданно почувствовал что-то, подозрительно похожее на зависть — захотелось такой же беззаботности, человека, с которым можно просто поболтать, посмеяться, не думать о выгоде и возможной подставе. Кого-то простого и близкого на другом конце виртуального провода.

***

Митя повалялся с закрытыми глазами — сон не шёл. Сходил в душ, перекусил. Навёл красоту — чуть-чуть, «домашний» вариант. Дотянул до шести. Проверил еще раз видео. Проглядел ленту в телеграм, побродил по ютуб-каналам. Решил переодеться, вытащил подаренную Женькой рубашку в крупную чёрно-красную клетку — с белой майкой будет неплохо. Неожиданный лук. Часы показали 19:10. Митя ждал. А потом с ним случилось то, что хоть раз происходило с каждым. Когда, к примеру, маешься в ожидании посадки и пропускаешь объявление рейса. Внимание отрубается именно в этот момент, словно мстит на напряжение, в котором его держат часами. Митя залип на дурацкий сериал, не в силах опознать ни одного персонажа. Просто двигающиеся фигуры и бездарные диалоги, из которых его вырвал звонок, показавшийся чудовищно громким. Шит. Нужно успеть натянуть правильное выражение лица, поймать настроение, сгенерировать вокруг себя нужное поле. Блядь, Митя, давай, соберись по-быстрому. Помни свой план.