Le gout de ton sang

— Не думаю, что ему поставили верный диагноз, — вздохнул Уилл, сняв очки и устало потер переносицу. Он снова не заметил, как дошел до кабинета главврача. На протяжении всего пути перед глазами стояло лицо его нового пациента — такое спокойное, насмешливое, некрасивое и абсолютно завораживающее одновременно. — С чего ты так решил? — Джек кинул на него взгляд поверх простых прямоугольных очков, на мгновение отрываясь от многочисленных бумаг, бланков, историй болезни. — Он выглядит совершенно адекватным. Ну, почти адекватным, — вздохнул Уилл, посмотрев на Кроуфорда и закинул ногу на ногу. — Я поговорил с ним, Джек, и, признаюсь, я сбежал. Я просто не могу, не могу выносить его взгляда. Я даже не могу понять о чем он думает, а ведь ход мыслей остальных пациентов я улавливаю без особых проблем! — А может, дело не в нем, а в тебе, Уилл? — без тени улыбки на лице посмотрел на него Джек. Видимо, ему было невдомек, что Грэм его не слушает. Уилл был слишком увлечен мыслями о Ганнибале, желая узнать о чем же думает этот человек. Ганнибал не думал сейчас практически ни о чем. Мысли его путались, сталкиваясь друг с другом, и снова разбегались, не давая ему сосредоточиться ни на одной. Хотя вскоре одна мысль укрепилась в его сознании, заставляя задуматься. Почему он здесь? Что послужило толчком к его пути сюда, к тому, что он совершил? Лектер усмехнулся. Он уже знал ответ на этот вопрос. * * * Тридцать лет назад. Вирджиния. Весеннее солнце, пробивавшееся сквозь тонкие занавеси веселыми бликами, упорно не давало мальчику спать. В конце мая, когда было уже довольно тепло, оно нещадно припекало сквозь запыленное, обклеенное веселыми детскими наклейками стекло, отчего светловолосый ребенок ворочался и все пытался закрыться одеялом с головой, но вскоре оставил эту затею — было и без того жарко. Понимая, что еще немного поспать ему сегодня не удастся, мальчик встал. Лениво потянувшись, и так же лениво одевшись (чуть не запутавшись в брюках, надо сказать), спустился вниз, где уже играли и резвились остальные детки-воспитанники детского дома. Ганнибал, а мальчика звали именно так, оглядел их с улыбкой. Он дружил практически со всеми из них, но предпочитал гулять один – так никто не мешал ему думать, размышлять о вещах которые многие сочли бы слишком серьезными для десятилетнего ребенка. «Он слишком рано повзрослел», — так считали многие воспитатели. Мальчишка был умным и сообразительным, а потому его без лишних вопросов и наставлений отпустили гулять в город, тем более что он никогда не гулял допоздна и не приносил хлопот взрослым. Больше всего в этом городе он любил приют для собак — многих из его обитателей еще щенками он принес туда сам, перевязывал им пораненные лапки, кормил тем, что удавалось урвать со стола в столовой, или покупал им дешевые сосиски. Единственным человеком из работников приюта в присутствии которого Лектер испытывал определенные неудобства был Девид Филс, еще не старый, отрастивший себе непомерное пузо сторож, приходивший туда два раза в неделю. С остальными кинологами и смотрителями мальчик был в прекрасных отношениях. Но только не с Филсом. Этот человек пугал животных, бил по прутьям клеток, а иногда пинал и самих собак; этот человек злил мальчика, и, наверное, спроси у него кто-нибудь, есть ли человек, которого Ганнибал ненавидит, мальчик бы назвал именно его имя. Затерявшись в своих мыслях и попутно кидая взятые у мясника кости, мальчик не сразу услышал, как после оказалось, оглушающий лай и рык, по меньшей мере, десятка собак. Не на шутку встревоженный, Ганнибал выронил пакет, к великой радости щенка, который дотянулся до него лапой, а после побежал, спотыкаясь, в сторону шума и рева. То, что он увидел, заставило его застыть на месте и широко распахнуть глаза: дюжина собак разрывала человека, лежащего в луже крови, на части, таская его из стороны в сторону. Ну, или то, что осталось от того человека. По валяющейся в стороне красной бейсболке мальчик сразу признал в кровавом месиве Девида Филса, чью плоть поедали, видимо, обезумевшие от голода собаки. И кто знает, был ли это шок или осознанная эмоция, но Ганнибал улыбнулся. Улыбнулся широко и совершенно по-детски, наблюдая за смертью человека, которого он так ненавидел, который мешал ему, раздражал. Филс заслужил это наказание, собаки не бросились бы на него просто так, нет-нет, они ведь обучены... Лектер удостоверился в этом, когда Джинни, его любимая черно-белая дворняга, которую мальчик год назад вытащил из-под колес машины, подбежала к нему и, виляя хвостом, потеревшись о его ладонь окровавленной мордой, весело тявкнула, словно предлагая присоединиться, разделить с ними эту радость, это избавление от недостойного, нехорошего человека. Последнее, что запомнил тогда мальчик — это его окровавленная одежда, ошметки человеческого мяса в руках и невероятный, незабываемый вкус крови на губах. _____ Нет отзывов — нет и продолжения С: