Le gout de ton sang

Уилл сидел в кабинете Джека, сжимая раскалывающуюся голову. Мысли путались в голове, сталкиваясь друг с другом, и разбегались снова, совершенно не давая сосредоточиться на чем-то одном. Кроуфорд, сидящий рядом, свел кончики пальцев, наблюдая за метаниями Грэма. — Я не знаю, что с ним делать. Он не отвечает на вопросы, Джек. Я не могу смотреть ему в глаза, не могу! — бормотал Уилл словно в забытье, не обращая никакого внимания на равнодушные взгляды своего начальника. В этом был весь Джек — он переживал за коллегу, да, но всегда давал понять, что внутренние переживания не должны отразиться на качестве работы. — Уилл, успокойся. Давай ты уедешь, отдохнешь немного, развеешься, — тяжелая ладонь Джека легла на плечо мужчины. Кроуфорд, видимо, понимал, что если он и дальше будет так загружать своего работника, то вскоре придется положить его в соседнюю с Лектером палату. — Нет, что ты, я не могу, надо довести до конца лечение Ганнибала, да и... — Уилл, — Кроуфорд прервал его неясное бормотание, развернув парня к себе, и осторожным жестом поправил сползшие с переносицы очки. — Ничего не случится, если ты уедешь на недельку. С Лектером поработает доктор Блум. Тебе надо отдохнуть, Уилл, и это не обсуждается. Я не хочу лечить тебя от шизофрении. Грэм тяжело вздохнул и, помедлив немного, кивнул, устало потирая переносицу. Встав, он молча вышел из кабинета, чувствуя на себе тяжелый взгляд Джека Кроуфорда. *** Следующие две недели Уилл провел на берегу моря. Он познакомился с замечательной девушкой по имени Анжелика. Они мило болтали, вместе ходили на пляж, в кафе и один раз девушке даже удалось затащить мужчину на дискотеку. Уилл был рад знакомству с этой девушкой, он расслабился и не думал больше ни о каких своих проблемах, пока... Пока ему вновь не приснился Ганнибал. Лектер улыбался ему, обнажая свои звериные зубы, и на глазах Уилла перерезал невесть откуда взявшейся женщине горло. А потом... Потом он съел ее! Лектер, ломая ребра руками, чтобы добраться до внутренних органов, с благоговением достал ее сердце. Бережно сжав его в руке, он подошел к застывшему в ужасе Уиллу, с улыбкой провел окровавленными пальцами по губам, раскрывая их, заставляя ощутить острый вкус крови... Проснулся Уилл от крика. Холодный пот ручьями тек по лбу и шее, мужчина тяжело дышал, как после километра беспрерывного бега. Да что же это такое!.. Лежащая рядом Анжелика сонно открыла глаза, опустила присевшего на кровати Грэма обратно, бормоча что-то о том, что не стоит обращать внимание на плохие сны и, улыбнувшись, прижалась щекой к его плечу, вновь засыпая. Но Уилл заснуть уже не мог. Более или менее придя в себя от странного сна, он поймал себя на мысли, что думал о Ганнибале все это время. Да, он проводил время с Анжеликой, веселился и шутил, но мысли о странном пациенте его не покидали все это время. Как он там, не ухудшилось ли его состояние? Это уже было похоже на одержимость. С профессиональной точки зрения, Лектер был настоящим кладом, человеком со множеством патологий и их совершенным отсутствием одновременно... Уилл должен был изучить его, это была уникальная возможность, и Грэм не должен был ее упускать. Вот только как понять человека, который не хочет говорить, не отвечает ни на один вопрос? Уилл не знал. В ту ночь он так и не уснул. Оставшуюся неделю они с Анжеликой провели на природе, с палатками, рыбалкой и жареным зефиром. Девушка пообещала приехать к нему, как только разберется с работой, и Грэм был рад этому. По-настоящему рад, так как мог твердо сказать, что полюбил эту взбалмошную и веселую девушку. Она смогла отвлечь его от грустных мыслей, заставила улыбаться. Но пришло время расстаться, и вот, через пару дней Доктор Грэм вернулся в свой холодный, будто бы необжитый дом, который хоть как-то скрашивало наличие шести собак, коих во время его отсутствия подкармливали добродушные соседи. Отдых закончился, и уже завтра Уилл планировал выйти на работу в ночную смену. Странно, но Грэму даже не терпелось вновь увидеть своего уникального пациента. Поговорить с ним. Это словно была проверка на прочность в первую очередь для него самого. Эдакое испытание, позволяющее Грэму все больше и больше тренировать свой ум. Познавать самого себя и странного человека, имя которому Ганнибал Лектер. *** В шесть вечера Уилл подъехал к зданию больницы, и практически вылетел из салона машины. Посмотрев по сторонам прежде, чем начать свой путь по длинным серым коридорам, которые никогда не прибавляли ему хорошего настроения, он направился к палате Лектера. Его мучили вопросы. Как там Ганнибал? Какой способ лечения выбрала доктор Блум? Не усугубилось ли его состояние? Обуреваемый тяжкими мыслями, Уилл дошел до палаты мужчины и еще раз взглянул на табличку с именем пациента. Войдя в палату и оглядевшись, Грэм не заметил пациента, а когда на его голову опустилось что-то тяжелое, замечать что-либо было уже поздно. *** Открыв глаза и страдальчески застонав от головной боли, Уилл увидел перед глазами лишь мягкий потолок больничной палаты. Вздохнув, юноша попытался приподняться, но с удивлением заметил веревки, которыми он был крепко привязан к жесткой больничной кровати за запястья и согнутые в коленях ноги у лодыжек. Это заставило Грэма мягко говоря занервничать. Он заозирался по сторонам, в надежде увидеть хоть что-нибудь. И надо сказать, он не испытал никакого облегчения, увидев рядом с собой Ганнибала. Ухмыляющегося, явно довольного проделанной работой. — Вам удобно, доктор? — участливо спросил он, наклонив голову в сторону, и слегка прищурился, подходя ближе, склонившись над Уиллом, который, ко всем своим несчастьям, оказался еще и раздетым. — Ганнибал, успокойтесь и развяжите меня. Если вы сделаете это сейчас, произошедшее останется между нами, — попытался было образумить Лектера Грэм, стараясь сохранять спокойствие и не поддаваться панике. — Доктор, прекратите. Я ясно дал вам понять о своих намерениях еще тогда. А исчезнув на две недели, вы несказанно меня расстроили, — Лектер улыбнулся и почти прильнул к мужчине, низко нависая над ним, дыша в губы Грэма. Уилл яростно пытался вырваться и сдавленно охнул, когда острые зубы мужчины остро прикусили кожу шеи. Ганнибал кусал, оставлял засосы и тут же зализывал кровавые ранки, словно извиняясь за содеянное, за грубость, которую Уиллу приходится выносить. Грэма передергивало от этих прикосновений, от ощущения рук Лектера на боках, а после и на бедрах; рук, которые сжимали властно, собственнически, оставляя синяки от сильных длинных пальцев. — Ганнибал, остановитесь! — предпринял последнюю попытку воззвать к разуму пациента Уилл. Смысла звать на помощь не было — в больнице из работников он был один. Грэм, зажмурившись, попытался пнуть мужчину коленкой. Тот, разумеется, увернулся, словно и вовсе не обратил внимания на сопротивление Грэма и утробно зарычал, словно довольный добычей зверь. — Кажется, мне нужно напомнить доктору Грэму, что сопротивление для хищника — двойная доза адреналина, — протянул Ганнибал, проводя отросшими ногтями по груди врача. Уилл взвыл, когда ногти оставили кровящие ссадины на тонкой коже от груди к животу. Ганнибал же, наоборот, восхищенно облизнулся, слизывая кровь, отчего ранки защипало, а в следующее мгновение Лектер сжал зубами чувствительную бусинку соска, заставляя доктора сдавленно застонать. Ганнибал был восхищен: для него Уилл выглядел сейчас словно ангел с оторванными крыльями, — невероятно соблазнительный мученик. Лектера сводила с ума эта тонкая шея, проступающие сквозь тонкую, едва-едва тронутую морским загаром кожу ребра, смоляные кудри, в которые так и хотелось запустить пальцы и глаза. Глаза, невероятные лазурные омуты, поблескивающие сейчас от не пролитых слез, обрамленные острыми ресницами. Ганнибал хотел владеть Уиллом, заполучить его целиком и полностью, подчинить своей воле, растерзать, чтобы никто больше и не думал прикасаться к Уиллу. Его Уиллу. Сдавленный всхлип брюнета заставил Ганнибала оторваться от любования стройным телом и, почувствовав металлический привкус во рту, он поспешил зализать укушенный до крови сосок. Уилл дернулся еще раз. Его трясло от отвращения, от острой боли, от прикосновений этого мужчины, от его… поцелуев? Кровать прогнулась под двойным весом. Лектер опустился на бедра Уилла, покрывая жесткими поцелуями бока, грудь, растерзанные соски, попутно прихватывая их зубами. Он заметил, что Грэм почти не сопротивлялся, только вздрагивал и скулил при особо острых укусах. Ганнибал не знал, чем привлек его этот юноша, распластанный сейчас на кровати. Возможно, он нашел себе достойного собеседника, соперника, который мог бы разгадать его тайну, понять его чувства... Сдавленных всхлипов Ганнибалу показалось недостаточно, да и его собственное возбуждение отдавалось уже болезненным чувством где-то внизу живота. Уилл охнул, распахнув наполненные слезами глаза, когда его ноги, до этого привязанные к ножкам жесткой больничной кровати, оказались свободны, но тут же были закинуты на плечи Лектера. — Нет, нет... — только и мог шептать перепуганный Уилл, с ужасом ощущая возбужденную плоть мужчины, прижимающуюся к внутренней стороне бедра. Лектер подтянул его повыше, держа одной рукой за бедро, а второй под коленом. Смазку в палате взять было неоткуда, потому он ограничился слюной и, прижавшись к нему поближе, зарычав, толкнулся в сведенное судорогой страха тело. Тишину ночной больницы разорвал отчаянный истошный крик. Уилл прогнулся в спине, едва ли не переламываясь пополам, зажмурился, прикусив до крови губу. Боль пронзила тело тысячами крохотных стрел, позволяя Уиллу наконец заплакать, когда мужчина, не соизволив дать ему времени привыкнуть, тут же начал толкаться в узкое тело. Ганнибал рычал, царапал его бедра и живот до кровавых подтеков и все ускорялся, вбиваясь в распластанное под ним тело. Кровь Уилла была особенной на вкус — ничего слаще в своей жизни Лектер и не пробовал, упиваясь вкусом и запахом доктора, который сжимал пальцы в кулаки, и не скрывал слез. Уиллу было больно. Больно и противно от осознания собственной ничтожности. Он старался молчать, старался изо всех сил, но мужчина вновь и вновь выбивал из его горла хриплые вскрики, умоляющие стоны, приглушенный скулеж. — Criez, criez plus fort, — рычал Лектер, выскальзывая из юноши и вновь входя на всю глубину. Уилл был великолепен — Лектер в этом убедился, наслаждаясь видом юноши, который сейчас был еще прекраснее. Слезы, стекающие по щекам, сведенное судорогой боли лицо, закушенные в кровь губы, тело, испещренное царапинами, укусами, засосами – это все его метки, его работа. Его Уилл Грэм. Хриплый удовлетворенный стон, несколько резких и быстрых толчков в уже совсем не сопротивляющееся тело, и Лектер кончил, любуясь распахнутыми в ужасе глазами юноши. Они его гипнотизировали, завораживали. Сводили с ума. Последнее, что помнил Уилл, перед тем как потерять сознание, было серьезное лицо Ганнибала и то, как тот, вздохнув, укрыл его теплым одеялом. _____ Пожалейте Автора, он так долго мучился с НЦ. Оставьте отзыв :с