Le gout de ton sang

***

      Она пришла, не сказав ни слова. Не позвонила, даже не отправила сообщения на электронную почту, а просто постучалась в дверь прохладным осенним утром. За это время Уилл уже привык к невидимому присутствию Ганнибала, но тихие просьбы вернуться, что звучали над ухом постоянно, были сказаны слишком повелительным тоном, чтобы перестать беспокоиться об их значении. Заспанный Уилл, еще не успевший одеться, никак не ожидал увидеть ее на пороге своего дома. — Анжелика, ты? – выдохнул мужчина, через мгновение ощутив прикосновение теплых рук, ласково обвивших шею, а сама девушка рассмеялась громко и заразительно, здорово разряжая обстановку одним этим действием. — Ты не рад мне, Уилли, дорогой? — выдохнула девушка с напускной обидой, хотя театральность ее действий Грэм разгадал далеко не сразу. — Нет, что ты. Я рад, я очень рад, — кивнул доктор, надеясь, что веселая и шебутная Анжелика разгонит тучи, сгустившиеся над разумом Грэма, повергшие его в отчаянье. «Прогони ее. Сейчас же», — прозвучал в голове Грэма голос, заставивший его вздрогнуть. — «Сейчас же». — Уилл? Уилли, ты чего застыл, как истукан? – донесся до доктора голос девушки. Она коротко поцеловала в щеку и посмотрела на него обеспокоенно. — Нет, ничего. Проходи, — вымученно улыбнулся мужчина, пропуская гостью в коридор, перехватывая осторожным жестом ее сумки. Он ждал чего-то подобного от Анжелики. О да, это в ее духе – появиться, ничего не сказав, на пороге чужого дома, чмокнуть вполне невинно в щеку и тут же начать изучать дом. В этом была вся Анжелика. Через пару часов Уилл вместе со своей новой сожительницей уже смеялись и весело болтали, дожидаясь пока подрумянится в духовке пирог с черникой и яблоками. Надо отдать девушке должное – Уилл совершенно отвлекся от своих страшных мыслей. Голос более не беспокоил его, не шептал о возвращении на ухо. Уилл был рад. Нет, не так – он был счастлив. Счастлив приезду Анжелики, тому, что она внесла в его унылую жизнь краски, отвела подальше от пропасти, падение в которую грозило Грэму потерей рассудка. — Знаешь, Уилли, ты как малыш Бэмби. Глаза такие же жалобные, — улыбнулась девушка, наматывая на палец кудряшку, перепачканную в муке, наблюдая за ушедшим в свои мысли молчаливым Грэмом. Уилл отвлекся, взглянул на девушку теплым взглядом и, не ответив, обхватив рукой за талию, осторожно поцеловал в уголок губ, совершенно растворяясь в себе.       А дальше был страстный и совершенно бесстыдный секс на кухонном столе, в душе, на кровати. И сейчас, мягко поглаживая девушку по спутанным волосам, доктор думал о том, что, возможно, вот он – его шанс. Шанс начать жизнь заново, с чистого листа, вместе с этим непоседливым и бесцеремонным чудом, что так доверчиво прижималось к теплому телу. Поцеловав напоследок девушку в припухлые губы, Уилл провалился в крепкий, как ему казалось, сон.

***

Ганнибал улыбался. Улыбался, отрезая очередной кусок плоти от трупа тупым ржавым ножом. Вокруг было темно и совершенно пусто, только каким-то мистическим светом сияли стол и сама фигура Лектера, который улыбался почти блаженно, продолжая разделывать свою жертву. Вдруг он поднял взгляд, полный превосходства, выдохнул тихо, и Уиллу казалось, что от этого голоса у него заложит уши. — Я же сказал тебе, я же говорил, Уилл. Говорил прогнать ее, а ты? Что ты наделал, м? — наклонил голову Ганнибал, разговаривая с Уиллом, словно с неразумным ребенком. – Ты не послушал. И вот, что ты натворил. С этими словами он всадил нож в грудь трупа по самую рукоять, и жертва вдруг ожила, закричала, срываясь на хрипы, вскинула голову, подставляя призрачному свету лицо. Лицо, в котором угадывались теплые сердцу черты Анжелики. Уилл закричал. Закричал истошно и громко, срывая голос. Не веря своим глазам, он попытался отступить, но сильные руки Лектера схватили его запястья, притягивая ближе, заставляя смотреть. Анжелика задыхалась, кровь хлестала изо рта фонтаном, пачкая одежду и руки Уилла, а Ганнибал держал крепко, не давая уйти от ужасающего зрелища. — Видишь, что ты наделал, Уилл? Зачем? Зачем ты мучаешь себя, мучаешь эту девушку? Возвращайся скорее. Приходи ко мне, и я сохраню ей жизнь, а тебе – рассудок. Возвращайся ко мне. А в следующее мгновение тело Анжелики прекратило дергаться в предсмертных конвульсиях и разлетелось сотнями мотыльков, оставляя лишь ржавый нож в руках Уилла. Он чувствовал, как по щекам ручьями текли слезы.

***

— Уилл? Уилл, проснись же! – едва ли не кричала Анжелика, осторожно похлопывая Грэма по щекам, когда тот открыл глаза. Мужчина во сне вдруг начать кричать и плакать, метаться по постели, шептать что-то сквозь жалобный скулеж. — Я в порядке, в порядке. Все хорошо, — чересчур резко ответил Уилл, обнимая себя за плечи в попытке унять нервную дрожь. Так больше не может продолжаться. — Эй, ты куда? – вопросительно выдохнула девушка, когда Грэм подскочил и стал нервно натягивать штаны, надел первую попавшуюся рубашку, которая выпала из вещевого шкафа. — Я ненадолго. Скоро буду, — хрипло выдохнул Грэм, стараясь не смотреть на свою спутницу. Картина недавнего сна стояла перед глазами слишком отчетливо, и Уилл боялся увидеть вместо все еще не до конца пробудившейся девушки изувеченный труп с местами отрезанной плотью. Грэм был сломлен. Окончательно и бесповоротно. Именно поэтому дрожащие пальцы сжимали руль старенького Вольво, а нога слишком сильно давила на педаль газа. Уилл не помнил, как вышел из машины. Не помнил даже, как шел по коридорам больницы и не знал, почему не встретил ни одного работника. Очнулся он только перед светлой дверью, увенчанной табличкой с надписью « Ганнибал Лектер». Дверь была приоткрыта, но Грэм не удивлялся уже ничему; толкнув ее, тут же встретился взглядом с хищными довольными глазами цвета корицы. — А вот и ты, Уилл. Наконец-то. Я скучал.

Если ты откроешь эту дверь, ты не сможешь контролировать то, что в нее войдет.